Артем Дятлов – Сто фактов о себе. Полная версия (страница 4)

Для меня собственные противоречия не вызывают диссонанса. Расстройство мышления происходят тогда, когда надо донести свою точку зрения для других людей. Как объяснить, что ты злишься, потому что хочешь общаться и что ты игнорируешь одни детали, чтобы лучше разглядеть другие, более важные? Это просто особенность восприятия, другая работа органов чувств. И хотя они все чаще меня подводят своей хаотичностью, меня восхищает эта моя адаптивность и способность приспосабливаться к другим способам ощущать мир. Сам мир глубоко погряз в том, что не осознает, зачем он что-то делает, и только выбивание земли из-под ног помогает увидеть нечто новое в обыденном. Во мне нет ничего необычного. Необычное настает, когда мы пытаемся это описать - мне просто не хватает слов, чтобы рассказать, что я собой представляю и что чувствую.

Я необычный именно тем, что полон не стыковок и противоречий — людям нравится, когда они видят что-то, заслуживающее их одобрения. Многие люди сами по себе уникальны именно тем, что не замечают, как они противоречат сами себе. Я ничему не удивляюсь в поведении людей, потому что на себе вижу все новые и новые пределы человеческих возможностей, и меня не перестает удивлять открывать в себе что-то новое. Многие здоровые люди на самом деле еще более неадекватны, чем те, кто страдает "тараканами" в голове, потому что одни люди ведут себя нормально, и могут контролировать свое поведение, а другие отдаются на волю эмоциям и начинают всем хамить и превышать пределы разумного. Не скажу, что сам не злоупотребляю этим, но в отличие от некоторых, я могу себе позволить быть "не таким, как все", а остальные пусть пытаются объяснить, почему они не могут успокоиться в простой ситуации и решить простейшие задачи.

Как часто вы задаете себе вопрос: "Что не так с этим человеком? Почему он ведет себя так, а не иначе?" Простой вопрос, который многие не удостаивают даже сиюминутным вниманием, для меня важнее всего остального. Многие привычки на самом деле не являются однозначным злом, потому что сколько можно было рассуждать о причинах и последствиях в обличительной манере, можно просто задуматься, что в этом нет ничего необычного и перестать обращать внимания на отвлекающие или раздражающие моменты в человеке. Говорят, что человек привыкает ко всему, но я лично выделил для себя качества, которые не прощу никому, и стараюсь их придерживаться. Я догматик, и не могу принять другую точку зрения так же четко, как остальные; но при этом мое поле для маневров остается очень широким именно благодаря фокусировке на себе — на странном, необычном, противоречивым и разнообразным.

Что я могу посоветовать тем, кто ощущает, что в Вашей жизни что-то не так? Прислушайтесь к своему телу. Прислушайтесь к тому, что Вас окружает, что Вам говорят и что Вы по этому поводу думаете. Для меня внешнее мнение не так важно, как внутреннее, но постоянно повторяющиеся моменты заставляют даже меня насторожиться. Когда что-то не так, надо отсеять то, на что не следует обращать внимания, а что реально вызывает тревогу. Для меня многое прояснилось с тех пор, как я написал свои две книги, но еще столь многое предстоит обдумать. Впереди столько всего, что предстоит узнать, а стоят ли некоторые "странности" внимания просто потому, что они вызывают неприятие и отторжение остальных? Может быть, дело в мышлении? Не изменив точку зрения, не решишь свою проблему. Экстрасенсы тем и занимаются, что не решают чужих проблем — они лишь предлагают не обращать на них внимания, если они адекватные, конечно.

А что же я? А я ничто - я просто такой, сам по себе, особенный и чуждый, не от мира сего. И мне это нравится.

№005. Я писатель

Ведение дневников — мое хобби, способ снять стресс. Я не признаю стереотипов и не жду высоких наград за свое творчество. Все, чего мне хочется от этого хобби — оставить после себя какое-то наследие. Самые лучшие капсулы времени — это книги и летописи, которые после себя оставили люди. Не скажу, что время щадит бумажные издания, но пергамент в свое время хранился тысячи лет, а сейчас есть пластик, который хранится триста лет. Возможно, скоро появятся новые материалы и методы печати, так что я верю: все будет еще лучше.

Писательство в век бесконечных лент в интернете — неблагодарная вещь. Людям не хватает времени, чтобы вдумчиво осмыслить то, что они читают за те пятнадцать минут, что они сидят в автобусе по пути на работу. Если раньше книги были уделом избранных, и писцы надеялись, что их работы кто-то прочтет и перепишет, то сейчас люди поголовно грамотные, и писатели мечтают, чтобы именно их точка зрения изменила жизнь конкретного покупателя. Библиотекари вечно ворчат: люди приходят в библиотеку не для того, чтобы читать, — людей интересуют сопутствующие занятия: игры, бесплатный интернет с защитой от спама и т.д. Мои знакомые архивисты мечтают, что когда люди осознают свое невежество, как когда-то осознали Сократ или Рене Декарт, люди снова пойдут в тихую обитель, которая пахнет лигнином и грибками между переплетом.

Но есть и хорошие новости: для творчества сегодня есть огромное разнообразие жанров и техник. Компьютер подарил редакторам и писателям огромную свободу от рутинной корректуры и вычитки, позволяет повышать качество слога, обрабатывать текст, стилистика стала проще. Все это продолжает стоить определенную сумму (надо этим людям что-то есть и пить, правда?), но машины сделали рутинную работу более простой, и у авторов осталось больше времени на свободу творчества. Помимо обычной книги, есть другие форматы: аудиокниги стали очень популярны, и каждый уважающий себя писатель обязательно прожмет кнопку "озвучить книгу" в редакторе. Не скажу, что мне они нравятся, т.к. для меня озвучка в три раза дольше, чем если бы я водил глазами туда-сюда, но слушать лекции стало реально удобнее. К тому же, мне за это еще и платят.

Писать дневники? На этом не заработаешь — люди годами пишут шелуху, надеясь стать более богатыми и знаменитыми, но славы заслуживают лишь немногие — это искусство, которое отбивается феноменально и так же феерично проваливается. Я лишь надеюсь, что читатели скажут мне спасибо, что я помогу им принять важное жизненное решение. На поиск потребителя могут уйти годы, но когда я наработаю опыт в этом деле, то стану чем-то большим. Я уже стал чем-то большим — у меня есть несколько проектов, некоторые еще в разработке, а такие, как этот, публикуются в первой четверти двадцать первого столетия. Механика все запомнит, а там где будет отказ техники, поможет человек. Это не хобби — это история, — история жизни отдельного человека в определенной среде.

Зачем мне все это? Как бы не соврать; я могу назвать много причин, но все это будет бахвальство и гордость за самого себя. Я застрял, мне нужно кому-то что-то рассказать, я большой сплетник; это одна из версий — и это большая ложь. Это — ширма для непосвященных. Я хочу оставить после себя след в истории, я это уже говорил — и это тоже неправда. Нужно ли мне что-то материальное от моей деятельности? Возможно: я никогда не заработал ни копейки на этом поприще, но если меня заметят — кто знает, может быть начну зарабатывать на жизнь этим. Многие сенаторы США, которые вошли в историю, обязательно написали собственные книги, — такова же реальность за океаном? И многие, многие другие, хорошие книги, по моему скромному мнению, такие как разоблачения, биографии, техническая литература и нон-фикшн, — все это основано на чем-то, что вызывало у автора огромную боль в душе за несправедливость, и он надеется, что его труды вызовут такую же реакцию у читателей. Ширма, обман — все решают деньги, это бизнес. Ну, кто-то работает просто для себя, а отчисления приходят после.

№006. Я художник

У меня в жизни произошел удивительный случай, который долго мешал мне осознать, что я настоящий творец. Я действительно любил рисовать; как и все в раннем детстве, я обожал краски, кисточки и бумагу. В детском саду, где я вырос, наши воспитатели все решали именно проявлением творчества, и каждый хороший рисунок впоследствии становился украшением детской комнаты на ближайшие пару лет. Но, несмотря на то, что я неплохо управлялся с кистью, моя мама была против того, чтобы я рисовал. Знаете, в детских садах обязательно есть такой прием: однажды маму и ребенка приглашают потрудиться вместе — так оценивают общую подготовку перед переходом в подготовительную группу. Мне было пять лет, и моя мама специально оставила работу, чтобы прийти и порисовать со мной. Она была превосходной художницей, много рисовала по клеточкам, затем поступила на математический факультет, где приходилось рисовать много геометрических структур: все эти хорды, спирали и циклоиды...

Мы нарисовали лучшую картину, и нам поставили "зачет" по командной работе; но потом мама увидела, как я тайком ото всех рисую какую-то настольную игру, и сказала мне, пятилетнему в лицо: "Рисование — это не твое, пора это бросать." Конечно, это можно было не воспринимать всерьез, но для меня это был нож в спину: я считал себя особенным, как и все дети, надеялся на лучшее будущее, а тут родные родители говорят, что у тебя ничего не выйдет. Потом и бабушка, и остальные говорили, что у меня дрожат руки, и я не умею держать кисть в руках. Да к черту, что дрожат пальцы, что все тело напряжено от волнения: я хотел творить, а получилось, что просто особенность моего характера мешала осуществить детскую мечту. Позже, уже во взрослом возрасте, мои врачи — психологи сказали мне, что ребенок такого возраста ощущает себя виноватым перед родителями, и поэтому якобы переносит вину на себя, хотя на самом деле виноваты, в общем-то взрослые: они сами не знают, как правильно воспитывать детей, а тут еще и такое!