Арт Лант – Кощей. Путь к силе (страница 22)

– Дурачек, а мог бы сам спокойно добраться, без всей этой лишней возни, а главное, куда менее болезненно. Ой, какой приятный сюрприз, ты все еще не отрубился, однако какой крепкий мальчонка нам попался. Но главное, ты теперь здесь, и я вновь взываю к твоему благоразумию: веди себя спокойно и не буянь. И да, насчет твоей смерти, если бы мы хотели убить тебя, то не доставали бы тебя из той выгребной ямы, обдумай эту мысль. А теперь прости, я отлучусь ненадолго. – Девушка встала и, рявкнув надменным и властным тоном, крикнула куда-то: – Отмойте его, не пристало его показывать в таком состоянии, да и воняет от него знатно.

После этих слов некто подбежал и торопливо стал стаскивать с него испачканную грязью, блевотой и кровью, изрядно поизносившуюся за все это время одежку. Затем холодные, нежные, но сильные руки опустили его в студеную воду с головой, отчего тот даже подумал, что его решили утопить, но затем резко, одним движением, достали голову и стали усиленно отмывать изрядно измученное лицо и слипшиеся волосы. От обжигающей холодной воды сознание понемногу возвращалось на круги своя. Красно-кровавые пятна в глазах постепенно уменьшались, а зрение становилось все четче и четче, удалось даже разглядеть помещение вокруг себя. Деревянные стены, тусклое освещение, исходящее от парочки свечей, едва хватало, дабы осветить достаточно просторную комнату. Взгляд зацепился за обширный проем, расположенный посередине, оттуда явно и отчетливо слышался плеск воды.

– Купель или колодец? – подумал про себя малец.

Встав и не сразу осознав, что стоит голым перед женщиной достаточно преклонного возраста, спешно схватил лежащую на полу одежду и спешно постарался прикрыть свой срам. Машинально попытался сделать шаг назад и тут же упал навзничь, споткнувшись об небольшую ванночку, что до этого момента лежала над его головой. Емкость с грохотом перевернулась, и вода растеклась по всему полу. Старушка лишь презрительно посмотрела на глупого юнца и скрипучим голосом сказала:

– И чего это ты мне тут бедокуришь! Коли сам не можешь привести себя в порядок, так дай я тебе помогу, или мне помощников позвать?

Услышав про подмогу, парнишка чуть передернул плечами от фантомной боли в ноге и, поняв, что сопротивление бесполезно, тихо ответил:

– Не надо, я сам, просто покажите, где набрать воды?

– А чего тут думать, вон видишь, дырка в полу, там водица, только гляди, уж больно холодна, можешь прям там и обмыться, одежку твою я выкину, все, проку от нее нет более. Пока ты плескаться будешь, я тебе новые, да чистые вещички-то и принесу, одно только заруби себе на носу, не хулигань тут, я этого не люблю! Приду, чтобы все было на месте, и не советую бежать, под дверью сторожа стоят, да и некуда отсюда, бесполезно, были тут деятели. Да только скормили.

– Скормили? – сглотнул внезапно застрять ком в горле парнишка. – Это кому?

– Так знамо кому, иродам этим из подвала, кому еще. Совсем облик человеческий потеряли, вон гляжу на руку твою, и до тебя добраться хотели, хотя и не пойму, на кой ляд тебя из подпола достали. Но это и не мое дело, так, ладно, заболтал ты меня, бес языкатый, пошла я, скоро буду. И бабуля скрюченной походкой скрылась на грани света и тьмы, послышался скрип несмазанных петель, и пленник остался совершенно один в пустой зале.

В голове промелькнула только одна мысль. «Это все эти три дня они так жадно жрали человечину, так вот зачем пленников забирали наверх». От этой мысли к горлу вновь подкатила тошнота, но спазм удалось успокоить, умывшись остатками воды из ванночки. Медленно подойдя к краю отверстия в центре, осторожно посмотрел за бортик, внизу на гладком, как смоль, глянце стоячей воды не было видно ничего. Словно бы и не жидкость это была, а деготь. Но откуда-то из недр пола доносился звук мерно текущей влаги, что он слышал ранее. Видимо, под деревянным дощатым полом протекали ручьи, ведь откуда-то этот темный котлован наполнялся, не руками же они его набирали. Вниз спускалась крепко сбитая и искусно подогнанная лестница, уходящая в водную пучину.

– Что ж, отмыться, пожалуй, не мешало бы. – подумал малец и аккуратно стал спускаться по ступенькам в пучину. Неприятное жжение поднималось все выше и выше по телу, вода действительно была ключевой, отчего тот сразу покрылся крупными мурашками и его затрясло. На полпути он замер, долго раздумывая, нырять или нет, но все же решившись, прыгнул в омут с головой. Ледяные оковы, сковавшие по началу тело, вмиг отпрянули, и паренек испытал какую-то странную легкость и безмятежность, словно и не было этого плена, этой жажды и этой боли последних дней. Время под водой словно бы текло иначе, было настолько комфортно, словно младенцу в утробе матери, да так, что даже не хотелось выныривать обратно, но воздух в легких стремительно подходил к концу, и мальчуган шустро устремился к поверхности. Вынырнув, жадно хватал ртом воздух, словно бы провел там целую вечность. Над краем купели стояла та самая старушка и со сметенным выражением лица как-то даже напуганно смотрела на появившегося из воды пацаненка.

– Я уже было думала, что ты утоп, решила было уже за сетью идти, тело твоё бренное вылавливать. Ну раз жив, и ладно, вот тебе одежда чистая, как доплескаешься, одевайся, да не рассусоливай тут. Скоро придут за тобой.

– Кто придет? – уже не смущаясь своей наготы и обильно стирая с себя грязь, поинтересовался юноша.

– Увидишь, чего ты мне тут душу матаешь, я всего не ведаю, но коли тебя выбрали, есть в тебе чего-то. И вообще не моё это дело! Пойду я. И, спешно собрав старое тряпье, ловко скомкала его и, уложив под мышку, двинулась прочь из помещения.

Через минуту Лукьян стоял уже практически кристально чистый в пахнущей свежескошенной травой одежде. Этот запах навеивал воспоминания о беззаботном детстве, когда отец с дедом брали его с собой на сенокос в луга, что были рядом с городом. Они собирались туда едва первые лучи солнца появлялись на небосводе. Дабы пока роса, упавшая на покос, не успела сойти и трава была максимально свежая и сочная. Этот запах свежескошенной полевой зелени останется в его памяти до конца дней, каждый раз навевая ностальгические воспоминания из беззаботного детства.

Его блаженные размышления прервало появление уже ставшей ненавистной надменной и противной девицы. Обойдя его со всех сторон и осмотрев, довольно хмыкнула, принюхалась и вновь осталась довольна.

– Всё, теперь мы можем идти, от тебя больше не смердит, и можно даже находиться с тобой рядом, не подавляя рвотные позывы.

– Ой, простите, ваше благородие, какие мы манерные. – попытался съязвить мальчуган, но тут же осекся, понимая, что в любой момент девица может позвать молотчиков, которые вновь устроят ему уроки покорности.

Это не скрылось от взгляда гостьи, и она довольно осклабилась. – Правильно, следи за языком. А теперь следуй за мной и постарайся не задавать глупых вопросов, не люблю я это.

Пожав плечами и хмыкнув про себя, юнец вновь поплыл по течению и беспрекословно двинулся вслед за непонятно откуда взявшейся на его жизненном пути пигалицей. Вскоре они оказались в объятьях сумеречной прохлады, стоя у подножья небольшого холма, в коем оказалась та самая купель. Лукьяну воочию удалось увидеть селение напавших на них белых призраков. Сумерки, опустившиеся на деревню, практически не давали разглядеть ничего вокруг и на сотню шагов. Невольные спутники шли по пустынной улице не одни, за спиной пленника грузно и нарочито спокойно шествовали те самые стражники, что не так давно отлупили мальчугана за дерзость. Их суровые и отчего-то уставшие взгляды то и дело утыкались в спину впереди идущим. Так и не встретив ни единой живой души, в голову к юноше закралась нехорошая мысль. – А вдруг его ведут, словно овцу на заклание, и только они приблизятся к концу пути, его земной путь оборвется. А все эти приготовления были частью какой-то одной им понятной церемонией. Оттого его и не убили сразу. От этой простой и пугающей мысли малец встал как вкопанный. Тут же его больно ткнули меж лопаток тяжелой увесистой дубиной, и прозвучал грозный окрик, приведший замешкавшегося в чувство.

– Иди давай!

На эту короткую и понятную фразу вдруг обернулась девица, возглавляющая процессию. – Я знаю, о чем ты думаешь, не волнуйся, пока ты нужен живым, так что будь добр, иди за мной и постарайся больше не отставать.

– То-то и не нравится мне, что пока! – буркнул себе под нос пленник и двинулся следом. Странная процессия продолжила свой монотонный путь, блуждая по темным улочкам пустынного селения. Но тут из-за поворота показались отблески огня, пляшущие в безумном танце и отражаясь на ближайших стенах стареньких домиков. Показалась большая площадь, хорошо освещенная рядом факелов и небольших лампадок, расставленных вокруг массивного многовекового дуба. Его могучий ствол невозможно было обнять взрослому мужику, а раскидистая крона, казалось, достает до самых звезд. Со всех сторон к этому исполину стягивался люд, стар и млад, мужчины и женщины понемногу заполняли площадь, с почтением глядя на странную девчушку и с презрением и какой-то раболепной заинтересованностью то и дело поглядывали на чужака. Некоторые из вновь прибывших подходили к уже зажженным очагам пламени и поджигали принесенные с собой факелы, отчего света на площади в разы прибавилось, и все происходящее вокруг таинство становилось все отчетливее видно. Домики вокруг уже не были столь мрачны, коими казались пару минуток назад, а вдалеке стала различима большая крепостная стена из массивных бревен частокола, опоясывающая весь лесной поселок. Как оказалось, деревенька находилась в густом лесу, но на фоне исполинского дуба то и дело выглядывающие из темноты остальные деревья меркли в его тени. В какой-то момент на улице уже яблоку негде было упасть от собравшейся толпы, что немало удивило мальчугана.