Артем Чечко – Не сдавайся, дыши! Очерки военного ЛОР-врача (страница 4)
Вечером с нами стали общаться местные врачи, которые уже с 2014 года знали, что такое война. Они были очень опытными хирургами, которые могли дать фору любому представителю из Военно-медицинской академии. Это было и понятно, у первых был многолетний бесценный опыт оказания медицинской помощи раненым, а вторые, в большинстве своем обладали только теоретическими знаниями. Те, кто застал Афганистан, либо Чеченские компании, уже давно были уволены, либо по сроку военной службы занимали высокие посты на кафедрах. В любом случае, их было мало даже в академии.
Со мной завел разговор один из местных травматологов. Он рассказывал, что за несколько дней до нашего приезда, к ним доставили тяжело раненого в шею ополченца. Сразу был вызван из крупного города врач-оториноларинголог. Пока он ехал, хирурги пытались провести атипичную трахеотомию8[1], все это не увенчалось успехом. Были особенности строения – короткая шея и к тому же быстро нарастала эмфизема мягких тканей в ее области с переходом на грудь9[2]. Было решено затампонировать рану и произвести интубацию трахеи. Первое было выполнено, второе никак не получалось. И там, к сожалению, оказались дополнительные особенности – расположение надгортанника было такое, что он почти полностью прикрывал вход в гортань. Интубационная трубка вновь и вновь попадала в пищевод. Пациента не удалось спасти, врач-оториноларинголог добирался около часа до указанной больницы.
По окончании разговора, он спросил меня: «А вы кто по специальности?» На что я ему ответил: «Я военный врач-оториноларинголог». Потом он посмотрел на меня и грустно сказал: «Жалко, что вас не прислали к нам на пару дней раньше! Может быть вы и спасли этого раненого».
Уже в скором времени мне пришлось много раз оказывать экстренную помощь подобным пострадавшим/раненым. Хотя, когда-то я даже представить боялся, что могу оказаться в таких ситуациях.
КОГДА СУДЬБА ЗАСТАВИТ – СМОЖЕШЬ!
Прошел год, как я находился в должности старшего ординатора хирургического отделения Кронштадтского военно-морского госпиталя. Около недели назад я стал исполнять обязанности начальника отделения; штатный ушел в отпуск на 1 месяц. Надо отметить, что опыта в хирургии у меня было немного. Но я по этому поводу сильно не переживал, потому что на отделение со мной были два очень опытных врача: бывший ведущий хирург госпиталя – полковник медицинской службы в отставке Лапин Александр Васильевич, на тот момент он был на должности врача-травматолога, на которого в своей время переучился, будучи при погонах; бывший начальник оториноларингологического отделения – подполковник медицинской службы в отставке Матвеев Александр Владимирович. Кстати, последний пришел в специальность с хирургии. Эти два умудрённых опытом морских волка любили по-доброму пошутить, подколоть друг друга и не только. Знакомы они были давно и дружили семьями.
Александр Владимирович и Александр Васильевич были офицерами еще советской закалки, именно они первыми учили меня азам хирургии. А это не только навыки, но и особое поведение в операционной. Так, например, они говорили, что оператор во время зашивания раны всегда должен подавать один конец нити ассистенту. Если он не делает это, то это признак дурных манер и неуважения хирурга к своему помощнику. Обращали внимание на отношение к своим подчиненным, в особенности, к операционным сестрам. Они с серьезным видом говорили, что хирург «всю жизнь стоит с протянутой рукой у операционного стола и только операционная медицинская сестра..». Потом они делали паузу и продолжали: «..дает ему нужный инструмент». Учили искусству правильного наложения шва на рану, рассказывали историю медицины, много интересных фактов из последней. Эти люди меня все больше «заражали» хирургией. По их советам я прочитал два тома «Неотложная диагностика живота» знаменитого хирурга Генри Мондора, «Неотложная хирургия» Феликса Лежара и много других книг. В чем-то те издания устарели, но те принципы, которые были изложены в них, а именно, забота о пациенте, беззаветное служение своей профессии, умение видеть не болезнь, а человека – не устареют никогда. Последнего так не хватает в современных руководствах для врачей. Новые книги по хирургии – «сухие», написаны скудным казенным языком, в них не чувствуется «жизни». Читать их тяжело и неинтересно.
У Александра Васильевича, как и у меня были белорусские корни, он был родом из города Быхова Могилевской области. Он любил говорить о том, что белорусы – это самые порядочные люди! В момент, когда старый полковник начинал подобные разговоры его давний товарищ Александр Владимирович начинал улыбаться. Это немного смущало первого, и он сразу говорил: «Саша, разве я не прав?! Я же был и твоим начальником когда-то. Я разве поступал не по совести? Разве не отстаивал вас, своих подчиненных, перед командованием?!» На что Александр Владимирович улыбаясь отвечал: «Конечно, прав! Но, я думаю, что те, кто родом с Кронштадта, к коим отношусь и я, тоже в порядочности не уступают белорусам!» После этого мы все смеялись и затем продолжали заниматься рабочими моментами.
Так как, в данной книге центральной темой все же является оториноларингология, не могу не рассказать о том, что Лапин Александр Васильевич, выпускник Военно-медицинской академии (ВМА), будучи курсантом второго курса участвовал в церемониальных мероприятиях по захоронению на Богословском кладбище выдающегося ЛОР-врача, академика АМН СССР, генерал-лейтенанта медицинской службы Воячека Владимира Игнатьевича. 19 октября 1971 года с этой целью был привлечен взвод курсантов факультета подготовки врачей для ВМФ СССР ВМА.
Был очень интересный момент, на который тогда обратил внимание Александр Васильевич. С заслуженным человеком, академиком приехали прощаться очень высокие чины из Москвы, представители партийного аппарата из Ленинграда, а также все руководство ВМА. Они первыми подходили к гробу. А потом, стали пропускать каких-то женщин преклонного возраста. Все они очень горько рыдали. И было их много! Курсант Лапин решил спросить у одного из преподавателей кафедры ЛОР ВМА: «Кто эти женщины? Они родственницы?» Тот ему ответил: «Нет, это не родственницы». Немного помявшись он продолжил: «Владимир Игнатьевич по молодости был очень любвеобильным».
Возвращаясь к событиям осеннего дня 2016 года. На часах было около 16:00. Все операции были выполнены еще до обеденного времени. В ординаторской мы заполняли истории болезней, готовили выписки на пациентов. Вдруг зазвонил телефон. Медицинская сестра приемного отделения сообщала, что с морского завода везут мичмана, у последнего травматический шок. В тот день дежурным хирургом был я. Посмотрел на стариков немного взволнованным взглядом, последние мне сказали: «Спокойно! Мы поможем. Дай команду, чтобы готовили операционную». Затем, мы вместе спустились в приемное отделение и уже через минут 5 привезли раненого. Его занесли на носилках в приемное отделение, боец был бледным, на вопросы отвечал заторможено. Вся правая верхняя конечность была перебинтована, повязка обильно пропитана кровью и было видно, что гемостаз10[1] недостаточный. Сопровождающий нам сообщил, что минут 15 назад, при перемещении аккумулятора весом около тонны на подводной лодке, оборвалась одна из металлических цепей и он упал, задев правую руку мичмана.
Пациента срочно подняли в операционную. Параллельно я быстро определил группу крови. Оперировать со мной пошел Александр Васильевич. Когда мичмана уложили на операционный стол и анестезиологи его экстренно ввели в наркоз, старый полковник мне сказал: «После снятия повязки необходимо срочно накладывать швы на сосуды, там, где видишь кровотечение. Делать это нужно быстро!» На это я ему ответил: «Александр Васильевич, я могу не справиться, сегодня буду вам ассистировать». Так и решили. Когда убрали повязки перед нами предстало то, что когда-то было правой рукой: на задней поверхности визуализировались полностью обнаженные кости плеча и предплечья, разорванные мышцы и сухожилия. Александр Васильевич достаточно быстро перевязал кровоточащие сосуды. После, проверил пульс на запястье, обратил внимание на цвет. Он сказал: «Ему повезло, что травма была не с наружной поверхности!» Затем он наложил наводящие швы на кожу для более надежного гемостаза, асептическую повязку.
После того, как пациент был выведен из наркоза, его реанимационной бригадой доставили в клинику травматологии и ортопедии ВМА. Там в течение месяца было еще выполнено несколько операций и в конечном счете практически полностью смогли восстановить функцию правой руки.
В тот день, после операции, я общался с Александром Васильевичем. Честно ему признался, что боюсь когда-нибудь не справиться в подобных случаях. Он приободрил меня и начался диалог.
– Артем Николаевич, ты еще молод, у тебя мало опыта! Но меня радует, что сразу после операции, оказавшись в ординаторской, ты открыл атлас оперативной хирургии. Ты спрашиваешь о ходе операции и т.д. Прокручиваешь в голове весь ее ход. А значит сегодня для тебя был урок, очень важный, который на долгие годы сохранится в твоей памяти! А когда ты окажешься один и некому тебе будет помочь, поверь, у тебя не будет выбора и те знания, которые у тебя есть помогут спасти человека! – сказал Александр Васильевич;