Артем Белоусов – Маскарад (страница 14)
Пройдя скопление плотно заставленных овощных павильонов, передо мной по правую руку началась стена из низких железных ограждений, которыми обставлен весь город с целью демонстрации «правильных» пешеходных путей. Чуть подальше, там, где над оградой свисала широкая темно-зеленая крона высокого дерева, создавая столь приятный для такой погоды тенек, на округлой поверхности забора восседала Ви. На ней – широкая юбка черного цвета в мелкий белый горошек, поверх которой была накинута полупрозрачная вуальная ткань, закрепленная тонким белоснежным ремнем на талии. Уже издалека я заметил, насколько сильно она выдавала окружающим свое волнение, постоянно заправляя непослушную прядь волос за ухо и нервно постукивая кедами по металлической оградке. Подле ее ног стоял сосуд синего цвета.
Сегодня она была столь далека от того образа, который мне довелось видеть за несколько дней до этого. Сейчас она меньше всего напоминала женщину, осознающую свою безграничную власть, способную лишь одним своим словом вынудить меня совершить любое действие, вне зависимости от возможных последствий. Передо мной была школьница, которая в первый раз пошла со своим юным кавалером на романтическую прогулку, переживающая за свой внешний вид и мечтающая о первом поцелуе. От подобного расклада во мне добавилось уверенности, и я неспешно подошел к своей избраннице, по пути сорвав ромашку, растущую прямо из потрескавшегося асфальта
Я помахал ей, лицо Ви осветилось полуулыбкой. Присев возле нее, я положил ей цветок за левое ухо, почувствовав, как начинаю пьянеть, а все заранее подготовленные речи и вопросы по-английски покинули мою голову через черный вход. Увидев мою растерянность, она нежно положила свою ладонь на мои костяшки, продолжая томно улыбаться, глядя себе под ноги.
– Я нам вина взяла моего любимого.
Легонько ударив носком миниатюрного кеда бутылку, она жестом предложила мне подать вино в ее руки. Судя по тому, что бутыль была откупорена, Ви, ожидая меня, успела сходить за штопором до своего дома. Не противясь, я опустился возле ее ног, после чего поднял и вложил ей в протянутые руки прохладный виноградный напиток в стекле. На тот момент мне еще не доводилось видеть ее снизу-вверх, от чего я замер, тщательно разглядывая ее в непривычном для меня ракурсе.
Локоны свисающих русых волос прикрывали ее правую часть лица, от чего и без того небольшой кончик носа становился совсем крохотным, теряясь на ее чистом светлом лице. Приоткрытые от юбки колени, находящиеся на уровне моих глаз, медленно очерчивали круги, что действовало на меня как гипноз. Уголки ее губ все так же томно приподняты, а во мне начало зреть желание прильнуть к ее груди и забыться тут же на месте, прислушиваясь с закрытыми глазами к сердцебиению, что всегда действовало на меня как колыбельная из музыкальной шкатулки.
Подав вино, я привстал и положил свои предплечья на ее ноги, от чего они покрылись мурашками. Сделав глоток, Ви опустила пальцы в мои волосы, неспешно пробегая ими по копне шевелюры. Припав к моему затылку своей щекой, моя избранница начала вести нить истории, слова из которой утопали, не добираясь до меня на полпути. Что-то о свадьбе, на которой она была гостьей пару дней назад, о неудачах, с которыми она сталкивалась на протяжении последних лет, о том, как она сгорала в болезненном ожидании нашей встречи. Я не мог быть собеседником, ведь сейчас ее голос был сродни музыке, что, звуча на фоне, уносила меня своей мелодией из объективных реалий. Я не видел в этом проблемы – ей нужно было выговориться, а я был не прочь побыть тетрадью, которую заливают чернилами чужих мыслей и воспоминаний, переплетая два разума воедино и преобразовывая уже исписанные листы в нечто большее, нежели сухая хроника единолично прожитых дней.
Ви поставила точку в своем монологе нежным поцелуем в мое темя. Спустившись со своего металлического трона, она взяла меня за руку, поведя во внутренние дворы старых домов, в которых средний возраст квартиранта был близок к моменту отправления на смертный одр, благодаря чему количество самодельных блюдец с молоком, стоящих у подъездов и привлекающих окрестных котов, было столь велико, что создавалось впечатление, словно эти места принадлежат в первую очередь пушистым созданиям, позволяющим старикам доживать свои последние дни за небольшую дань.
Мы опустились на лавочку, стоящую возле подъездной двери, за которой находились пенаты Ви. В мгновение ока на ее колени запрыгнул ласкающийся кот, чью шерсть она начала старательно причесывать свободной рукой, получая за это довольное мурлыканье четвероногого жителя ближайшего подвала. Я, так и не проронив и слова, глядел на эту умиротворяющую картину, большим пальцем поглаживая кисть Ви. В голове проносились мысли, но я не задерживал своего внимания ни на одной из них, на этот раз предпочтя фокус на действительности – видимое мною было слишком прелестным, чтобы предаваться раздумьям.
Кот, охладев к ласкам и оставив на Ви рыжий шерстяной ковер, спрыгнул наземь и отправился в сторону налитого в миску молочного лакомства. Отряхнувшись, она пересела с деревянных дощечек на мои брюки, обхватив меня руками за шеей. Мы молча смотрели друг на друга, будто стараясь лучше запомнить мельчайшие детали и боясь, что с минуты на минуту явятся сверхъестественные силы, не приветствующие и сурово осуждающие наш союз, после чего нас разделят, навсегда оставив порознь друг от друга.
Время потеряло свое привычное течение. В какой-то момент мы нарушили тишину и принялись взахлеб говорить, иногда прерываясь на страстные поцелуи, во время которых на телах остаются следы от пальцев, сдавливающих плоть в тщетных попытках слияния воедино. Начинало смеркаться.
Ви, оторвавшись от моих губ, открыла ключом подъездную дверь и повела меня за собой по лестнице, стараясь не отходить слишком далеко, от чего постоянно наступала на носки моей обуви. Пройдя в ее обитель, я осмотрелся – никаких изменений с моего прошлого посещения. Небольшая квартира, подобных которой миллионы. Для меня эти апартаменты были сродни древнегреческому адитону, где вместо статуи божества проживала Ви.
Отдав последние поцелуи в щеки, мы смогли впервые отпустить друг друга, разойдясь по разным комнатам – Ви отправилась в спальню, по пути допивая последние капли белого полусладкого, я же захотел хотя бы немного отрезветь и привести себя в форму, из-за чего пошел в ванную. Открыв кран с холодной водой, я подставил ладони под струю и оросил свое лицо. Посмотрев в зеркало, я увидел перед собой молодого человека с горяще-пьяным взглядом. Заслуги вина в этом не было, да и сделал я за несколько часов всего пару глотков. Я осматривал себя, нервно поправляя непослушную челку, но в голове моей были совсем иные думы, далекие от моего внешнего вида. Я знал, что меня ждет в спальне, и мне было боязно от того, что я могу все испортить неверным движением, разочаровать как Ви, так и себя. Меня успокаивала лишь твердая уверенность в том, что мою возлюбленную прямо сейчас одолевают абсолютно такие же мысли и точно такие же страхи. Выдохнув, будто актер, впервые выходящий на сцену престижного театра в главной роли, я покинул ванную комнату и легко толкнул дверь, за которой находилась Ви.
Ви, возвышающаяся на кровати и обращенная ко мне спиной, была обнажена, ее ягодицы обрамлены тонким пледом, который она небрежно подложила под себя. Я замер от растерянности. Мне уже было знакомо ее тело тактильно, но с удостаиванием чести увидеть его полностью открытым, освобожденным от оков одежды, я столкнулся впервые. Немного помешкав, я сел на край кровати, молча спускаясь глазами по траектории ее позвоночника. Волосы были перекинуты на левую сторону, оголяя на правой лопатке тату с маленькой черной птицей. Ниже находилась родинка, которой она всегда стеснялась, но для меня являющейся интересной деталью, дополняющей ее во многом нестандартную красоту, доступную лишь людям, умеющим созерцать, познавать и в последствии созидать, а не просто быть сторонним наблюдателем, видящим лишь общие черты предоставленной картины, но не улавливающим ее истинной сути. У меня часто появлялись опасения, что она до конца не осознает свой потенциал музы и энергетического соавтора, способной одним движением глаз возводить величественные статуи с помощью чужих рук. Попади она не в то общество, не к тому человеку, ее яркая звезда, пульсирующая в груди, тут же начнет процесс распада и за несколько лет от былого сгустка живой энергии останется лишь сухой пепел, раздуваемый вокруг нее как прах усопшего.
Стянув с меня футболку, Ви посадила меня прямо за собой, полностью облокотившись на мой торс. Покусывая ее шею, я начинал терять контроль над собой. По телу разливалось тепло, наши запахи начали смешиваться, создавая новый единый аромат, которым наполнялась комната. Постепенно интерьеры терялись в черной материи, заливающей собой все вокруг, оставляя нас с Ви наедине друг с другом. Былые рамки, которые все еще оставались между нами, с дребезгом рухнули, а каркас, сдерживающий нас в разных телах, был окончательно уничтожен при моем вхождении в нее. Ви, схватив меня намертво в своем нутре, раздирала мою спину в кровь, пока я оставлял кровоподтеки на ее коже, искусывая нежную плоть, до которой мне удавалось дотянуться.