Арт Лант – Кощей. Путь к силе (страница 32)

Первой мыслью мальца было кинуться на помощь со всех ног, но затем здравый смысл всё же взял вверх, что ребёнок мог противопоставить стае диких охотников? Да, собственно, ничего, он стал бы лишь очередной трапезой оголодавшего зверья, поэтому, взяв себя в руки и погасив разгоревшиеся в душе муки совести, вновь постарался уснуть. В этот раз Лукьяну удалось проспать почти до рассвета, под утро промокший и продрогший, с первыми лучами солнца наскоро перекусив, двинулся дальше. Дремучий лес стоял стеной по обе стороны от узкой серой дорожной колеи, ведущей, как сказал кто-то из местных, на большой торговый тракт, по которому тут и там двигаются торговые караваны бесконечными вереницами. Из-за непрекращающихся ночных осадков дорога раскисла, и двигаться по колее, годами набитой на старой дороге, а мокрая трава в половину роста взрослого человека мешала обойти самые грязные места, не вымокнув до нитки. Так он и брёл себе, медленно преодолевая метр за метром, пока издалека не заметил на дороге пару окровавленных кусков мяса. Насторожившись и долго всматриваясь перед собой, всё же двинулся дальше и, подойдя, увидел разорванных пополам матёрых и крупных волчар.

– Это ж кто ж смог такое сделать? – подумал про себя Лукьян. – Ладно бы просто убить, но так растерзать, нужна недюженная сила. Может, медведь? А может, и еще похуже, надо бы поскорее выйти на дорогу.

Не успел он отойти от туш и десятка шагов, как неподалеку за спиной сильно затряслись кусты и послышался хруст ломающейся ветки. Поддавшись чувству страха, не взирая на высокую траву, молниеносно кинулся в чащу в противоположную сторону от опасного места. Не разбирая дороги мчал, ветки деревьев и высокая поросль долбили по лицу, отчего то покрылось парой значительных царапин на лбу и щеке. Было неясно, преследовал ли его кто-нибудь, но проверять он не решался и остановился лишь тогда, когда со всего размаха рухнул в небольшую канаву, неожиданно появившуюся из-за очередных зарослей. Упав и больно приземлившись на колено, с трудом перевернулся на спину и, быстро пятясь, прислонился к влажной и холодной глиняной, поросшей мхом стенке, дыша при этом словно загнанная лошадь. От страха колотилось сердце, и каждый шорох веток, тронутый легким ветерком, воспринимался как смертельная опасность. Расширив глаза от ужаса и понимая, что бежать больше некуда, он смотрел во все глаза, ожидая своей скорой смерти. Но та, на удивление, никак не приближалась, оттягивая скорбный момент. Чувство времени исказилось, и сколько времени он просидел в той яме, он не знал. Но вскоре, придя в себя, все же, внимательно прислушиваясь и приглядываясь ко всему подозрительному, стал понемногу выползать из ловушки. Осмотревшись вокруг, понял, что не может найти направление, с которого он в панике прибежал. Лес кругом был одинаков и безмолвен.

– Этого еще не хватало. – зло выругался малец. – Дурак, надо было оставаться в деревне, проклятое упрямство.

Затем, кое-как выбрав ориентир, понемногу двинулся дальше, разгребая руками заросли молодого ельника. Раны на лице саднили и нещадно чесались, а еще кровососущие лесные насекомые, почуяв запах потного человеческого тела, слетелись, казалось, со всей округи. Пока он шёл, они хоть и досаждали, но не были такой большой проблемой, но стоило беглецу остановиться, как те сразу колоссальным роем бросались в атаку. Озираясь вокруг и двигаясь наугад, не видя никаких знакомых ориентиров, услышал вдалеке голоса. Хватаясь за выпавший ему шанс выбраться к людям, все же постарался двигаться в сторону, откуда, ему показалось, доносился голос. Приближаясь все ближе к заветной цели, услышал, как некто насвистывает какую-то незнакомую мелодию. В голове тут же промелькнула отчаянная мысль.

– Только бы успеть, только успеть!

И вот впереди показалась небольшая просека, посреди которой лежал ствол большого дерева, рухнувшего в этой глуши уже не первый год. Кора почти сгнила, а мох и плющ нещадно завоевывали для себя все новые пространства, постепенно поглощая исполина под собой. Но самое страшное, что на этой самой завалинке сидел тот самый бес, что не так давно напал на них в деревне, с ехидным, гадким прищуром своих нечеловеческих глаз и мерзкой улыбочкой на лице смотрел на выбравшегося из буйной растительности мальца.

– Тебя-то я и ждал, маленький глупый клоп! Что, страшно в лесу одному? Думал, пойдешь на голос, найдешь помощь! Нет уж. Теперь ты в моей власти, и никто мне больше не помешает. Кстати, а где же старик? Не уж-то сдох! – мерзко рассмеялась тварь, то и дело облизывая языком пересохшие, потрескавшиеся губы.

То ли ужас сковал мальчугана, то ли нечесть стала возобладать над ним своими неведомыми чарами, но тот встал как вкопанный, не в силах пошевелиться. Медальон на груди стал накаляться, но это никак не могло помешать чудовищу расправиться над беззащитным ребенком. Тот, словно заправский душегуб, соскочил с дерева на землю и стал медленно, чеканя каждый шаг и словно специально оттягивая месть и наслаждаясь страхом жертвы, подходить всё ближе.

Когда до паренька осталось не больше десятка шагов, хищник остановился, уставившись прямо в то место, где у мальчугана находился оберег, и с каким-то ленивым интересом произнес:

– Какая занимательная побрякушка, когда я насычусь твоей кровью и наиграюсь вдоволь твоими внутренностями, то обязательно возьму её на память, такого еще нет в моей коллекции.

И вновь двинувшись к цели, стал готовиться к удару своими когтистыми лапами. Медальон жег нещадно, от него стал исходить едва заметный дымок, не то кожа под ним плавилась, не то он сам воспламенился. Боль была так сильна, что контроль над телом вернулся на некоторое время, и Лукьяну удалось сделать неловкий шаг назад, что мгновенно спровоцировало чудище на незамедлительный смертельный рывок, который только лишь каким-то чудом не умертвил того на месте. Разъяренный монстр выпрямился, глаза налились кровью, взревел и вновь нанес удар. Мальчуган смог лишь неловко увернуться, отчего сумка из-за спины перекатилась прямо на грудь в то самое место, куда был нанесен, казалось, смертельный удар. Все содержимое котомки тут же бесформенной грудой рухнуло под ноги атакующего. Тот же, замешкавшись, уставился на древнюю книгу, которая упала и открыла свое нутро, выставив на обозрение странные пустые страницы. Монстр глядел на них как завороженный, исступленно глядя то на рукопись, то на жертву. Казалось, он не верил своей удаче, и это отчетливо виднелось на его антропоморфной харе. Последний удар не прошел даром и все же достиг своей цели, зацепив ребенка за предплечье и живот. Рана на руке тут же залилась алым и алой струйкой скатилась до самых пальцев, а оттуда уже прямо в открытую книгу. Как только жидкость коснулась страницы и расплылась бордовой кляксой по бумаге, время вокруг словно бы остановилось. Рукопись вспыхнула, словно приняв какую-то странную плату, текст вновь стал проявляться, все отчетливее и отчетливее, пока не стал пылать багряным заревом. Но парнишка уже не видел этого. Его, словно марионетку, подняла какая-то неведомая сила, он воспарил над поляной. Глаза его вспыхнули ярким бледно-зеленым пламенем, вокруг образовался прозрачный кокон, словно бы из стекла, угрожающе померкивающий тем же загадочным светом. Отойдя от шока, тварь попыталась добить человека, но как только он коснулся мерцающей оболочки, тут же вспыхнул колдовским огнем. Шерсть нечистого вспыхнула, словно факел, облитый маслом, плоть плавилась и шипела, а сам он истошно верещал, сгорая заживо, и не превратился в кучку пепла и пару козлиных рогов. Затем текст в книге стал постепенно исчезать, пока страницы вновь не стали абсолютно пусты. Тело юноши плавно опустилось на землю, и, встав на землю перед закрывающимся фолиантом, рухнул, потеряв сознание от пережитого…

Придя в себя в вечерних сумерках, тут же огляделся по сторонам. Затем, осмотрев себя, обнаружил струп, затянувший глубокую рану на руке. Она не кровоточила и, на удивление, почти не беспокоила мальчугана.

– Где я? Что со мной произошло? Как я тут оказался? – в сознании вспыхивали вопросы один за другим.

Сознание, защищая помутившийся от страха рассудок, выкинуло последние пару часов жизни. Он помнил лишь, как шёл из деревни и, заметив туши волков, кинулся прочь, а дальше была полнейшая пустота. Осмотревшись вокруг, заметил свои вещи, раскиданные по поляне. Подняв поклажу, увидал, что та была распорота и теперь на одной из сторон зияла знатная дыра.

– Видать, когда убегал, зацепился за ветку, хорошо ещё книгу не потерял, – подумал про себя Лукьян, собирая свои вещи в одну кучу.

Сумерки же всё сгущались, и вскоре всё вокруг накрыла кромешная тьма. Ощущая себя совершенно разбитым и измученным, решил поискать место для ночлега. Расположившись у основания вырванного из земли вместе со значительным куском земли корневища, собрал себе над головой из лапника небольшую крышу над головой. После разжёг небольшой костерок, надеясь немного просушить одежду и отпугнуть дикое зверье непривычным для этих глухих краев огнём и запахом дыма. Забрав с собой в своё наскоро возведённое логово лишь еду и рукопись, благоразумно оставил сбор остального скарба на завтрашнее утро. Конечно, вновь ночевать в лесу не входило в его планы, но жизнь иногда преподносит неприятные сюрпризы. К худу или к добру, но ему так и не удалось вспомнить, как же всё же он оказался в этом месте, и вскоре эти мысли доконали и без того уставший разум ребёнка, и тот погрузился в хоть и беспокойный, но всё же сон.