Артем Кузнецов – Алекс Рейн (страница 7)

Я прислонился к стене, дал себе несколько секунд, чтобы дыхание вернулось. Лина сидела неподвижно, вслушиваясь в гул наверху. Шаги больше не слышались, но напряжение не отпускало.

– Они ушли? – спросила она.

– Нет, – ответил я. – Просто ждут. Такие не уходят, пока не получат результат.

Она кивнула, будто и сама это знала. Мы оба смотрели на старую стену с облупившейся краской. Когда-то здесь висели часы, но осталась только круглая тень и два обломанных гвоздя. Забавно. Даже время отсюда сбежало.

Я заметил у дальнего ящика треснувший экран – древний монитор, подключённый к сети, которая, по идее, давно должна быть мертва. Но светился он ровно, с лёгким жужжанием, как будто кто-то недавно его включал.

– Не трогай, – сказала Лина. – Такие системы автономные. Они могут быть частью старых временных экспериментов.

– Тем более хочу тронуть, – сказал я и подошёл ближе.

Пыльная клавиатура, на ней – отпечатки. Свежие. Я провёл пальцем. Кто-то действительно был здесь недавно. Я нажал пару клавиш. Экран мигнул, побежали строки системного кода. Потом появилось изображение.

Тёмная комната. Камера направлена на лабораторный стол, на котором лежит тело человека. Его лицо скрыто под простынёй, но по очертаниям можно понять – мужчина, средних лет. За кадром слышны голоса. Один из них я узнал мгновенно.

– Майкл Крейн.

Лина поднялась, подошла ближе.

Голос на записи был спокойный, как у человека, для которого смерть – часть протокола.

– Субъект 14. Эксперимент «Отражение». Временной сдвиг составил 6 секунд. Разделение личности произошло успешно. Вторая копия стабильна… пока.

Я почувствовал, как холод пробежал по спине.

На экране оператор отдёрнул простыню. Под ней – лицо. Моё.

Лина выдохнула так, будто ударила по стеклу.

– Это… —

– Я, – сказал я тихо. – Или кто-то, кто был мной.

Камера приблизилась. На шее – тонкий металлический браслет с маркировкой «XPN-7». Я не знал, что это значит, но где-то внутри щёлкнуло: такое я уже видел, когда-то, мельком, в старом деле, из-за которого меня и выкинули из полиции.

На экране кто-то другой подошёл к столу. Второй голос, глухой, уверенный:

– Уберите образец. Вторая версия должна быть активна. Первая – ненужный шум.

Звук выключился. Экран погас.

Я стоял, не двигаясь. В груди что-то опустело. Если это настоящая запись, значит… я – не один. Возможно, не оригинал. Может, копия. Тень, созданная вместо человека, которого уже нет.

– Алекс, – прошептала Лина. – Это могли сфабриковать. Ты сам говорил – камера врёт.

– Да, – сказал я. – Но эта ложь слишком точно знает, где бить.

Я подошёл ближе, провёл рукой по монитору. Пыль липла к ладони. Вдруг экран снова вспыхнул – белый фон, и на нём простая надпись:

ТЫ – ОШИБКА.

Монитор зашипел, из динамика вырвался свист. Лина дёрнула кабель из розетки, и комната погрузилась в темноту.

Мы молчали. Только дождь капал сквозь трещины в крыше, падал на пол, создавая тихий, неумолчный ритм.

– Теперь ты понимаешь, почему они хотят тебя стереть, – сказала Лина. – Если ты… если существуешь не один, значит, ты сбой. А сбои нужно устранять.

Я провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали.

– Значит, кто-то создал вторую версию меня. Или я – вторая версия. И кто-то решил, что ошибка – не он.

– Что будем делать?

Я поднял взгляд на дверь. За ней тихо гудело – шаги или электричество, не понять.

– Мы найдём источник этого. Если кто-то играет временем, значит, должен быть центр. Машина, лаборатория, проект – что угодно. И пока я дышу, я хочу знать: кто запустил мой двойник.

Лина посмотрела на меня, и в её глазах уже не было страха – только решимость.

– Тогда начнём с корпорации, – сказала она. – «Хронос». Если где-то и могли провернуть подобное, то там.

Я кивнул.

– А пока – надо выбраться отсюда живыми.

Из коридора донёсся звук. Мягкий, как шепот воды, но с металлическим оттенком.

Я сжал зубы.

– Похоже, время снова пришло за нами.

Воздух в подземелье вдруг изменился. Он стал плотнее, как будто город вдохнул и не собирался выдыхать. Свет фонаря, висящего под потолком, дрогнул, вытянулся в тонкую линию и застывал, словно кто-то нажал паузу на реальности.

Я поднял руку – и понял, что пальцы двигаются медленно, вязко, будто через густую воду. Лина тоже почувствовала это: она попыталась сказать что-то, но звук не вышел. Только губы двигались, беззвучно.

Потом пространство дрогнуло, как ткань под ветром, и мир, казалось, рванулся вперёд. Всё вернулось. Воздух, звуки, движение. Лина резко вдохнула и отшатнулась.

– Что это было? – прошептала она.

– Разрыв, – сказал я. Голос звучал хрипло. – Малый временной скачок. Кто-то пытается синхронизировать реальность.

Она глотнула воздух, прижимая сумку к груди, будто в ней был якорь, который мог удержать её в этом времени.

– И кто-то делает это сейчас, – добавил я.

Я подошёл к двери, убрал железный прут, приоткрыл щель. В коридоре – тишина, но не та, что бывает, когда всё спокойно, а та, что кричит. Далёкий гул шагов отразился эхом, и на секунду я не понял, откуда он – сверху или снизу.

Мы вышли. Лампы мигали с разным ритмом, будто каждая жила в своей секунде. Когда мы проходили мимо одной из них, я заметил, что наша тень на стене опаздывает. Шаг – и только потом она повторяет движение.

Лина увидела то же и сжала моё плечо.

– Это ненормально.

– В этом городе всё ненормально, – сказал я. – Главное – не привыкнуть.

Мы дошли до развилки. Две двери. На одной табличка: Сектор D. Архив. На другой – просто номер: 0.

– Что выберем? – спросила Лина.

– Там, где меньше логики, – ответил я и толкнул дверь с нулём.

Она поддалась. За ней – длинный коридор, освещённый редкими лампами. На полу – тонкая полоса воды, как жила, бегущая куда-то вдаль. Я шёл первым, считал шаги. Раз, два, три… Шестнадцать – и всё вокруг изменилось.

Стены стали другими – гладкими, без трещин. Лампы горели ярче, а воздух был тёплый, сухой. Я остановился. Позади Лина тоже замерла.

– Это не тот же коридор, – сказала она тихо. – Мы перешли.

Я кивнул. Всё выглядело слишком чисто, слишком ново. На стене – логотип: Chronos Research Division.

– Лаборатория, – прошептал я. – Та самая.

Она смотрела вокруг, поражённая.

– Как мы сюда попали?

– Разрыв открыл проход, – ответил я. – Мы просто шагнули в другую линию.