Артем Кузнецов – Алекс Рейн (страница 10)

– Именно поэтому надо узнать.

Я вырвался и пошёл за ним. Сердце билось ровно, почти спокойно. В таких моментах страх не мешает – он превращается в топливо. Город казался пустым, но не мёртвым – просто застывшим, как стоп-кадр между вдохом и выдохом.

Двойник шёл не спеша. Я ускорился, но расстояние не сокращалось.

Он миновал перекрёсток – и мир вокруг на секунду сдвинулся. Машины исчезли, неон потускнел, и я понял: время снова сместилось. Мы вошли в другой слой.

Лина догнала меня, её дыхание сбивалось.

– Это не просто копия, Алекс. Он двигается между моментами.

– Значит, он знает дорогу.

Мы шли за ним, как за призраком, через петляющий город.

Дома повторялись – я узнавал те же вывески, те же окна, даже ту же кошку, затаившуюся под козырьком. Всё повторялось, но чуть иначе: цвета бледнее, звуки тише.

Двойник свернул в подворотню. Когда мы вошли – его уже не было. Только открытая дверь лифта, старого, с мигающим индикатором «♥».

– Не нравится мне это, – сказала Лина.

– Мне тоже, – признался я. – Но если он хочет, чтобы мы пришли, значит, за этим что-то есть.

Я шагнул в лифт. Кабина дрожала, панели облезли, но на кнопках – странные отметки: вместо этажей – цифры времени. 23:38, 23:39, 23:40, 23:41…

– Это невозможно, – прошептала Лина.

– Мы уже перешли за грань невозможного, – ответил я и нажал 23:40.

Двери закрылись.

Металлический скрежет, дрожь, и вдруг тишина. Кабина не двигалась ни вверх, ни вниз. Свет мигнул – и исчез.

Когда снова загорелся, стены лифта были другими. Новыми. Чистыми.

Мы вышли.

Коридор. Белые панели, идеально ровный пол, мягкое освещение. И запах – тот самый, стерильный, больничный, от которого внутри всё сжимается.

На стене висела табличка:

ХРОНОС. Отдел временной синхронизации.

– Мы вернулись, – сказала Лина. Голос дрожал. – Но не в ту точку. Это… раньше.

Я смотрел на стеклянные двери, за которыми мелькали тени людей в белых халатах. У них в руках планшеты, инструменты, датчики. Они не замечали нас.

Будто мы были лишь отголоском, помехой.

– Алекс… – Лина указала вперёд.

Я увидел себя. Настоящего.

Стою у лабораторного стола, разговариваю с Майклом Крейном.

Сцена выглядела так реально, что я почувствовал, как в груди сжимается что-то тяжёлое.

– Субъект стабильный, – говорил Крейн. – Память частично сохранена, отклонений нет.

– А если произойдёт наложение? – мой голос.

– Тогда система сама скорректирует. Линия не выдержит двойного существования.

Я сделал шаг вперёд. На полу разошлись ряби, словно я наступил на воду. Картинка дрогнула. Мой двойник обернулся и посмотрел прямо на меня – сквозь время, сквозь стекло, сквозь всё.

Лина схватила меня за плечо:

– Алекс, не надо! Если ты приблизишься, может произойти слияние!

Но я уже не мог остановиться. Я подошёл к прозрачной стене, положил ладонь.

С другой стороны – он сделал то же самое.

И тогда я понял – это не прошлое. Это сейчас.

Стекло между нами треснуло.

– Алекс! – крикнула Лина.

Я отпрянул. Взрыв света ослепил. Мир рванулся.

Мы снова упали – и оказались в темноте. Только один звук остался: тиканье. Чёткое, ровное, бесконечное.

Я поднял голову. Передо мной – часы. Те самые, остановленные на 23:40. И стрелки медленно пошли назад.

Стрелки двигались назад – медленно, с тихим, почти вежливым щелчком, будто время извинялось за то, что снова приходится менять направление.

Я смотрел, как минуты возвращаются к началу, и не мог понять, где нахожусь: в прошлом, будущем или между ними.

Лина стояла рядом, её лицо освещалось тусклым светом циферблата.

– Алекс… – голос её дрожал. – Они идут назад. Мы… в откате?

– Похоже на то, – сказал я. – Но если это откат, то мы должны увидеть, как всё началось.

Я огляделся. Мир вокруг изменился. Лаборатория снова была целой, чистой. Мониторы работали, лампы горели, коридоры не разрушены. За стеклом двигались люди.

Я чувствовал, что это не просто воспоминание – всё было слишком реально: запах антисептика, жужжание серверов, отдалённый гул машин.

– Мы в прошлом, – прошептала Лина. – Но не как наблюдатели. Мы внутри.

Я кивнул.

– И если сделаем неверный шаг – станем частью цикла, который сами же запустили.

Она медленно достала планшет, подключилась к ближайшему терминалу. Экран загорелся. На нём – логотип ХРОНОС и список проектов.

Один файл был помечен красным:

Проект “Отражение – Субъект #14 (А. Рейн)”

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

– Открой.

Она колебалась, но послушалась.

На экране появились записи. Видео, даты, отчёты. Первый файл был помечен:

«Эксперимент 23:40 – попытка стабилизации временной копии»

Мы запустили.

Камера показывала лабораторию. Я – в защитном костюме – лежал на столе. Рядом стоял Майкл Крейн, молодой, сосредоточенный.

– Начинаем фазу разделения, – говорил он. – Контроль частоты 0.73.

Свет мигнул. Тело на столе дёрнулось.