Артем Чечко – Не сдавайся, дыши! Очерки военного ЛОР-врача (страница 1)
Артем Чечко
Не сдавайся, дыши! Очерки военного ЛОР-врача
Эта книга посвящается моим учителям, трудолюбивым и честным людям, которые щедро делились своим опытом, учили меня не только азам искусства хирургии и в частности оториноларингологии, но и были/остаются примерами достойного человеческого поведения, самоотверженного служения своей профессии и обществу: военному хирургу/оториноларингологу подполковнику м/с в отставке Матвееву Александру Владимировичу, военному хирургу/травматологу полковнику м/с в отставке Лапину Александру Васильевичу, врачу-хирургу Литвинову Артему Николаевичу; врачам-оториноларингологам – доктору медицинских наук Беличевой Эльвире Георгиевне, Бадритдинову Ильгаму Муродилевичу и доктору медицинских наук, профессору Красножену Владимиру Николаевичу
ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ
После выхода книги «Вновь слышать и дышать. Очерки военного ЛОР-врача» со мной связались непосредственные участники событий, о которых я решил рассказать. Это были офицеры медицинской службы. Мы вместе снова «пережили» ряд историй из зоны СВО, изложенных в книге. Какие-то оставили теплые воспоминания, а какие-то тяжкий груз на душе.
В ходе моих бесед с сослуживцами мне стало ясно, что некоторые очерки надо расширить, чтобы глубже понять всю глубину переживаний и чувств героев изложенных событий, рассказать новые истории, которые в первой книге не были опубликованы.
Объем изменений и написания новых глав, вошедших в новое издание очерков, делает его почти в два раза больше по объему, фактически самостоятельным изданием.
ДАЮ СЛОВО ОФИЦЕРА
Война приучила нас действовать почти не размышляя, ибо каждая минута промедления чревата была смертью. Поэтому жизнь здесь кажется нам очень уж медлительной. Мы берем ее наскоком, но прежде, чем она откликнется и зазвучит, мы отворачиваемся от нее. Слишком долго была нашим неизменным спутником смерть; она была лихим игроком, и ежесекундно на карту ставилась высшая ставка. Это выработало в нас какую-то напряженность, лихорадочность, научило жить лишь настоящим мгновением, и теперь мы чувствуем себя опустошенными, потому что здесь это все не нужно. А пустота родит тревогу: мы чувствуем, что нас не понимают и что даже любовь не может нам помочь. Между солдатами и несолдатами разверзлась непроходимая пропасть. Помочь себе можем лишь мы сами.
Это была уже моя четвертая командировка в зону проведения СВО1[1]. Если честно, то как и все, кто в ней (СВО) уже давно участвует, у меня было не проходящее чувство усталости. Больше не физически, хотя и это есть, больше морально. Это и понятно. Идут боевые действия. Я из тех в обществе2[2], кто по долгу службы принимает участие в СВО с 2022 года. И вот, я снова еду на поезде в один из военных госпиталей "за ленту". Он следовал в сторону нашего курортного юга, получается ближе к Украине. И я наблюдал за пассажирами одного вагона поезда, в котором сам находился. Часть людей, как и я ехали на войну, а другая часть пассажиров ехала отдыхать на курорт. Одни ехали воевать, спасать своих товарищей и может даже, к сожалению, погибать, а другие отдыхать, веселиться на пляжном берегу, отрываться по полной. И все это в одном вагоне поезда, и все это были граждане одной страны. Иногда такой контраст гораздо страшнее, чем сама война. В этот момент я вспомнил июнь 2022 года, когда один из бойцов самарской бригады приехал в наш эвакогоспиталь. Он искал своего товарища. Когда-то, лет 5 назад до начала СВО, два лучших друга, которые выросли в одном дворе в Самаре, решили уйти вместе на «контракт» в армию. И вот он приехал, узнав, что его друга детства с тяжелым ранением эвакуировали к нам. К сожалению, он уже был доставлен «200-м». Этому парню сообщили, что его товарищ мертв. Он попросил просто посидеть рядом с ним, с его телом, хотя бы 5 минут. Больше ему ничего не надо, потому что у него и так времени нет, его подразделение уходит опять на боевую задачу. Мед.регистратор ответила, что труп бойца отвезли в морг. А дальше была картина, которая надолго осталась в памяти у многих, кто был там. Самарский боец схватился за голову и закричал, громко закричал. Прислонившись спиной к стене, он медленно сполз вниз. Он рыдал от обиды, от злости, от того, что ничего нельзя изменить. Вот такие мысли были у меня в голове, которые сменялись от гнева, до совершенно полной апатии к происходящему в вагоне, идущего поезда.
В такие времена, я всегда старался отвлечься, переключиться на другую деятельность – чаще на занятия наукой3[1]. Но в этот раз мне почему-то еще вспомнился разговор с одним достаточно известным и значимым в узких кругах оториноларингологом. Он тоже когда-то был военным, но надо сказать очень короткое время им пробыл, как у нас говорят мало прослужил «на земле», быстро попал на кафедру Военно-медицинской академии и со временем во многом стал человеком гражданским по своему отношению к военной медицине, да и образу мышления. Мы с ним дискутировали о роли военного ЛОР-врача на войне. Нужен ли он там? Зачем врача такой специальности посылать на фронт? Какой объем помощи он реально сможет там выполнить? Есть ли какие-то проблемы в военной оториноларингологии, которые можно для начала понять, а потом уже решить, находясь только непосредственно на войне?
И вот, находясь в поезде, я задумался о том, что о моей профессии – военного ЛОРа мало что известно, никто еще не писал о ней с позиций художественной литературы, не рассказывал о том, с чем нам приходиться сталкиваться: перед каким иногда тяжелым выбором мы находимся на войне; о каких даже, как бы это не звучало странно, правильных решениях нам иногда приходится жалеть и о многом другом. Большинство из нас, военных ЛОРов, пришли в свою специальность из хирургии. По крайней мере, до отмены в нашей стране интернатуры был такой порядок. Как кажется мне – это было правильно. Нас учили сначала думать, как хирург. Видеть проблему в целом, а не только какие-то частности. И мне захотелось рассказать об этом всем, о том, как я пришел в эту профессию, как ею искренне «заболел», о чем оториноларингология, и в частности ее военное «крыло».
Врачами разных специальностей написано много книг, посвященных их профессиям – узким направлениям в медицине. Вне конкуренции – хирургия. Это связано с тем, что она чаще всего «бросает тяжелые вызовы» доктору, когда он оказывается в экстренной, жизнеугрожающей для пациента ситуации и обязан уметь принять решение «здесь и сейчас», а также требует огромного напряжения физических и моральных сил во время проведения хирургического вмешательства. Конечно, у коллег терапевтов и близких к ним специальностям, ситуация немного иная, более «размеренная». Что уже говорить о патологоанатомах и судмедэкспертах. Там уже все произошло и их дело безусловно важное, но для тех, кого кладут им на стол, путь уже определен только в одном направление. Хотя, справедливости ради, есть произведения, затрагивающие судебно-медицинскую экспертизу, которые действительно интересные не только врачам, но и обывателям далеким от медицины. А любопытна эта литература, как правило, обстоятельствами, которые в конечном итоге привели «главных героев» на секционный стол.
Хочется отметить, в военной оториноларингологии хватает ситуаций, свойственных для неотложной хирургии, когда военному ЛОР-врачу приходится останавливать массивные носоглоточные кровотечения, либо быстро восстанавливать проходимость верхних дыхательных путей при ранениях челюстно-лицевой области и шеи. Есть много моментов, связанных с возвращением возможности слышать бойцам, подвергшимся минно-взрывным ранениям. В последних случаях оториноларинголог должен еще понять нужна ли помощь обратившемуся за ней или передним находится симулянт.
Перед тем, как приступить к написанию книги, которая просто и доступно расскажет о работе военного ЛОР-врача на войне, расскажет мой путь в эту замечательную профессию, я переписывался об идее ее создания с одним из моих учителей, а также с командиром, под руководством которого работал в зоне СВО. Честно сообщил им, что всю правду, к сожалению, рассказать не могу. На что один из них мне ответил: «Главное, чтобы неправды было поменьше!» Второй сказал: «Пиши правду сейчас, потом она никому не нужна будет! В этом и есть искусство, а красивые брошюры по телеку покажут!»
Я дал им слово, слово офицера, что в моей книге точно не будет неправды.
_____________________________________________
24 ФЕВРАЛЯ
Бойцы, находившееся со мной в одной палатке, развернутого медицинского пункта учебного полигона Казанского высшего командного танкового училища, разбудили меня со словами: «Выступает Верховный, он объявил о начале СВО на Украине». Было шесть утра с чем-то. Честно говоря, я даже не поверил. Мы все, конечно, знали, что к границам Украины стянули войска, проходили учения. Из госпиталя, где я служу, несколько офицеров откомандировали на эти мероприятия. В общем-то, из-за того, что многих медиков войскового звена перебросили туда, меня, госпитального военного ЛОРа и отправили заниматься медицинским обеспечением курсов интенсивной общевойсковой подготовки (курсов выживания) для военнослужащих контрактной службы.