Артем Дятлов – Сто фактов о себе. Полная версия (страница 5)

С тех пор я немного побаивался приносить домой краску и кисточки, особенно пугали любые красящие предметы, вплоть до самых простых грифелей карандашей. У меня все было строго в этом плане: если следовало что-то приобрести для работы, я просил ровно столько, сколько требуется и не больше. Я боялся, что если дома появятся краски, родители заберут это все, если это будет применено не по назначению. К сожалению, в моей школе "для особо одаренных" уроки изобразительного искусства шли довольно долго, и каждый раз относительно акварели и альбомов шли неутихающие споры в сезон подготовки к школе; "сколько весить граммов — сколько нужно красок, кисточек, бумаги, и ни грана больше, чтобы тебе хватило ровно на год, и потом ничего не пришлось докупить" — моя бабушка любила точность и постоянно отмеряла каждый кусок, который мы покупали для школы.

Но в школе находились хорошие учителя и даже отдельные личности среду учащихся, которые хорошо рисовали, и еще в силу своего задора подбивали на это дело меня. Я не могу не вспомнить Илью Завозина; единственного левшу в нашем классе, который, как это часто бывает с левшами, неплохо рисовал. Сейчас он бросил это дело даже как хобби, но я всегда говорил, что у него неплохо получается, и что было бы неплохо порисовать как-нибудь вместе. Потом он ушел после 9-го класса, но мы продолжаем общаться. А еще Виктория, моя младшая сестра, — ей никто не запрещал рисовать, и она постоянно присылала мне портреты, как я выгляжу или как выглядят ее друзья и знакомые. В результате пока мы были молодые, у нас сложилась традиция: с меня, как городского человека, качественные краски и бумага, а с нее, как с сельского дарования, рисунки и работы. Это было прекрасно, но меня самого терзали сомнения.

И потом — я решился; мне уже двадцать три, какие родители и родственники? Мне никто не указ — захочу рисовать, буду рисовать! Желание сделать что-то достойное всем назло выглядит не очень "экологично" в плане общения, но некоторые мои знакомые отмечали, что тут главное то, что я сделал это сам. Из наборов краски, которые я хранил для Виктории, я часть отложил себе, купил кисточки, холст, нашел на видео хостинге инструкции и начал просто творить. Это же так просто — сделать какую-то глупость, а потом посмотреть, что получится! На рисование ушло полдня, я измазал всю столешницу, и что в итоге? Картина вышла такая, то мои знакомые оценили: тот же Илья сказал, что если развиваться дальше, можно кем-то стать. Психологи отметили, что это было преодоление себя...

А что же бабушка? Она сказала, что да, картина хороша, но ей не понравилось главное: у меня горели сроки, и мне полагалось работать, а я зря потратил время на какую-то мазню! Вот и вся похвала - ее интересовали только успешные успехи, и она никогда не проявляла интерес к моим начинаниям. Все пустое — главное занятость, а не развитие талантов... Это было больно, но страх словно прошел. Я понял, что снял с себя еще один барьер, и теперь могу себе позволить больше — становится лучше через саморазвитие. Это самая любимая моя часть во всем этом. Да, теперь я периодически рисую, но никому не показываю свои работы — если придет время, меня должны заметить сами... Возможно это тоже барьер — но это уже совсем другая история...

№007. Я веду дневники

Великих людей судят по их дневникам и личному документообороту: письма, записи, зарисовки, — формат не так важен, как возможность заглянуть человеку "в душу". Большинство скрывает свои маленькие черные книжечки, полные каракулей, но я считаю иначе. Когда я пишу очередное произведение, я открываю себя миру — для меня жизненно важно что-то донести людям. И если я делаю что-то для себя, то я осознаю, что даже со всеми авторскими правами это глубоко не личное — это общественное достояние, и надо вести себя достойно не только на делах, но и в мыслях. Паранойя, скажете Вы, но время рассудит иначе — я думаю наперед на много веков. Время бежит слишком быстро — делиться информацией становится ключом к историческому (и личному) развитию.

Я раньше не считал необходимым писать дневники — у меня были некоторые посылки создавать собственное творчество, но где маленький мальчик, а где мировые гиганты, которые поставили творчество на поток? Корпорации изображают искру творчества, но несмотря на хорошее качество контента, будущее, как и столетия назад, за индивидуальным творчеством. Недаром сейчас появляются новые слова по отношению к жанрам литературы, которые давно стали обыденностью: фанфики, кроссоверы и прочие. Люди просто хотят творить, а для этого необходимо решать юридические вопросы, и признанные мастера осознают это и делятся своей небольшой частью созданного ради общества, которое начинает творить. В девятнадцатом столетии у Пушкина тоже были подражатели, но тогда их не оценили из-за качества написанного — сейчас у них нашлись бы поклонники, если бы юридические нормы были более гибки, как наши.

И это уже было раньше: т.н. Святой Грааль — ничто иное как фанфик по отношению к Слову Божьему, именно поэтому Библию и запретили читать не имеющим духовного сана. А сама мысль о чаше с кровью Христа до сих пор жива — полиция до сих пор поднимает патрули ради слухов, что было написано в Высокое Средневековье. Сейчас это уде никто всерьез не воспринимает — кроме психологов и философов: задача аналитиков — давать оценку художественным произведениям, объективную и непредвзятую. Святой Грааль имеет художественную ценность — имеют ценность и творчество простых людей, если они знают как это сделать. Когда ИИ будет писать книги за нас, по одной нашей просьбе, стоимость написания книг станет ниже, но возможность получать информацию станет намного шире. Будущее вдохновляет...

И другой пример: вспомните легендарного Леонардо Да Винчи, живописца, архитектора и изобретателя. От него в его далеком шестнадцатом веке, по разным оценкам, осталось около пяти тысяч дневников, записок и набросков — это до сих пор пытаются разгадать ученые и искусствоведы, а частные коллекции тратят миллионы за кусок пергамента, хотя бумага в то время уже была. Письма Ван Гога, дневники Карла Маркса, многие, многие другие исторические личности — все это позволяет нам судить не столько об отдельной личности, сколько об эпохе, в которой жили эти авторы. Личность отдельного человека не так важна — сама эпоха несет в себе отпечаток великих умов. Если по моим записям будут судить об эпохе психиатрии начала двадцать первого века, и об истории восприятия особенности развития, известной как РАС — я добился своего, как добились Ницше и Достоевский.

В моей работе нет ничего экстраординарного — я пишу, как думаю, и мои работы по уровню качества сравнимы разве что с посланиями Павла в Новом Завете: он был простым римским гражданином, без образования, рыбаком, который говорил на языке, понятным простым обывателям Древнего Мира. Ему отрубили голову именно потому, что он был римским гражданином; его не могли быстро бросить в Колизей на растерзание львам, как простых христиан того времени. Впоследствии Отцы Церкви считали, что записаны его слова были только во II веке н.э., поэтому их авторство подвергалось сомнению. Впоследствии компьютерный анализ вынес вердикт, что язык Павла настолько архаичен, что разница не имеет значения, — но каноны православия так просто не изменишь...

Я не хочу мнить себя новым пророком, как сейчас модно у малообразованных слоев населения. Я просто хочу записать что-то, что останется после меня. И если этому потом припишут мифические свойства, как какому-нибудь Нострадамусу — пусть так, я за будущее не в ответе. Гораздо важнее правда жизни, которой я посвятил всю свою жизнь — даже если ее нет, я готов отстаивать свою точку зрения настолько, насколько мне хватит компетенций судить о чем-либо. Я могу ошибаться — я это признаю, поэтому читайте внимательно и отделяйте зерна от плевел. Я хотел бы, как истинный писатель, не чтобы моими работами восторгались, а чтобы люди задумывались о своей жизни и стали лучше именно по своей воле, а не по наущению человека со стороны. Говорят, что книги пишет тот, кто ничего не умеет — возможно, это и так, но если их читают, значит, их работы свидетельствуют о некотором знакомстве с предметом... Удачи Вам!

№008. Я работаю на предприятии

Я искал работу — все интересные истории начинаются с этой фразы, правда?

Евгений Благодир, герпетолог, дрессировщик крокодилов.

Канал Спектр, 2025

Да, действительно, все интересные истории начинаются с того, чтобы занять себе руки. У человека сегодня богатый выбор, чем заниматься по жизни, но людей в России, как правило, интересует только материальная часть. Как там было у Николая Шанхайского? "Люди одержимы материальным миром; он кажется им реальным, в то время как он уходит и приходит как призрак." Меня на работе всегда интересовала не материальная, а духовная сторона вопроса: как приносить пользу обществу? Как развивать собственные способности? Чем таким интересным заниматься, чтобы не было стыдно ни за себя, ни за свое дело? Я находил в себе и людях ответы, но все было переходяще...

Моя первая работа была — что б вы подумали? — на удаленке. Я был консультантом в крупной компании, отвечал на письма людей, которые писали в техническую поддержку. Тут обнаружились две проблемы: я совершенно не умею работать в крупном коллективе и не умею правильно ставить ответ в диалоге, чтобы меня воспринимали как должно. После двух месяцев за скромную оплату меня попросили написать по собственному желанию — ничего страшного, вроде как, но было обидно. Я уяснил только один урок: мне нельзя работать с людьми, но по иронии судьбы, люди вокруг будут всегда, и надо затыкать этот пробел в знаниях.