Артем Кузнецов – Алекс Рейн (страница 11)

Из воздуха над ним будто вытянулась тень – и приняла человеческую форму.

Моё лицо. Второе.

Я – наблюдатель – сделал шаг назад.

– Господи… это я.

Лина прикрыла рот рукой.

– Разделение прошло успешно, – сказал Крейн на записи. – Сознание делится на два канала. Один остаётся в базовой линии, второй – в зеркальной.

– Зеркальная линия… – пробормотала Лина. – Они создали не копию. Они создали альтернативное время.

– И поселили в нём меня, – добавил я. – Или наоборот.

Запись продолжалась.

– Если оба субъекта останутся активны, возникнет эффект наложения, – говорил Крейн. – Один из них начнёт вытеснять другого.

Я посмотрел на экран. Второй «я» на записи открыл глаза.

Глаза, в которых было слишком много осознания. Он сел, посмотрел прямо в камеру – и тихо сказал:

– Он не должен знать.

Кадр оборвался.

Лина медленно выдохнула.

– Алекс… выходит, ты – тот, кто выжил после разделения. А другой… где-то рядом.

– Нет, – сказал я. – Он не “где-то рядом”. Он и есть тот, кто ведёт нас. Тот, кого мы видели на улице.

Я подошёл к стеклянной стене лаборатории. Всё происходило снова – я видел себя на столе, Крейна, вспышку света. Только теперь я понимал, что этот момент – не просто прошлое. Это центр.

То место, где всё начало ломаться.

– Если мы сможем изменить здесь хоть секунду, – сказал я, – может, остановим петлю.

– Или разрушим реальность окончательно, – добавила Лина.

Я усмехнулся.

– Зато впервые почувствуем, что живём.

В этот момент лаборатория дрогнула. Пол вибрировал, стекло зазвенело. Люди за стенами бежали, что-то кричали. Свет начал мигать – неравномерно, как будто каждая лампа светила в своём времени.

– Нас заметили! – крикнула Лина. – Система восстанавливает цикл!

Я схватил её за руку.

– Назад, к лифту!

Мы рванули по коридору. Вокруг всё искажалось: двери исчезали, стены меняли цвет, пространство сжималось.

Лина споткнулась, я подхватил её. В воздухе мелькали образы – мои собственные лица, то молодые, то старые. Времена, которые больше не знали, где им быть.

– Алекс! – закричала она. – Он снова здесь!

Я обернулся. На другом конце коридора стоял он. Второй я.

Тот, что вышел из отражения.

Он поднял руку.

И в этот момент всё вокруг остановилось.

Капли дождя повисли в воздухе. Свет застыл. Воздух перестал двигаться.

Он подошёл ко мне – шаг за шагом, медленно, словно сквозь стекло.

Когда оказался в метре, заговорил.

– Мы оба – ошибка. Но только один из нас может остаться.

Его голос был моим. Только холоднее.

Я понял: петля не разрушится, пока кто-то не исчезнет.

Он стоял напротив меня – тот же рост, та же походка, даже шрам над бровью был на месте. Только глаза… другие. Холодные, как будто из них выжгли всё, что делало меня человеком.

Я смотрел на него – и видел себя таким, каким боялся стать: без сомнений, без боли, без усталости.

Лина замерла за моей спиной. Я чувствовал, как она старается не дышать.

– Что значит “остаться”? – спросил я.

Мой двойник улыбнулся.

– Времени нельзя позволить существовать в двух вариантах. Один из нас должен вернуть баланс.

– Убить меня, значит.

– Не обязательно, – сказал он спокойно. – Иногда достаточно, чтобы ты понял: ты – копия.

– А если нет?

– Тогда ты исчезнешь в любом случае.

Он сделал шаг ближе. Вокруг всё оставалось неподвижным, будто весь мир превратился в витрину, в которой замерла жизнь. Только мы двое двигались.

– Я был создан, чтобы исправить тебя, – сказал он. – Твою слабость, сомнение, жалость. Ты не смог закончить начатое десять лет назад. Из-за тебя проект пошёл не по плану.

– А из-за тебя – город разваливается, – ответил я. – Видишь, что натворил?

Он усмехнулся.

– Город был ошибкой. Я просто ускорил неизбежное.

Я почувствовал, как внутри закипает злость. Слишком много лет я убегал от прошлого, чтобы позволить кому-то – даже себе – перечеркнуть его.

Я шагнул к нему.

– Если ты и есть отражение, – сказал я, – значит, я – источник. Без меня ты ничто.

– Ошибаешься. Источник – не тот, кто появился первым. Источник – тот, кто остался.

Он поднял руку, и воздух вокруг сгустился. Пространство между нами исказилось, как будто кто-то растянул реальность, как плёнку.

Мир дрожал, гул стоял в ушах, а я чувствовал, как что-то давит на грудь – невидимая сила, втягивающая в трещину времени.

Лина крикнула что-то, но слова терялись в звуке. Она попыталась подойти, но не смогла – будто стояла за стеклом.

– Ты не победишь, – сказал я. – Мы оба – одно целое. Если исчезну я, исчезнешь и ты.

– Я переписан, – ответил он. – Мой код устойчив.

Он сжал кулак – и я почувствовал, как сердце рванулось, будто кто-то сдавил его изнутри. Всё потемнело.