Арт Лант – Кощей. Путь к силе (страница 29)

– Однако! – удивленно присвистнул проводник, глядя на все это великолепие. – Неужто на все это денег хватило?

– Еще и на опохмел осталось! – довольно кивнул вмиг подобревший сельчанин. – Тут такое дело, я подумал, не гоже такой пир да в сарае, айда в хату ко мне?

– Мы у тебя в гостях. Как скажешь, так и будет. – не став спорить, ответил уставший путник.

– Приятно разговаривать с мудрыми людьми, я пока на стол накрою, а вы как будете готовы, подходите, лады?

– Спасибо, так и поступим, только где у вас умыться с дороги, да руки помыть бы не мешало. – вдруг подал голос доселе молчавший мальчуган.

– А я уж думал, ты немой, да вон за домом колодец. Токмо там ведерка нет, в дом убираю, а то любят уж больно сильно соседские дети озорничать, уже два ведра мне в колодце утопили, окаянные, спасу на них нет. – пожаловался сельчанин. – Ладно, сейчас принесу, только вы потом мне его обратно принесите.

– Как скажешь. – пожал плечами проводник и, дождавшись, когда хозяин уйдет, сердито повернулся к юноше. – Я же сказал тебе молчать! Неужели это так сложно?

– А что я такого сказал-то? – обиженно уставился на спутника Лукьян.

– Да хорошо, что ничего не ляпнул, а не то двинул бы тебе без зазрения совести, коли старших не слушаешь. И заруби себе на носу, пока я веду тебя, то отвечаю за тебя головой, и коли ты не слушаешь меня, то ты подставляешь нас обоих, коли не можешь выполнить такое простое поручение, как молчать, я даже представить не могу, как ты поведешь себя в опасной ситуации. Я надеюсь, ты это уяснил?

– Извини. – тихо пробурчал обиженный мальчуган.

– Да плевать я хотел на твои извинения, делай, что говорят, а не то заведу тебя в такие дебри, что тебе не в жизнь не выбраться, и будь что будет! А теперь собирайся, пошли к нашему гостеприимному хозяину, невежливо заставлять того ждать без причины.

Выйдя во двор, они двинулись в сторону небольшого старого и слегка покосившегося домика с небольшим резным крыльцом, видно было сразу, что мужик жил тут один довольно давно, старые пыльные тряпки лежали на перилах, рядом валялись такие же видавшие виды кожаные сапоги без пятки.

– Странно. – подумал Лукьян, у моих деда и бабки было тоже много древних и пришедших в негодность безделиц, но все же те бережно хранили их, словно бы то были некие бесценные реликвии. Судя по всему, все это приходило с возрастом, и однажды это должно было придти и к нему самому.

Постучав в старую деревянную дверь, услышали веселый голос хозяина.

– Заходи, не заперто!

Войдя, увидели, как тот мечется подле небольшого старинного, растрескавшегося от времени небольшого столика и нарубает зелень. – Ведро вон там! – указал тот кончиком ножа в противоположенную сторону от входной двери, не отрываясь от процесса.

– Иди, коли тебе надобно, я вот не испачкался. – с явной язвой в голосе произнес проводник. Малец же схватил ведро и опрометью кинулся на выход с деревянным ведром в руках. Двинув за дом, увидел заросший мхом добротный каменный колодец. Удивившись такой роскоши, подошел поближе и заглянул внутрь. Внизу виднелась темная водная гладь, отражающая словно зеркало дневной свет, падающий на дно и отражаясь от воды светлым пятном. Привязав ведро к веревке, стал медленно опускать его вниз, завороженный процессом и погружаясь куда-то в глубины памяти. Ведь еще совсем недавно он бегал со своей матушкой за водой на ближайший колодец. Женщина несла коромысло с двумя заполненными до краев ведрами, а сын, словно озорной воробушек, кружился вокруг, весело гогоча. Мать улыбалась, не сводя счастливого и доброго взгляда со своего заигравшегося чада.

Как будто это было в другой жизни. – с грустью подумал про себя малец и, подняв ведро со дна, всмотрелся в водицу. Тут, под небосводом, она уже не была такой мрачной и темной, а совсем наоборот, была прозрачной и студеной. Сделав аккуратный глоток, мальчуган почувствовал ледянящий холод, прошибший все тело. Зубы свело, но все же принесло некоторое облегчение уставшему от дороги ребенку. Умыв лицо и помыв руки, поднял голову к нему, дабы мокрая кожа поймала последние теплые лучики уходящего за густой лес заходящего солнца. Опустошив ведро, взяв с собой, двинулся обратно в жилище. Там уже во всю шла трапеза, взрослые сидели и о чем-то оживленно болтали, судя по раскрасневшимся лицам, накатив при этом по стопке самогона. При появлении юнца оба повернули свои головы в сторону вошедшего, приветливо пригласили того к столу. Хозяин сразу достал откуда-то еще одну чарку и поставил тому подле деревянной чашки.

– Ты чего ж творишь, окоянный, мал он еще, того и гляди дурь какая в башку полезет, али заблюет тебе все тут. – остановил хозяина проводник.

– Да чего-то я не подумал совсем. Давно гостей у меня в доме не было уж, одичал совсем. – тут же смутился мужик, но тут же спросил: – Так куда путь держите, господа хорошие? Уж не думается мне, что вы специально в нашу глушь прибыли, до нас дружина князева почитай уж пару лет как добраться не может, а уж случайные путники уж совсем редкость.

– Так как же вы с внешним миром-то общаетесь? Так же и одичать можно совсем. – вопросом на вопрос ответил старец, обгладывая хрустящую куриную ногу.

– Так ездят же наши на базар аж в сам Новгород, хоть и находимся на краю земли, болотами да лесами окруженными, да вот только не совсем дикие. Обозники наши сплетни да новости слушают, да нам, бедолагам, потом и рассказывают за рюмкой другой. Оно нам хоть не шло и не ехало, а все же интересно, как там в городах люди живут да поживают. Так вы так и не сказали, куда вы претесь-то?

–Так в Новгород-то и идем мы, поручили мне дитятку этого неразумного в город к родственникам отвезти. Денег заплатили, дома почитай делать нечего, а я-то раньше сам с караванами хаживал, вот и взялся за работку на старости лет. Да только заплутали мы на этих болотах проклятущих, дурень старый. Хорошо, ваших встретили, ну а дальше ты знаешь. А чего там в граде стольном из новостей-то? – не моргнув и глазом соврал спутник и решил сменить неудобную тему для разговора.

–Да все как обычно, знать дурью мается да меж собой грызется из-за мелочи всякой, княже наш богатеет, а народ беднеет, в общем, как везде, жить не мешают и ладно. Кстати, вот и тост нарисовался, выпьем за то, чтобы никто жить никому не мешал! – закончил хозяин и разлил по чаркам смрадную жидкость.– И то верно, – ответил проводник и опрокинул рюмку, слегка скривившись. – Ох и хмельная водица.

– Да соседка славный самогон варит, раньше аж из соседних сел к ней приходили, молва шла, а сейчас уж кроме своих никто и не захаживает. Хиреет деревня, в город молодежь прется, ищет более легкой жизни, чай не каждый труд на земле родной выдержит. Лоботрясы! А ты, малец, – повернулся вдруг уже захмелевший мужик, поглядев на Лукьяна, – кем хочешь быть?

– Травником! Хочу во служение поступить в подмастерье, потом в родную деревню вернуться да людям помогать по мере сил. – тут же ответил мальчуган и, быстро кинув взгляд на напарника и увидев одобрительный кивок, замолчал.

– Однако! Молодец! Наш человек! Все бы так, видать хорошо тебя мамка с папкой воспитали, коли в таком раннем возрасте о помощи другим думаешь! Выпьем тогда за то, чтобы у таких, как ты, чистых душой и разумом, все получалось. – Разлив по крайней до краёв, тут же осушил и с грохотом поставил пустую тару на стол.

Хмель наконец взял своё, и гостеприимный хозяин стал залипать в одну точку, что-то бубнить себе под нос и протяжно позевывать. Заметив это, путники переглянулись и, собрав со стола остатки еды, уложили на деревянный поднос, оказавшийся рядом, стали собираться прочь к месту ночлега. Собутыльник же лишь кивнул одобрительно и вновь погрузился в свои думы, уже совсем не обращая внимания на гостей. Выйдя за порог дома, напарник сказал:

– А ты молодец, сообразил, что сказать в нужный момент. Напиток уж больно задорный оказался, даже меня проняло. Не хотел ведь пить, да вот только если б отказался, вызвали бы много ненужных и опасных в нашей ситуации вопросов.

Тьма уже совсем спустилась на деревеньку, и лишь одинокий вой собаки где-то в стороне да трели ночных насекомых разносились по округе. Держа поднос перед собой и особо не разбирая дороги, мальчуган следовал за спутником, пока тот не остановился и не уперся в дверь сарая. Он не спешил входить, то и дело прислушиваясь к окружающим звукам.

– Ты чего… – начал было волноваться Лукьян, но в этот момент старец открыл дверь и проследовал внутрь, лишь бросив через плечо: – Да ничего, показалось, заходи давай, засиделись мы, тебе отдохнуть надобно, завтра в путь с первыми петухами.

Пожав плечами, ребенок поставил поднос на старый пыльный верстак в углу и двинулся к своему заранее подготовленному ложу. Проводник был чем-то обеспокоен, то и дело глядя на потолок, в щелях которого виднелись звезды, озорно помигивающие из своих заоблачных далей. Но день и правда был долгий и очень богатый на события, поэтому, несмотря на общую нервозность, мальца отрубило почти сразу, как только он коснулся соломенной постели…

Глава 7.Бес.

Сквозь густой, словно наваристый кисель, сон послышался страшный вой, хруст досок и звук чего-то тяжело упавшего рядом. Грудь жгло огнем, словно бы кто-то приложил раскаленную кочергу и медленно, с садистским удовольствием, вгонял её всё глубже и глубже! Мальчуган с глубоким, спасительным, глубоким вдохом резко сел и в панике огляделся по сторонам. В крыше зияла большая дыра, сквозь которую лунный свет осветил мрачное помещение. Напарник, приняв боевую стойку и уже обильно измазанный липкой кровью, держал в руке кинжал, а другой прикрывал окровавленную щеку, обильно кровоточащую сквозь пальцы. Багряные капли с оглушительным звуком падали на пол. Испуганно увидев происходящее, еще до конца не отойдя от резкого пробуждения, ребенок наконец увидел странное существо, стоящее в углу и злобно скалившееся в сторону проводника. Мохнатое человекоподобное, покрытое густой темной шерстью, головой, увенчанной козлиными рогами, козьими копытами вместо ног, гибким хвостом, застывшим, словно перед атакой, с горящими лютой злобой глазами и большими хищными зубами стояло напротив, изучая непокорную добычу. Затем, сделав шаг навстречу, произнесло низким скрипучим голосом:– Отдай мне мальчишку, старик, и можешь идти с миром, твоя жизнь мне без надобности. Беги, коли жизнь дорога!