Артем Белоусов – Маскарад (страница 12)

Раздался звонок, раскатившийся эхом по безлюдной улице. Это был Вивэ. Закончив свою смену в роли курьера по доставке еды, он предлагал составить ему компанию для провождения последних часов перед отправлением в сон за бутылочкой чего-нибудь расслабляющего. Я тут же согласился, в нынешних реалиях для меня это было сродни манне небесной. И как только Б. начала подавать мне знаки, сигнализирующие о желании видеть меня обнаженного на простынях, застилающих ее покои, я тут же использовал свой карт-бланш, так любезно подаренный мне Вивэ. Более того, я пообещал, что мы отвезем ее до дома в целости и сохранности, ведь бродить ночами по улицам города, стены которого пропитаны кровью тысяч бедняг, чьим телам не посчастливилось оказаться в свете луны, работающей по принципу театрального софита и высвечивающей местным охмелевшим вурдалакам беззащитных жертв, я ей не позволю. На ее лице было замешательство. С одной стороны, я только что смыл все ее надежды на ночь, проведенную за утомительными фрикциями, в унитаз. С другой, любезность и обеспокоенность ее безопасностью накладывали на мой образ в ее глазах латы рыцаря на белом коне, преподнесенного ей судьбой как дар свыше, правда, неясно, чем заслуженный.

Ожидая Вивэ, мы молча стояли возле ступеней, ведущих в кинотеатр. Я закурил, Безымянная же вцепилась в мой локоть, упершись лбом в мое плечо. Где-то в темноте послышался звук, сравнимый со стуком колес поезда. Железнодорожных путей здесь отродясь не было, а звук все нарастал, по мере приближения преображаясь из легкого постукивания в оглушающий рев мотора, работающего из последних сил. Между двух хрущевок, находящихся от нас через широкую дорогу, замаячили два огонька, которые, вылетев на проезжую часть, оказались фарами автомобиля Вивэ. Сделав крюк, он остановился в метре от нас, демонстрируя свое средство передвижения во всей красе. Особо любоваться чем-то причин не возникало. Типичный представитель современного отечественного автопрома, к тому же еще и взятый с рук, от чего у Вивэ постоянно были проблемы с тормозами, двигателем и не всегда срабатывающими замками.

Открылась дверь и из салона показался бритоголовый габаритный парень с бутылкой минеральной воды в руке. Не зная Вивэ лично, на первый взгляд могло показаться, что он является ярым представителем нс-скинхедов, к счастью вымерших еще десятилетие назад и оставшихся пугалом на страницах истории. Безымянную, судя по тому, что пальцы ее до боли сжались на моем локте, посетила именно такая ассоциация. Но на деле это был человек спокойного темперамента, не обидевший за все свое пребывание на земле и мухи, к тому же в некоторых аспектах крайне прогрессивных взглядов. Его тянуло к людям неформальным, выбивающимся из общественных стандартов, от чего внешность Вивэ еще больше контрастировала с его поведением. Как пример, если я выбирал для наших частых посиделок бар или паб, где можно спокойно провести часы и выпить в уединении, то выбор моего друга падал на клубы с выступлениями дрэг-квинов. При этом в вопросах построения семьи он был крайне консервативен, что порождало очень интересную смесь, изначально вводящую изучающего этот экземпляр впервые в ступор. Можно было предположить, что заскорузлые воззрения были следствием комплексов, но я так не думаю. Члены его семьи были приверженцами пуританской морали, в особенности его деспотичная мать. И фундамент, заложенный ему в голову в детские года, сейчас проседал, покрываясь глубокими трещинами от прорезавшихся глаз, взгляд которых был осмысленным, сформированным уже не под звуки заевшей пластинки, поставленной в проигрыватель на бесконечный повтор, но от личного опыта миропознания. Большинство ценностей, знакомых ему со слов матери, он подвергал анализу, после чего решал, стоит ли вбивать их сваи себе в подкорку, или же отбрасывать, как ненужные рудименты, остающиеся наподобие эволюционного мусора на зревшем теле.

Открыв заднюю дверь машины для Б. и проследив, чтобы она комфортно устроилась, сам я отправился на переднее пассажирское кресло, оставив ее молчаливым наблюдателем уже спящего города, перерезав все нити возможного взаимодействия со мной. Узнав адрес отправления, Вивэ тронулся с места, разгоняя свою колымагу до скоростей, по ощущениям способными стать как для нее, так и для нас фатальными. Обмениваясь информацией о том, как мы провели этот день, наша машина заехала в благоустроенный двор, в котором Вивэ искал возможность пристроиться меж припаркованных автомобилей, облепивших подходы к тротуарам по всему периметру. По итогу отбросив всякую надежду, он просто остановил свою машину посередине дороги, преградив своим драндулетом проезд с обеих сторон.

Я проводил Б. до подъездной двери. Выудив ключи из кармана, она посмотрела на меня, говоря глазами, что у меня все еще есть возможность не совершать ошибку и получить лакомый кусочек прямо сейчас, всего лишь пройдя до дверей ее квартиры. Кусок, по ее мнению, заслуженный, ведь вел я себя с ней непривычно деликатно для мужчин наших дней. В этот момент на моих глазах чуть не проступили слезы умиления. Она была типичным представителем неуверенных в себе девушек, которым чуть за двадцать и которые нуждаются в связях на одну ночь для поддержания внутреннего самоощущения желанной женщины; в попытках вспомнить ее недостатки я не смогу привести ни одного аргумента, как-то очерняющего ее, даже в моих мнительно-предвзятых глазах. Оставив легкий поцелуй на ее щеке, я пообещал, что нас ждет еще ни одна встреча. Что я, что она прекрасно осознавали, что это неприкрытая ложь. Но правила этикета одинаковы для всех.

Вернувшись к машине, я с чувством выполненного долга рухнул на свое прежнее, еще не успевшее остыть, сидение. Вивэ уже строил маршрут в навигаторе до ближайшего магазина со спиртным, кидая взгляд на наручные часы – на все про все у нас оставалось около пятнадцати-семнадцати минут, после чего пробьет час X, и врата Эдема, от озер и ручьев которого исходит пьянящий эфир, хорошо знакомый античным богам и всякому, испытавшему наркоз на собственной шкуре, закроются до следующего восхода солнца.

К счастью, я успел пристегнуться до того, как Вивэ без предупреждений рванул с места, вырисовывая виражи на поворотах, от чего машину заносило с такой силой, что не будь на мне ремня безопасности, я бы отправился в свободный полет, пробив своим телом лобовое стекло. Поездка заняла у нас от силы пять минут, и вот мы уже стоим в зале, окруженные сосудами на любой цвет и вкус, а приторно улыбающийся консультант, после любезного отказа от помощи с выбором, тяжело дышит нам в спины, ожидая команды «апорт» от вышестоящего по динамикам, скрытым от любознательных глаз покупателей. Лишь заслышав первые буквы из уже заученной команды, консультант тут же бросится к витрине, схватив зубами товар в стеклянной таре, необходимый продать до определенного числа. Иначе – конский штраф, благодаря которому его диета на следующий месяц будет состоять из бич-пакетов на завтрак и замороженных полуфабрикатов по скидке на обед, а такое понятия, как ужин, и вовсе исчезнет из его повседневного рациона. Крепко сжав челюсти на бутылке, он подбежит к нам, виляя своей филейной частью и строя щенячьи глазки, уповая на то, что мы почешем ему за ухом, возьмем из его пасти принесенную нам добычу и пойдем с ней на кассу.

Взяв себе бутылку Либфраумильха, я отправился расплачиваться, пока Вивэ стоял возле полок с джином, скрупулезно изучая составы, напечатанные на задних этикетках бутылей. У Вивэ не было классической алкогольной зависимости, присущей большинству мужчин в здешних местах. Он мог абсолютно спокойно не пить месяцы, годы, десятилетия, но, если его рецепторы улавливали нотки можжевельника, он принимал вид необузданного ненасытного зверя, вынужденного для поддержки жизнедеятельности подпитывать свое тело Бифитером, разбавленным индиан тоником. Перейдя в новую форму раба лондонского сухого джина, для Вивэ оставался только один способ обратиться вспять – опустошить кошелек, после чего он в течении нескольких дней, напоминая труп, двигающийся на заложенных рефлексах и еще не осознавший, что пора бы и прекратить копировать повадки живых людей, плавно откатывался к стандартной личине располагающего к себе флегматика.

Закончив покупки, мы вернулись в машину, закинув бутылки на задние сидения. Пока Вивэ предпринимал попытки запустить двигатель, из магазина выползли работники сферы услуг, обслуживающие нашу компанию мгновения назад. Скинув с себя робы, теперь они ничем не отличались от нас. Вывалившись из дверей цельной родительской клеткой, они начали стремительное деление на дочерние единицы, расползающиеся в разные стороны в поисках своих ночлежек, дабы с первыми лучами восходящего солнца снова собраться воедино у цоколя алкомаркета.

Мотор перестал барахлить и Вивэ, аккуратно сдавая задом автомобиля, выехал на выделенную полосу для общественного транспорта, оправдывая себя тем, что в столь позднее время он все равно не станет для кого-то помехой. С нее же начался наш путь, по окончанию которого нас встретит пустырь возле панельного дома, где Вивэ проживал столько, сколько себя помнил. История, знакомая каждому второму в Ч. – домашние интерьеры, в которые ты попадаешь прямиком из родильного отделения и которые покинешь иссохшими ногами вперед.