Артем Коваленко – Давай переживем. Жизнь психолога-спасателя за красно-белой лентой (страница 22)

Когда ты руководитель – на тебя смотрят, на тебя равняются, стремительно выискивают каждый твой промах. Не все твои заслуги ценят по достоинству, но за любой проступок хотя бы одного твоего сотрудника ответственность всегда падает на тебя: «недосмотрел», «не провел профилактику», «допустил» и так далее.

У меня свое личное мнение относительно командира – полковника Дмитрия Дятлова. Даже если он авторитарный руководитель, то жесткость его является не его личностной особенностью, а необходимым качеством, которым должен обладать человек, занимающий такую должность.

Думаю, что из своего окружения командир мало кому может доверять – и это не может не быть источником дополнительного напряжения, осложняющего тебе службу.

Настоящий командир – способен к грамотным управленческим решениям. Но больше меня удивляет другое – резко негативное отношение к алкоголю и курению. Полковник вообще не употребляет алкоголь – редкость для силовой структуры. Практически каждый день в обеденный перерыв он едет в тренажерный зал. Огромные ручищи едва не разрывают рукава форменной рубашки.

Я много беседую с полковником – даже если захожу подписать какой-то документ, то часто диалог затрагивает темы воспитания детей, проблемы современного общества или психологии. На тему психологии здесь вообще ни с кем особо не поговоришь, даже с коллегами-психологами.

Жесткость не отменяет человеческих качеств и достоинств командира. Кстати, когда командир в отпуске, то часто он все равно находится на службе, единственное отличие при этом – он в гражданской одежде.

У меня родилась дочь, но я нахожусь на службе. Полковник Дятлов находится в это время в отпуске, но приехал в очередной раз на службу.

– Что делает молодой отец на службе?

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Здравия желаю. Давай пиши рапорт на десять дней и на материальную помощь и беги к жене и дочери.

За всю службу никто не интересовался моими наработками так, как командир. Казалось, даже психологи не проявляли такого интереса. У психологов все сведено к автоматике: тестирование человек проходит на компьютере, заключение составляет сама программа, выдает заключение принтер. По сути, все – работа сделана. Зачем что-то менять?

Я не сторонник автоматизированных методов – так теряется большой объем информации, который можно получить в беседе с тестируемым.

Однажды я разрабатывал целую научную программу по исследованию и прогнозированию эффективности сотрудников. Программа позволяет делать прогноз, будет ли эффективным сотрудник, еще на стадии его устройства на службу. Я подробно расписал все пункты, включая приложения и анкеты. Чтобы запустить программу в работу, я сначала показываю ее полковнику В. А.: он внимательно изучает ее, направляет меня к главным психологам области. Но когда я приношу свои наработки, мне там говорят прямо:

– Тебе что, нечем заняться? Ты, наверное, там сидишь и медитируешь, раз занимаешься посторонними делами.

Теперь я разрабатываю свои анкеты и опросники, провожу исследования в подразделении, составляю по итогам аналитические справки и отчеты – и все это предоставляю только командиру Дятлову. На каждом титульном листе ставлю гриф «конфиденциально». После прочтения командиром материалы удаляю.

По команде полковника всех кандидатов на службу в подразделении сначала приводят ко мне на беседу и тестирование. Я подбираю батарею тестов и даю их человеку. После процедуры тестирования составляю заключение, в котором пишу «рекомендован» или «не рекомендован». Ставлю подпись и несу командиру, а он уже ставит свою резолюцию на заключении, и только тогда кандидат идет в отдел кадров.

Несмотря на то что у меня много работы, не связанной никак с моей должностью психолога, возможность тестирования кандидатов, проведения социологических исследований перекрывает все негативные моменты.

Мое новое подразделение и ведомство отличаются в разы от прежнего места работы. В МЧС хоть мы и были гражданскими работниками без погон и званий, но почему-то было слишком много армейских порядков. В МЧС, даже если нужно было на десять минут раньше уйти домой, ты писал кучу заявлений, потом их еще и согласовывал. В МВД такого нет, и я не могу еще какое-то время к этому привыкнуть. С этим здесь все проще.

Кстати, интересный факт. Все знают фамилии, а иногда и имена тех, кто взял взятку или совершил любое другое должностное преступление, – фото этих людей всплывают на главных страницах поисковых систем. Но при этом мало кто знает о таком человеке, как капитан полиции Андрей Лопухов, который, применив табельное оружие, спас женщину, попавшую в заложники к вооруженному агрессору. Таких примеров, конечно, не много, но они есть.

После случая с освобождением заложницы один за другим стали приходить срочные поручения: протестировать капитана Лопухова, побеседовать с капитаном Лопуховым, составить заключение и представить его в установленный срок, предоставить информацию о сотруднике и так далее.

Андрей Лопухов прошел уже не одну военную кампанию, не раз применял оружие. Конечно, я вызвал к себе капитана:

– Андрей, как вы себя чувствуете после вчерашнего случая?

– Хорошо, мне бы поспать только, а тут, сами видите, то одно объяснение напиши, то другое…

– Если вдруг понадобится моя помощь – мой номер у вас есть, звоните в любое время.

Капитану бы дать выспаться и в качестве награждения выписать премию – больше и не надо ничего ему.

У меня много начальников – начальник кадров подразделения, начальники кадров города, начальник кадров области, воспитатели и социальные работники, старшие психологи города и психологи областного управления – от каждого из них поступают различные поручения, письма и циркуляры. Кто-то требует срочно предоставить списки или таблицы, к кому-то нужно сейчас же явиться лично – и многие считают, что раз ты психолог, то у тебя нет работы. Это устойчивое мнение, что психологи ничем никогда не заняты. Я не пытаюсь никого переубедить в этом – этот вечный спор и так тянется еще со времен первых питекантропов, закончивших древний факультет психологии и начавших работать по специальности.

Кроме командира полковника Дмитрия Дятлова у меня есть еще начальник отделения майор полиции Андрей Алексеевич Косивцов – высокий, под два метра, бывший СОБРовец. На телефоне у майора стоит звонок из передачи «Криминальная Россия». Хоть начальнику отделения постоянно и прилетают новые взыскания за происшествия, связанные с личным составом, он никогда не теряет свой оптимизм. «Господи, это ужасно!» – повторяет каждый раз майор, когда снова сверху сыплется шквал критики. Андрей Косивцов обращается «брат» – если, по его мнению, перед ним хороший человек, или «гусь» – если человек не очень хороший.

– Брат, звонил гусь… – и сразу многое становится понятно из монолога товарища майора.

Андрей Косивцов – начальник отделения, где я числюсь по штату. Он заходит ко мне в кабинет со словами:

– Ну как ты тут, брат?

Однажды у нас случается очередной «завал» – вот-вот должна прийти очередная проверка, а из управления прислали сразу несколько срочных циркуляров, которые нужно, как всегда, сделать на прошлой неделе. Мне отписали один из циркуляров, и я пытаюсь выполнить поручение. Физически это нереально, но выбора и других вариантов у меня нет. На часах девять вечера. В кабинет заходит Андрей Косивцов.

– Господи, это ужасно! – майор проходит, берет стул, садится. Затем встает, снимает китель, закатывает рукава форменной рубашки и ослабляет узел галстука. – Давай, брат, что тут у тебя, – и начинает разбирать циркуляры, раскладывает документы, сшивает дела…

На территории подразделения стоит тюнингованная «четырнадцатая», на весь капот – герб из дюралюминия и гравировка из знаменитой книги Пелевина «Чапаев и пустота»: «Сила ночи, сила дня – одинакова х (буквы на капоте затерты) я». Это машина сотрудника Сергея Долгополова. Он участник боевых действий – в двухтысячных получил военную травму, когда его собирали заново по частям. Сергей числится в отделении связи, и я ни разу не видел его в форме – он ходит в камуфляже. Всегда.

Сергей Долгополов знает почти наизусть всего Пелевина, Кастанеду и других авторов, но мы с ним говорим именно про этих. В свободное время связист Сергей мастерит шкатулки, столы, комоды, корабли, танки, самолеты, мечи, черепа, пепельницы, восстанавливает антикварные книги. Настоящая творческая личность и редкий талант.

Такие люди заставляют меня каждый раз задумываться о том, насколько интересные и неординарные личности есть среди нас. Как правило, их считают странными – ведь они не такие, как все серые и одинаковые. Вот и про Долгополова иногда мне говорят:

– Он опять пришел к тебе мозги загаживать пустой болтовней…

Объявляют сбор всех психологов ведомства – здесь, как и в МЧС, основная часть – это психологи-женщины. На повестке дня актуальный вопрос: кого из специалистов психологической службы отправлять на полгода в командировку на Северный Кавказ?

Я не удивляюсь, когда первый выбор падает на меня. Я встаю с места и докладываю:

– Лейтенант Коваленко.

– Поедешь в командировку, лейтенант?

– Поехал бы, товарищ полковник, только я не прошел еще первоначальную подготовку, – отвечаю я, зная, что без этой подготовки никуда не отправят.