Артем Кузнецов – Алекс Рейн (страница 3)

Я знал этот тип. Наёмники корпорации «Хронос». Они редко оставляли трупы. Обычно – только пустое место, как будто человек никогда не существовал.

– Что им нужно? – прошептала Лина.

– Нас. – Я слегка усмехнулся. – Хорошая новость: значит, мы на верном пути.

Они подошли ближе. Один поднял руку – и в ней блеснуло оружие. Не пистолет, не нож. Что-то среднее между электрошокером и фонарём: металлический цилиндр, излучающий слабое свечение. Я уже видел такие штуки. Их называли разрезателями. Оружие, которое работало не с телом, а с самим временем вокруг него. Ударом можно было вырвать кусок секунды, и человек выпадал из реальности.

Я выдохнул. Лёгкие сжались от предчувствия.

– Лина, – сказал я, не оборачиваясь, – как ты бегаешь?

– Что?

– Просто ответь.

– Быстро.

– Отлично. Тогда готовься.

Я шагнул навстречу. Первый масочник поднял «разрезатель» и щёлкнул переключателем. Воздух передо мной дрогнул, словно кто-то кинул камень в невидимую воду. Волна пошла по пространству, изгибая линии света. Я отскочил в сторону, и там, где только что был, остался размытый след. На секунду я увидел своё собственное отражение – как будто я всё-таки не успел уйти.

– Беги! – крикнул я Лине.

Но она не побежала. Вместо этого достала из сумки маленький прибор, похожий на планшет с антеннами. Она включила его, и экран загорелся сетью графиков. Пространство вокруг дрогнуло, и я почувствовал, как время снова начинает течь ровнее.

– Что это? – крикнул я, уклоняясь от второго удара.

– Стабилизатор, – ответила она. – Работает недолго.

Наёмники двинулись быстрее. Их движения были чёткими, выверенными – как у людей, которые уже сотню раз делали одно и то же. У меня не было оружия. Только руки и голова.

Первый ударил снова. Я поймал его запястье, крутанул, и «разрезатель» с треском ударился об бетон. Искры вспыхнули, но оружие не погасло. Второй масочник врезался мне в спину. Я упал на колени, в ушах загудело.

– Алекс! – крикнула Лина.

Я поднялся, сплюнув кровь. В глазах плыло, но тело помнило старые приёмы. Локоть в живот, рывок за ворот плаща, удар головой в маску. Голубая полоса на лице первого треснула, и под пластиком мелькнуло человеческое – уставшее, злое.

– Уходим! – рявкнул я.

Мы бросились к лестнице. Сзади раздался визг разрезателя – время дрогнуло, и перила лестницы на секунду стали мягкими, как резина. Я почти потерял равновесие, но Лина ухватила меня за руку.

Мы взлетели вверх. Позади наёмники шли следом, но не бежали – они знали, что догонят. Они всегда догоняют.

Наверху шум города ударил по ушам. Машины проносились по мосту, неоновые вывески мигали, как нервные тики. Лина тяжело дышала, её волосы прилипли к щеке, глаза горели страхом и решимостью.

– Куда теперь? – спросила она.

Я оглядел улицу. Камеры, полицейские патрули, толпа. Всё против нас.

– В бар, – сказал я. – Там хотя бы стены слушают меньше.

Мы побежали через дорогу, пока машины сигналили и брызги грязной воды летели на сапоги. Сзади, в толпе, я заметил отражение. На экране рекламного щита. Я. Но не тот, что бежит сейчас. Другой. Стоящий спокойно, в чёрном пальто.

И он смотрел мне прямо в глаза.

Я споткнулся, но не упал. Лина не заметила – она тянула меня дальше. Я понял одно: дело не только в убийце. Дело во мне.

Мы ворвались в переулок, узкий и скользкий от дождя. Неон отсюда выглядел так, будто город кровоточил разноцветными ранами. Лина тяжело дышала, но шаг не замедляла. Я чувствовал, как сердце бьётся в висках, отзываясь эхом на каждый наш прыжок через лужи и мусорные баки.

Бар «Слепой Пилот» маячил впереди как спасение и приговор одновременно. Место, где меня знали, где могли укрыть. Но и место, где меня могли найти.

Мы влетели внутрь, дверь захлопнулась за спиной. Джей поднял глаза от стойки – и сразу понял, что мы не просто промокли. Он не спросил ни слова, только достал чистое полотенце и бросил его мне.

– Поздно гуляете, – сказал он своим деревянным голосом.

– Поздно для кого-то, – отозвался я, вытирая лицо.

Лина села на стул, согнулась, прижав сумку к коленям. Её плечи дрожали, но глаза оставались сухими. Она смотрела в никуда, будто пыталась убедить себя, что всё это ещё можно объяснить.

Джей налил два стакана дешёвого виски, поставил передо мной. Я сделал глоток, почувствовал, как огонь растекается по горлу. Он нужен был, чтобы мозг снова заработал.

– Что случилось? – спросил Джей тихо, но достаточно громко, чтобы Лина тоже услышала.

Я положил на стойку гильзу. Она всё ещё была тёплой.

– Убийство, – сказал я. – Тело исчезло.

Джей моргнул, но не удивился. Бар видел вещи пострашнее, чем исчезнувшие люди.

Лина подняла голову:

– У нас есть запись. Камеры зафиксировали.

– Камеры фиксируют то, что им велят, – заметил Джей. – А город хранит то, что ему выгодно.

Я хотел что-то ответить, но в этот момент дверь снова распахнулась. Вошли двое полицейских. В форме, промокшие, с лицами, которые давно разучились улыбаться. Старший держал планшет. На экране – стоп-кадр.

Моё лицо.

– Алекс Рейн, – сказал он, не поднимая глаз. – Вы задержаны по подозрению в убийстве Карла Хермана.

Лина резко повернулась ко мне. Её глаза метнулись от меня к полицейскому и обратно. Она знала, что я не мог, но знание – это одно. А протокол – другое.

– Вы шутите, – сказал я.

– Нет, – ответил полицейский и повернул экран так, чтобы я видел. Там было два меня. Один стоял над телом, второй уходил в сторону. Чёткая запись, без монтажных следов.

– Улики не спорят, – сказал второй. – Ты был там.

Я почувствовал, как в груди поднимается знакомое чувство – смесь ярости и отчаяния. Они снова делают из меня козла отпущения. Снова. Я обещал себе, что не дам повториться. Но город играет в те же игры.

Джей наклонился ко мне, почти шёпотом:

– У тебя есть десять секунд. Потом будет поздно.

Я кивнул. Лина вскочила, её руки сжали сумку так, будто внутри было всё её будущее.

Полицейский шагнул ближе, достал наручники.

– Алекс Рейн, вы имеете право…

Я не дал ему договорить. Схватил стакан, швырнул в светильник над стойкой. Искры, крик. Лина метнулась к двери. Я рванул следом, и мы снова оказались в объятиях дождя.

Сирена взвыла где-то совсем рядом. Город оживал против нас.

Мы побежали.

Глава 2. Старые контакты

Город стягивал улицы резиновым жгутом: чем быстрее ты бежишь, тем сильнее он тянет назад. Мы с Линой свернули с главной магистрали в проулок, где мусорные контейнеры пахли мокрым картоном и фруктовой гнилью, и только там позволили себе перейти на шаг. Дождь не отпускал – он просто менял рисунок на плаще, как нервный художник.

– Куда теперь? – Лина говорила тихо, но голос всё равно звенел на фоне сирен.

– К человеку, который должен мне «ничего», – ответил я. – Лучший тип долга.

Она посмотрела вопросительно. Я не спешил объяснять. В таких делах имена произносят как пароль, когда стоишь уже у нужной двери. Но в голове давно крутилось одно: Майкл Крейн. Мой бывший напарник. Человек, который знает, как работает этот город, потому что он давно научился работать с ним, а не вопреки.

Крейн никогда не любил ждать. И никогда не приходил туда, где его ждут. Значит, мне нужен был его маршрут, а у Майкла был один святой ритуал – ночная парковка под административной башней на Западной. Он ненавидел охраняемые жилые комплексы с электронными дворецкими, зато обожал бетонные кишки старых паркингов, где каждый поворот – как параграф уголовного кодекса: можно трактовать по-разному.