Арт Лант – Кощей. Путь к силе (страница 30)
– Ага, щас, разбежался. Ишь ты, тварь, какая прыткая, сейчас подожди. – гневно выкрикнул раненый спутник и стал быстро произносить какой-то заговор. – Гой еси, Велесе! Горы Ты рушишь, каменья Ты рушишь! Разрушь лихое горе, чёрную волшбу, чародейство, зависть, ненависть, призорок, порчу, сглаз – не на день, не на час – отныне и вовек! Да будет так! Гой!
– Заткнись! Заткнись! – хотел было остановить старика нечистый, но кинжал вдруг стал светиться серебристым светом, что мгновенно отбило желание этой рогатой твари приближаться к людям. – Велес покинул эти места, человек, ты и сам видел, местные более не почитают древних! Вы все скоро сдохнете!
– А мы не местные! – лаконично ответил напарник.
Лукьян же отполз к стене подальше от напавшего существа и прижался спиной к деревянной стене, не в силах ничего больше предпринять. На улице послышался лай собак, мгновенно передающийся от одной псине к другой. Стали слышаться недовольные крики разбуженных людей. В соседних домах послышались несмелые окрики.
– Ну вот и местные проснулись! Хана тебе, козленочек! – усмехнулся проводник, тыча светящимся оружием в сторону монстра.
– Нет уж, человек, я еще побарахтаюсь. – прорычал гневно бес и кинулся в яростную атаку, клинок напарника порхал, разрезая воздух и никак не доставая нужной цели. Сам же рогатый легко уходил от атак, словно бы играясь со своей жертвой. Этот опасный танец длился пару минут, но тут голоса людей с улицы стали приближаться, сквозь щели старых досок стен стали виднеться отблески факелов. То и дело старик отбивал выпады, прикрывая собой ребенка, сжавшегося в темном углу от страха. До этого ехидно и самодовольно скалящийся хищник вдруг сразу как-то ощетинился, шерсть встала дыбом, и он застыл, готовясь к финальному прыжку, сверля защитника полным ненависти взглядом, и гневно выпалил:
– Хватит этих игр!
И одним длинным прыжком оказался подле проводника, молниеносным движением острых наростов, что служили тому подобием пальцев, полоснул по боку, кровь тут же пропитала это место, но на вид ранение не было смертельным, и контрудар не заставил себя ждать, ловким движением человек перехватил нож поудобнее и смог отсечь напавшему один из пальцев, от чего тот взвыл, словно раненый свирепый зверь.– Знай наших, тварина! – проревел спутник и встал в стойку, ожидая, что предпримет противник. Но тот лишь хмыкнул, посмотрел себе за спину, где народ уже почти вышиб двери, и с мерзкой улыбкой-оскалом произнес:
– Прощай, червь, а с тобой, пацан, мы еще встретимся, и одним прыжком выскочил на крышу через проделанную ранее им же дыру. В этот же миг хлипкие петли сдались и рухнули на землю под напором растревоженной, как пчелиный улей, толпы сельчан.
– Нечистая! – прокричал кто-то из деревенских и указал пальцем на крышу сарая. Быстрая черная тень метнулась на верхушку соседнего дома, а затем на следующий, удаляясь все дальше и дальше от места битвы. Толпа рванула в погоню, и лишь несколько человек, включая хозяина, остались помочь израненным и напуганным чужакам.
– Вы как тут, живы? – поинтересовался вмиг протрезвевший хозяин, осматриваясь с опаской по сараю.
– И даже почти целы. – сквозь зубы и с болезненной улыбкой сказал и вяло отмахнулся проводник. Адреналин, хлынувший в кровь во время скоротечного сражения, постепенно отступал, и боль все явственнее давала о себе знать.
– Ты ранен! – робко подал голос отлипший от стены Лукьян.
– Ерунда, бывало и хуже… – хотел было отмахнуться старик, но тут его скрючило от боли, да так сильно, что тот рухнул на колени в мучительном спазме.
– Скорее несите его в дом! На столе сподручнее будет его осматривать, да воды принесите пару ведер! Да скорее, каждая секунда на счету! – прокричал вдруг рослый бородатый мужик, пришедший вместе со всеми на звуки борьбы.
Сельчане подхватили раненого, и тот не сопротивлялся, а лишь тяжело стонал, не в силах самостоятельно подняться на ноги. Через мгновения вся толпа суетилась над стариком, и лишь мальчуган робко сидел на стульчике в углу и старался не отсвечивать. Стол наскоро очистили от следов попойки и тут же водрузили еще совсем недавно бодрого и полного сил проводника.
– Нож дайте! Одежку разрезать надобно! – крикнул тот самый сельчанин, что раздавал команды остальным.
Дверь открылась, и, неся ведра, тяжело зашла какая-то пожилая женщина с невесть откуда взявшимся коромыслом наперевес. Увидев испуганного ребенка, та ойкнула, а затем успокоительно произнесла:
– Не боись, малец, Никифорович у нас и не такое лечит! Поставит твоего деда на ноги, только так! Вон у нас Ярофеевну в лоб корова копытцем лягнула, думали, дух испустит. Ан нет, вон бегает кормилица, правда, чуть заикаться стала, но то дело такое. – попытался успокоить его старушка.
В ответ на это мальчуган лишь кивнул, наблюдая за тем, как местный лекарь старался вытащить бедолагу с того света. Осматривая рану пациента, сплюнул на пол раздосадованно.
– По ходу, отраву какую-то в рану занесла, нечисть поганая! Кровохлёбка есть у кого сушёная, надобно раны обработать, а то не доживет до утра, или настой ромашки на худой конец!
Все вокруг засуетились, мечась из угла в угол, и лишь хозяин авторитетно заявил:
– Да как жинка померла, так и не водится у меня такого в доме, так что даже можете не искать.
– Да что ж за… – не успел закончить знахарь, как изо рта старика пошла белая густая пена.
– Хоть серебро-то есть в доме, молохольный! – с паническими нотками в голосе закричал мужик. – Он же сейчас к праотцам отойдет.
Все присутствующие переглянулись, и тут один из деревенских достал из холщевого мешочка на поясе серебрянную монету!
– Держи! Вот только она есть.
– Давай сюда, – быстро схватил тот и стал запихивать её в самую глубокую рану, да стал быстро что-то приговаривать себе под нос. Раненный проводник выгнулся дугой, громко рыча от боли, будто дикий зверь! Все сразу отпрянули от него, словно от огня. Через мгновение обмяк и перестал дышать.
– Кажись, всё! – сказал кто-то из присутствующих.
– Не успели. – с досадой произнес врачеватель и медленно скатился по стене на пол, обхватив голову руками, раздосадованный.
Бабуля, принесшая воду, взяла Лукьяна под руку и стала выводить того из избы. Не дойдя до выхода, за спиной послышался удар, словно мешок картошки рухнувший на пол. Обернувшись краем глаза, паренёк заметил, что это оказалось тело напарника. Тот хотел было броситься к нему, но чьи-то крепкие руки схватили того в тиски.
– Стой, малец! Ему уже не помочь!
Лукьян еще какое-то время вяло сопротивлялся, но силы быстро иссякли, и тот обмяк, и с глаз его покатились горькие слезы. К нему подошёл один из мужиков и грубым басом произнёс:
– Держись, браток! Соболезную.
Но тут проводник, что еще мгновение назад лежал бездыханным телом, распластанным по столу, вдруг сел. Все вокруг сразу притихли и обратили на него свой взор. Старик же, словно не осознавая, где сейчас находится и что с ним произошло, оглядел комнату мутным взглядом, затем сфокусировался на ребенке, прошипел что-то нечленораздельно, будто бы глотка его была забита сухим песком, и тут же, как голодный хищник, кинулся в атаку. Серебрянная монета гулко ударилась об пол и укатилась под лавку подле недавнего ложа мертвеца. Словно бы охотник, почуяв легкую добычу, он рванул к цели, сбив с ног хозяина дома. Тот резко отлетел назад, как будто бы ничего и не весил вовсе, хоть и был на деле крепким здоровым мужиком. Но тут же был остановлен метким броском табурета прямо в голову. Нечисть опешила на мгновение, но тут же была отаварена грубо сколоченной дубовой лавкой. Отчего оживший тут же обмяк, получивший удар по голове такой силы, что ножкой оказалась пробита лобная кость. Знахарь резко подскочил, готовясь нанести очередной удар, дабы добить нападающего, но тот уже не понадобился, и, осмотрев всех присутствующих, с истеричным смешком произнес:
– Ну, походу, обманули тебя! Не серебрянная это монета оказалась!
Гостеприимный сельчанин встал, потирая ушибленный копчик, и со злобой сплюнул на пол.
– Вот же жулье одно сплошное кругом! Никифорович, ты на кой ляд мне тут всё переломал! С тебя теперь две табуретки!
– Ну ты и жлоб, однако! Вон малец, его дед, с его и спрос. Да коли б не я, мы бы тут все покойничками лежали, а тварина эта нашими кишками бы закусывала. Так что брось ты мне это!
– Вот как жинку схоронил, совсем совесть потеря, окаянный! – сказала бабуля, схватив парня за собой на выход. – Пойдем, сынок, не гоже тебе на такое смотреть, мужики тут и без нас с тобой разберутся.
Не в силах уже сопротивляться, парнишка, словно баран, шедший на убой, тупо брел за пожилой женщиной, не разбирая дороги впотьмах. Оставшаяся ночь, словно в дурном сне. Из всего, происшедшего потом, смог запомнить только, как он сидел пил на топчане обжигающий травяной чай, укрытый пледом. Сколько он так просидел, было неясно, единственное, что он запомнил, что где-то вдалеке прозвучали первые неуверенные кукареканье петуха. Его никто более не трогал и не донимал присутствием, хозяйка мерно посапывала на стуле подле кровати, её дыхание успокаивало, отчего вскоре уснул и сам мальчуган.
Вновь этот странный зал, казалось, что ничего не изменилось, и в то же время всё было не так, как раньше, бредя вдоль фресок и не обращая внимания на искусно вырезанные лики, просто двигался вперед. Тот казался бесконечным, но усталости не было, отчего Лукьян с упорством и каким-то фанатизмом двигался дальше. Но тут сзади на его плечо некто положил теплую и тяжелую руку. Тот попытался было скинуть её, но рука оказалась словно приклеена, давила с такой силой, что путнику все же пришлось остановиться и посмотреть назад. Юноша ожидал увидеть кого угодно, только не его. Сзади, улыбаясь самой лучезарной и доброй улыбкой, стоял проводник. Тот самый, что совсем недавно вел его сквозь болота и опасные чащи, кишащие всякими тварями мира Нави и Яви. Убрав руку и отойдя на шаг назад, старик сказал, не переставая улыбаться: