Арсений Зензин – Поперечные (страница 9)

Вот только силы судьбы по всему с ними еще не закончили, благословенны просящие, ибо добазаряться, хотели рейтинга и просмотров? Распишитесь!

Протяжным металлическим скрипом вздрогнула куча камуфляжного брезента, раскинувшаяся холмиком пред створами ангара, поднимаясь и обрисовываясь формами чего-то не совсем маленького и не сулящего вдохновлённых перспектив, постепенно по мере роста загоняя членов отряда в стыдливую тень.

Из-под полога, разложившись множеством сложных суставов, пронизанных гидровлическими поршнями и пневматическими системами под тяжелыми наслоениями брони, грохнув, опустилась на землю первая серо-черная роботизированная конечность, ну ровно лапа какого насекомого, вбив в грунт четыре острых когтя для пущей устойчивости. На противоположном крае манёвр повторила вторая, затем третья и четвертая.

«Душила жаба гадюку!» – как-то глубокомысленно процедила Агидель.

Стримеры медленно пятились назад, поймав в прицел сокрытую до поры основу громадного четырехлапого механического демона.

– Аги, нам стрелять? – как-то вразрез внешности совсем пискляво поинтересовался Эйно, ну будто вдохнул гелия.

– По пяткам, полудурки, ищите укрытие! – много отобразилось в момент активации и развёртывания нового противника на лице Агидель, но юноша не видел мимики чуть мертвой из-за аугментированной черным хромом и углепластиком челюсти, ракурс линзы дрона был не тот.

Но вот то, как, судорожно сбиваясь в движениях, девушка отбросила катану и даже не сразу смогла активировать вспомогательные функции своего Фамаса, гулом нагнетающие энергию на электроды модификации ствола, говорило о многом.

Рийго неоткуда было знать, что пред бесноватой особой сейчас, разорвав грань реальности, восставал кошмар прошлого. Ученые называют этот синдром фантомной болью, обуславливая зуд и приступы уже ампутированных конечностей и органов памятью мозга. Вот только не зуд и не фантом океаном муки и сбившимися видениями её долгой транспортировки в ближайший госпиталь, пронеслись пред Агидель, снова безжалостно окунув в океан нестерпимых страданий.

Но как бы то ни было, её духа и выдержки хватило, чтобы не встать в стопор, а переборов страхи, начать действовать, бегом стыдя иного русака скачками, очутившись за бетонным углом ангара, на ходу по общему каналу давая распоряжение. – На прямой контакт не выходить! Карачун! (Вот ведь попали, сука! – в эфире прозвучал голоc Ловкача) укомплектован под головным модулем крупным калибром. Один выстрел и отступление в другую позицию. Второстепенным у него идет роторный пулемёт и пусковая установка, он на раз определит ваше положение и шмальнёт термитной ракетой. Уязвимые места – привод шасси двигательного аппарата и сочленения суставов.

«Карачун» – одно это слово выморозило нутро оператора! Древний славянский миф, воплощенный в металле, приводах и передовых военных технологиях времен войны. Самоходная тяжеловооруженная роботизированная платформа на облегченной базе первых вариаций танков – пауков. Только пилота сменил в ней довольно развитый ИИ, а передовые системы обнаружения в довесок к гибким поведенческим протоколам, внедренным в сложную смесь механизмов на пике робототехники, многократно повысили кпд по истреблению всего живого, не внесенного кодировкой или маячком в реестр.

Панический мозговой штурм Рийго развеяли первые выстрелы, обратившиеся бойней. Припав на колено, Аги, выцеливая один из суставов ближайшей конечности, выпустила две короткие очереди, разорвавшие хитрыми запрещёнными боеприпасами бронированные кожухи, чуть повредив движущие механизмы, пошедшие искрой да скрежетом.

С завидной прытью крутанулась под брезентом башня, скинув матерчатую преграду обзора, и юноша с высоты полета свободного Б.П.Л.А. узрел черно-серой камуфлированной окраски продолговатый головной модуль – башню, венчающую хитрую систему шасси, собравшей воедино приводами, рамами и поршнями конечности. Изогнутый преломлением брони, вытянутый вперед клюв треугольной формы, в довесок к прочим напастям пестривший кубиками динамической брони. Слева к башне примыкало шестиствольное чудище, а справа барабанного типа пусковая установка. Небольшим козырьком прикрытая оптическая линза визора на самом конце модуля блеснула адовым венозно-кровавым свечением, а ствол, теряющийся в сочленениях корпуса прямо под ней, харкнул размеренной канонадой, вчистую разнеся угол ангара, обнажив в бетонной плоти костяки арматуры, далеко расшвыряв шрапнелью обломки.

Ведущей, к облегчению Рийго, там уже не было! Камера Агидель отобразила бегущую вокруг сооружения девушку, норовившую зайти с другой стороны.

– Стой! – определив амплитуду продвижения карачуна, ломанувшего, перебирая лапами, к противоположному концу ангара, из-за которого вот-вот должна была показаться девушка, связался с ней Рийго, в ответ услышав только: Вали оттуда!

Вторых просьб и заискиваний не потребовалось, тем паче свободный дрон, вильнув манёвром уклонения, пропустил мимо себя отстрелянную пусковой установкой карачуна ракету, стремительно чертя конденсационным следом небеса набиравшую высоту.

Теперь скалолазные подвиги пушистых верхолазов – бельчат повторил Рийго, сам после и не помнивший, как преодолел каменистый барьер своего могильничка, петляя меж серых стволов сухарника, устремившись глубже в чащу.

Запоздалое озарение об оставленном пистолете и вся горечь утраты табельного смылась разрывом и огненной круговертью, воцарившейся на месте прошлой дислокации оператора, ей вторили и прочие взрывы, виднеющиеся через мертвую пущу за стенами базы. На раз вразумив – радиотрансляции под эмбарго, оператор, присев за раскидистым пеньком, вернулся, восстановив синхронизацию к дрону, парящему над баталией.

Видывал Рийго пару кинолент, снятых в честь долгой освободительной войны народов Калевалы и Суоми! И творящееся на аванпосте безумие не уступало их масштабам по спецэффектам. Длинные, практически бесшумные очереди импульсных винтовок гекат, свист ручного пулемёта Эйно, словно лазером прошивавшим базу, почти терялись в канонаде тяжёлых орудий карачуна, застывшего на месте, раскинув широко лапы, дико вращавшего башней на триста шестьдесят градусов, переключаясь с целей.

Эйворы, Ловкач и здоровяк, перебежками меняя огневые точки, тут же разрываемые попаданием тяжелых снарядов или выжженные своеобразным артобстрелом ракетной установки, едва успевали оцарапывать робота, только их число спасало стримеров от неминуемого уничтожения. Но вот укрытия: контейнеры, модульные здания казарм и остовы старых автомобилей таяли на глазах, медленно, но верно обращаясь в изрешеченный утиль или пожарища, всё меньше оставляя места для манёвра.

К леденящему душу ужасу Рийго, отчего-то в синхронном обстреле карачуна не участвовала Аги, а задняя часть ангара, пронизывая естество липкими нитями страха, обратилась в чадящую смогом россыпь обломков, обнажившую внутренний сокрытый бетоном каркас металлоконструкций, нерушимого вида основание внутренних стен, явно бункера, цельных пластов желтоватого победита. Но нет, вернув разуму ясность, он вышел из полной синхронизации с одним БПЛА, окинув куб энграммы в глубине разума, сьемка с закреплённого за Агидель дрона продолжала вестись.

Ведущая не участвовала в водовороте замеса, а молниеносными зигзагами и перебежками подбиралась как можно ближе к карачуну, выжидая, покуда вниманием линзы и прочих сканеров робота завладевали прочие члены отряда, выныривающие из укрытий, отворачивая башню от неё. Вот она, выдернув магазин, сменила его новым, оказавшись у приснопамятного развороченного угла, откуда первый раз обласкала противника. Тряхнув головой решительным жестом, сорвалась в стремительном броске до цельнометаллического демона, как назло, именно в этот момент обернувшего головной модуль на неё.

Иной раз наши поступки совершаются одними инстинктами, продиктованными защитой близких или собственным выживанием. Алая линза клюва карачуна смертью глянула на бегущую на него Агидель, а после робот утратил визуальный контакт, грохнув размеренной стрельбой мимо вильнувшей девушки. Его визор застил дрон, ниспосланный волей Рийго, зависший у головного модуля.

И снова вечность растянулась действительностью, замедлив времени неукротимый бег. Камера с плеча ведущей, давящей по педалям, вокруг которой взрывалась попаданиями земля, запечатлела в деталях, как девушка, очутившись в самой тени карачуна, пала на колени, подкатом проскользнув меж его широко раскинутых лап, задрав Фамас вертикально вверх, высадив всю обойму в основание шасси, сплетенного механизмами под башней. Пробивная сила патронов двойной активации не только разнесла рамы и приводы, не защищённые бронированными кожухами, она обругала само нутро башни, заставив робота потешно завалиться набок, перебирая лапами в попытке вернуть равновесие, утраченное вместе с электронными гироскопами и прочей высокотехничной начинкой. Полураздавленным пауком, сотрясаясь корчами остаточных сигналов, карачун высадил с десяток выстрелов по створам ангара и сложился в груду лома, чуть содрогающуюся и идущую дымком со всех сочленений башни.

Рийго, оборвав синхронизацию и сьемку, выдохнул не хуже оперативников, сызнова опорожнив желудок.