Артем Коваленко – Давай переживем. Жизнь психолога-спасателя за красно-белой лентой (страница 24)
«…у меня стабильно один выходной – воскресенье, а во вторник и среду можно уйти домой раньше – в двадцать один ноль-ноль…
…и начальник не каждый день, а через день кричит на меня благим матом при всем коллективе, не стесняясь в выражениях…
…зато стабильный оклад!..
…пропью еще один курс седативных и успокоительных препаратов, а там уже и отпуск скоро…
…мои эмоциональные срывы жена и ребенок могут потерпеть два-три раза в неделю…
…язва, псориаз, ВСД, СРК – нет, это не от работы. Это экология плохая, ну и влияние Запада…
…куда идти – все хорошие места заняты, а без знакомств сейчас никуда…»
Это реальные примеры высказываний людей. И почти за каждым из этих высказываний стоит страх. Человек не любит свою работу, но продолжает ходить туда, как на каторгу. И с каждым таким шагом он все глубже и глубже втаптывает свой большой или маленький талант, который он смог бы реализовать, преодолев свой страх и сделав хотя бы один шаг вперед, навстречу улучшению качества своей жизни…
Я продолжаю искать работу.
В свой выходной на улице Текучева я случайно встретил Виктора Александровича Солдаткина – доктора медицинских наук, заведующего кафедрой психиатрии и наркологии Ростовского медуниверситета. Когда я еще был в МЧС, доктор Солдаткин читал нам курс лекций. Тогда он подарил всем свою книгу «Посттравматическое стрессовое расстройство». Книга досталась каждому, кроме психотерапевта Павла Долгова – его в тот день просто не было на работе. Как мне ни нравился подарок доктора Солдаткина, я посчитал справедливым передарить его Павлу – ведь он организовал этот курс лекций, связался с заведующим кафедрой медуниверситета, но в итоге остался без книги.
Потом я искал эту книгу в магазинах и в интернете, но нигде не смог найти.
И вот спустя четыре года на улице Текучева я случайно встречаю Виктора Александровича. Я здороваюсь и говорю, что нигде не могу найти его книгу, на что доктор Солдаткин отвечает, что я могу прийти на кафедру, и он мне ее подарит.
В назначенное время я не то что иду на кафедру медуниверситета – я туда бегу. Виктор Александрович дарит мне свою книгу, подписывает ее, и мне достается огромная по размерам книга, посвященная проблеме посттравматического стрессового расстройства с теоретическим анализом, результатами исследований и полным комплексом психодиагностического инструментария.
В свободное время я внимательно читаю книгу, подаренную мне автором.
Я продолжаю искать работу.
Отправляю свое резюме в университеты своего города – решил попробовать преподавать психологию, тем более что у меня уже есть готовая программа по экстремальной психологии, которую я разработал еще со времен увольнения из МЧС.
Одно из моих электронных писем я отправляю Виктору Александровичу Солдаткину. Ответ от него приходит в этот же день: «У нас в мединституте специфика – медицинская психология. Не знаю, насколько экстремальная психология может вписаться. Попробуйте поговорить с Игорем Николаевичем Хмаруком…»
Игорь Николаевич – заведующий кафедрой психотерапии и медицинской психологии в медуниверситете, действующий профессор военных наук. Мне довелось посетить несколько его лекций. Я хорошо помню, как вся аудитория слушала профессора, чуть ли не затаив дыхание. Конечно, я слушал точно так же. Сказать о том, что он профессионал и мастер своего дела, – это ничего сказать. Лекционный материал он дает в какой-то своей, совершенно уникальной форме, приводит данные исследований и всегда делится клиническими случаями из личной практики. Если у аудитории появляются вопросы – Игорь Николаевич готов жертвовать своим временем и не уйдет, пока не ответит на каждый из них.
Я пишу ему на почту все тот же вопрос о наличии вакансии и возможности преподавания экстремальной психологии. Мне приходит ответ: «Добрый день, Артем! К сожалению, у нас сокращают ставки». И три грустных смайла в конце предложения.
Я знаю, что Игорь Николаевич является научным руководителем медико-психологического центра, и решаюсь написать ему снова, хотя уже изначально не верю в успех этой идеи и пишу, скорее, чтоб просто окончательно убедиться в этом и поставить крест на затее. Нет неудач – есть опыт.
«Игорь Николаевич, можно ли использовать мой опыт работы с острыми стрессовыми реакциями в чрезвычайных ситуациях в центре»?
Ответ: «Да, Артем, будет весьма уместно…»
Я все еще отрабатываю положенные дни перед моим увольнением – их осталось около двадцати. Часто я остаюсь дежурить – то есть я должен находиться на службе, пока самый главный начальник не даст особое распоряжение и не отпустит всех дежурных по домам. Дежурю я с одной целью – если вдруг что-то случится, чтоб кто-то был на месте. Хотя на самом деле я не знаю, чем смогу помочь в случае форс-мажора – подбить вражеский танк, захватить вражеские цели, уничтожить Годзиллу или выкрасть у Кинг-Конга зажатую в его ладони гражданскую жительницу.
За все мои многочисленные дежурства ни разу никому ничего не понадобилось от психологов. Обычно я успеваю доделать все рабочие дела, почитать книгу – и потом еще приходится долго ждать, когда зазвонит рабочий телефон и голос в трубке скажет заветное волшебное слово:
– Отбой!
Иногда меня забывают предупредить, что начальник дал команду расходиться. Такое отношение коллег в очередной раз говорит мне, что действительно пора менять окружение. Некоторые сотрудники считают обычным делом подставить кого-то из своих же коллег, не сообщив, например, о каком-то распоряжении сверху, не передав вовремя циркуляр или просто на какой-то совершенной мелочи. В итоге перед руководством ты будешь виноватым. Что движет этими людьми и что мотивирует их на такие действия? Наверное, весь негатив идет от социального пессимизма – озлобленности на весь окружающий мир и каждого человека в отдельности как на одну из составляющих этого мира.
Постоянные дежурства и задержки на службе лишают меня возможности видеть ребенка – ухожу, когда дочь еще спит, а прихожу – уже спит. Провести время с семьей я могу только полтора дня в неделю, не больше.
Во время одного из моих дежурств звонит мобильный телефон – это Игорь Николаевич Хмарук. Он рассказывает мне подробно о спе. цифике медико-психологического центра, о консультативной работе, психологических тренингах, психодиагностике и работе с психофизиологическим оборудованием – все, что мне интересно, и все, что я так давно уже забросил, променяв на эрзац деятельности психолога.
Игорь Николаевич говорит, что мне нужно будет подъехать в удобное для меня время в медико-психологический центр, чтобы побеседовать и обсудить наше возможное сотрудничество.
Звонит рабочий телефон:
– Отбой, по домам.
Пожалуй, это мое лучшее дежурство…
Бегу домой. Уже темно, я снова не увижу своего ребенка – дочь уже спит, но сегодня же подготовлю документы – копии дипломов, грамоты, благодарственные письма, наградные листы, – чтобы в скором времени везти это все на собеседование.
В обеденный перерыв я еду на собеседование.
Центр я нашел быстро. Захожу. Внутри как будто совершенно другой мир – стены из стекла с матовым напылением, все выдержано в оттенках синего, везде живые цветы, из колонок тихо звучит Стинг – с первого взгляда мне нравится это место.
У стойки администрации приветливые сотрудницы.
В воздухе здесь какие-то легкость и спокойствие. Вот появился Игорь Николаевич – он как будто летает по пространству центра, находясь в невесомости. Жмет мне руку и говорит:
– Пойдемте.
Научный руководитель показывает мне кабинеты.
– Здесь у нас работают наши психотерапевты, – передо мной уютный кабинет с кушеткой, стеллажом научной литературы и портретом Фрейда. – В этом кабинете у нас психофизиологическое оборудование – устройства «Эгоскоп» и «Реакор». Здесь мы проводим тренинги и лекционные занятия, зал оборудован специально для этих целей, а это – моя келья, – говорит руководитель и показывает свой кабинет: длинный стеклянный стол, многочисленные полки с книгами, большой деревянный бегемот, стоящий между психологическими журналами. На стене – рамки с дипломами Игоря Николаевича, их около двадцати, и многие из них – успеваю заметить – иностранных организаций: Германия, Австрия, США.
В итоге мне предлагают два направления: консультативная работа по вопросам подросткового возраста и проведение сеансов тренингов с биологической обратной связью с использованием психофизиологического оборудования. Данными направлениями я занимался раньше, но в последнее время был вынужден оставить эту интересную работу.
Итак, меня уже ждут на новом месте работы – эта мысль теперь всегда со мной, и от нее становится тепло на душе. Это придает определенное спокойствие.
Я отрабатываю последние две недели – это последние четырнадцать дней. Меня уже не ставят дежурить, и мне не приходится больше сидеть допоздна на работе, ожидая звонка с волшебными словами «отбой – все по домам» в надежде, что меня не забудут оповестить в очередной раз.
Но хорошего – в меру. В усиление на новогодние праздники из психологов я хожу один – ведь я один психолог-мужчина, а это тот самый случай, когда сотрудников снова делят на мужчин и женщин. Бывает, с трибун говорят, что «…все мы в первую очередь сотрудники… мы несем службу в одинаковых условиях… мужчины, женщины – все в первую очередь…». Но так бывает редко, и все усиления достаются мне: можно представить, как крутится черно-белый барабан и усатый ведущий кричит с экрана: