Артем Коваленко – Давай переживем. Жизнь психолога-спасателя за красно-белой лентой (страница 23)
– Понятно, садись…
Опрос продолжается. Желающих ехать нет – в зале, где мы сидим, повисла тишина, наэлектризовалось напряжение.
Полковник уточняет:
– Значит, будем отправлять принудительно, приказом. От командировки освобождаются женщины, ухаживающие за родителями-инвалидами, и те, у кого дети до десяти лет.
Полковник начинает по списку:
– Так… (называет фамилию)
– Я не могу, – говорит психолог-женщина.
– Почему? – интересуется полковник.
– У меня ребенок.
– Какой возраст ребенка?
– Почти десять.
– Почти – это сколько?
– Тринадцать…
Через полгода меня опять хотят отправить в командировку на Кавказ, мотивируя тем, что там другая зарплата и можно получить статус «участник боевых действий». Я говорю, что в зоне боевых действий я уже был, мне хватило.
Через полтора года я переведусь в главное управление.
Андрей Косивцов и Сергей Долгополов уйдут на пенсию. Сергею так и не подтвердят наличие его военной травмы, хотя она была.
С Сергеем Долгополовым, моим бывшим начальником Андреем Косивцовым и моим командиром Дмитрием Дятловым поддерживаю связь до сих пор.
Глава 14
Перевод и поворот
Я перевелся в главное управление, и теперь моя служба – впрочем, как и режим работы – значительно изменилась. Теперь на работу и с работы домой я хожу пешком, а не добираюсь с несколькими пересадками через полгорода. Здесь я редко надеваю форму – хожу в основном, как и все в управлении, в гражданской одежде: рубашка и брюки. Я не люблю классический стиль, но таковы требования. Здесь забудь про джинсы – они под запретом, только строгая классика.
В основном я занимаюсь профессиональным отбором, однако почти все действия в большей степени сводятся к автоматизации. Мне остается только встретить кандидата на проходной, провести его, посадить за компьютер, включить программу. По завершении необходимо распечатать результаты, скомпоновать из готовых блоков общее заключение и вписать категорию пригодности – ее тоже выдает компьютер. На этом все.
Часто бывает так, что кандидат перед тестированием находит перечень тестов в интернете – а все они есть в открытом доступе – и просто заучивает их. Так на самом деле делают многие. Однажды я пробую поднять этот проблемный вопрос и предлагаю сделать ретест – повторное тестирование с изменениями в батарее тестов, – но проблема остается проблемой. Рано или поздно такой сотрудник, при приеме на службу выучивший правильные ответы и получивший первую категорию пригодности, совершит проступок или преступление – такие случаи, к сожалению, не редкость, – и тогда придется поднять все его материалы, и в первую очередь – что написали про него интересного в своем заключении психологи. Но проблема так и остается актуальной и нерешенной, наверное, пока не произойдет подобный случай.
Поток кандидатов огромный, они идут конвейером, а параллельным потоком идут кадровики за готовыми заключениями. Постепенно все действия сводятся к какой-то монотонной и однообразной деятельности. И в какой-то момент я понимаю, что никакие психологические знания для этого не требуются. Важно лишь уметь скопировать и вставить текст. Я ощущаю себя секретарем-машинистом, но никак не психологом.
Компенсируют указанные минусы лишь командировки – с полковником В. А. мы объезжаем почти все подразделения области. Полковник обычно едет с проверкой, а я провожу исследования социологического климата, по итогам которых пишу справки. Мне нравится работать с людьми и заниматься научной деятельностью, но когда я снова превращаюсь в секретаря по профессиональному отбору – это начинает меня угнетать. Заключения, по сути, никому не нужны, и никто не читает, как ты описал личность кандидата, – всех интересует только надпись внизу: рекомендован кандидат или нет. В этом я вижу обесценивание работы, а если твоя работа не имеет ни смысла, ни ценности – то для чего ты ходишь на работу? (здесь начинает играть музыка «пара-пара-пам», и я начинаю мыслить, что в моей жизни что-то явно идет не так).
Мои командировки и работа с людьми на местах – это все плюсы, но они постепенно перестают перевешивать многочисленные минусы. Работа становится формальностью, все больше ограничиваясь форматом «копировать текст – вставить текст».
Здесь не хватает психологов-мужчин, поэтому мне дают бонусом дополнительные квалификации грузчика, носильщика, мастера, ремонтника, курьера.
– Нужно поехать проверить транспортную дисциплину.
– Есть!..
– Нужно постоять в оцеплении.
– Есть!..
– В усилении на новогодние праздники все патрули твои – ты единственный мужчина.
– Есть!..
Я психолог, я психолог…
Я понимаю, что я отучился шесть лет в университете (бакалавриат и магистратура), написал кандидатскую диссертацию, на тот момент имею опыт работы одиннадцать лет – и занимаюсь всем, что никаким образом не связано с психологией.
Мои разработки, включая программу прогнозирования успешности молодых сотрудников, анкеты факторов риска, комплексы тренингов, – все это успешно отбраковано.
Рапорт на увольнение я еще не написал.
С полковником В. А. мы едем на общий сбор всех кадровиков области. По пути он рассказывает о сражениях времен Великой Отечественной, которые проходили в местах, дорожные указатели которых мелькают мимо нашей машины, приводит факты об истории донского казачества.
Изначально я должен был прочитать на сборе кадровиков лекцию, но предложил руководству провести элемент психологического тренинга, посчитав, что подача материала в такой форме будет интереснее.
Наверное, этого не хватало больше лично мне – проведения тренинговой работы. И вот он, шанс реализовать то, что я почему-то давно уже забросил, хотя всегда увлеченно занимался этим направлением.
Мой тренинг проходит на открытом пространстве, и я вижу, как к нам подходят другие сотрудники со стороны. Они наблюдают за действием и не расходятся. Моя аудитория включается в работу достаточно скоро – быстро находятся добровольцы для демонстрации упражнений. Я рассказываю о том, как устроен процесс манипулирования и как защитить себя от негативного влияния манипулятора, про схемы движения глаз и невербальное поведение. На добровольце показываю, как устроен манипулятивный гипноз и как не стать жертвой в такой ситуации.
В конце моего тренинга люди аплодируют, а полковник В. А., который тоже был свидетелем занятия, мне говорит:
– Ну ты даешь! Молодец…
Однако по возвращении я выслушиваю ряд критических замечаний, что «мы не проводим занятия в такой форме». Это, наверное, был триггер – спусковой крючок, и я понял, что нужно увольняться.
Мне не интересны перспектива очередного звания, пенсия, медали и ордена – меня интересует наука психология. И сейчас я перед выбором – психология или служба. Два этих понятия несовместимы по определению.
Рапорт на увольнение я еще не написал.
В коридоре здания вижу знакомую фигуру – мой бывший командир полковник Дмитрий Дятлов. Подхожу к нему:
– Здравия желаю, товарищ Дмитрий Владимирович!
– Здравия желаю, – он здоровается со мной «по-братски» – так здороваются друзья, когда как бы прижимаются плечом к плечу. – Как дочь? – первый и, конечно же, самый важный вопрос. – Не жалеешь, что перевелся?
– Честно? Уже жалею.
На следующий день я написал рапорт на увольнение.
На душе стало сразу как-то легко и комфортно. Ощущение такое, как будто ты шел длительное время в неудобной обуви, натирая ноги, но при этом обманывал сам себя, что ничего – боль пройдет и все станет хорошо, обувь примет нужную форму. Пока не стер ноги в мясо и не решился наконец снять все-таки обувь, которая просто не твоя, не твоей формы…
Рапорт написан, теперь мне осталось отработать положенный срок – календарный долгий месяц. Я ищу в интернете вакансии психолога – ничего. Наверное, это покажется странным, но я совершенно не переживаю по этому поводу. Я убежден в том, что если ты хочешь заниматься своим любимым делом, то обязательно найдешь свое место, где сможешь реализовать себя. Я написал рапорт на увольнение, я не хочу больше ходить на работу, которая вызывает стресс и не приносит никакой радости и удовольствия. Каждую неделю ждать выходных, а каждый день – конца рабочего времени… Я считаю это как минимум глупым. Жизнь не стоит того, чтобы ее растрачивать впустую, это самое настоящее пассивное самоубийство.
Наверное, поэтому я спокоен. Написав рапорт, я, наоборот, чувствую легкость и уверенность в том, что сделал верный шаг, принял правильное решение.
Многие мне говорят на работе, на которую мне осталось ходить меньше месяца:
– У тебя же семья! У тебя же маленький ребенок! Куда ты уходишь? Подожди – всегда успеешь уволиться!
И тут я думаю: что же за истинный мотив вы прячете за этим мнимым и плохо сыгранным беспокойством? Ответ приходит практически сразу же: да и где ж мы сейчас найдем такого психолога вместо тебя?
Так все становится на свои места. Я продолжаю разговор с улыбкой на лице, потому что мне смешно смотреть на игры, в которые играют люди. Некоторые думают, что они умнее всех, – они уверены в своих интеллектуальных способностях и считают их уникальными, но я же тоже чему-то учился, пусть хоть иногда и прогуливал занятия.
Твой главный враг – это страх. Он сковывает и парализует, не давая тебе никакой возможности сдвинуться с места – сделать движение вперед. Страх заставляет тебя ходить на работу, которую ты ненавидишь. Приведу типичный монолог человека, недовольного своей работой: