Арсений Головачев – День города (страница 1)
Арсений Головачев
День города
Глава 1. Сторожа
Если долго смотреть из окна во двор пермской брежневки, может появиться стойкое желание выпить. Если выпить, но продолжать смотреть, то непременно станет лучше. Старые дворы, подобные этому, могут вдохновлять только местных жителей, нагонять воспоминания ушедших дней. Ржавые сломанные качели, «вечная» железная горка, квадрат песочницы без песка, славно отремонтированная скамья поодаль. А ещё вечная грязь: трава начинала продираться здесь только к середине июня. Всегда стояла вода, и в лужах отражались окна пятиэтажки, что была напротив.
Андрей докурил сигарету и закрыл фрамугу балконного окна. Нужно было собираться. Погасив свет, он вышел и, как всегда, встретился с соседями на лестничной площадке. Соседку Нину, с которой был заочно знаком, он вообще видел от силы раза три за всю жизнь, а нынче она была в отъезде. Зато постоянно натыкался на её четырёхлетнего сына и мать. Та традиционно волокла внука за руку через прихожую, подставляла ему маленький стул, заставляла надевать обувь. Обувь он будет надевать долго, около пяти минут.
– Добрый день… – поздоровался Андрей.
Он знал, что старушку зовут Лидия, но отчества не помнил. Поэтому обращался просто на «вы». Пацана звали Олег.
И она пропускала, шагнув обратно к себе в квартиру и слегка прикрыв дверь.
– Спасибо.
Она что-то ещё говорила вслед, но Андрей, как всегда, не дослушал и быстро спустился вниз. Двор был пустым, под берёзой поодаль от подъезда стоял его старенький «опель». «Опель» заведётся сегодня с полпинка, а потом Андрей выкатит на пустую односторонку, в этом не было сомнений. Но если поберечь автомобиль и прогреть мотор хотя бы минут пять, то один из выездов перегородит мусоровоз. Андрей не стал ждать, врубил печку на максимум и тронулся.
Пока он ехал, немного ёжась от холода, он думал о том, что лучше бы успеть приехать к Кеше до прихода Матвея. Матвей обязательно скажет что-то не то. А Кеша человек ранимый, пусть никому в этом и не признается, да и, откровенно говоря, Кеша «поплыл». Знать бы, сколько ещё у него есть времени. Привыкать к новому Кеше откровенно не хотелось.
Если вы живёте в крупном провинциальном городе, вы часто будете попадать в своеобразную ловушку повторяющихся циклов, где человек, который ещё вчера не хотел жить, с утра по привычке жить продолжает, озираясь вокруг, повторяя за всеми и за собой вчерашним. Провинция тем и кажется угрюмой. Столицы в этом смысле кажутся ветреными и переменчивыми, со своими толпами туристов, всегда удивлённых и очень заинтересованных, подросткового вида лимиты, приехавшей из регионов, рабочих из Средней Азии. Столицы не кольцуются, МКАД – это выдумка, Садовое – только в песнях, так думал Андрей. Ну, а в посёлках и городах поменьше, надо полагать, время вообще не шло. Календарь там переворачивает Харон, совмещает на полставки. Скоро оттуда вообще все уедут, главное свет на вокзале вырубить, не забыть. Откуда там вообще люди берутся – непонятно, вроде бы все уже здесь.
Между второй и третьей передачей в районе правого переднего колеса что-то засвистело, но, стоило ускориться до 30-40 километров в час, звук как бы уходил. Андрей, наверное, уже пару лет слышал это и продолжал ездить как ни в чём не бывало. Надо было всё-таки успеть до прихода Матвея, поэтому он ускорялся. Держаться в левом ряду на пожилой машине было непросто, не хотелось рвать двигатель, а сама она явно не успевала. Свежие молодёжные «корейцы» моргали дальним светом в спину с требованием пропустить, но Андрей оставался при своём. Ему хотелось заворчать в зеркало заднего вида, но он сдерживал этот порыв. Тут всё просто: коль заворчал за рулём – считай, уже старик.
В районе Гознака собралась пробка, часть потока уходила на вокзал, остальные несчастные плелись прямо до колхозного рынка, иногда уступая и пропуская въезжающих с второстепенных. Телефон, небрежно брошенный на пассажирское сиденье, пока молчал, но скоро должен был зазвонить, Андрей ждал этого и искоса поглядывал на него. Во времена его юности было принято обмениваться мобильными телефонами, если модели сопоставимы. Так было веселее. А потом молодёжь в коротких штанах и магнаты индустрии превратили мобильник сначала в средство самовыражения, а потом, как ни странно, снова в роскошь. Андрей, тем не менее, воспринимал свой телефон как расходник.
«Добрый день, с вами радиостанция «Голоса Прикамья» и наша утренняя передача. Сегодня для вас на микрофоне работает Вячеслав Барщевский и Юрий Коц – за звукорежиссерским пультом. Предлагаю вам разобрать сегодня так называемую дорожную карту строительства Северного обхода города с нашим экспертом…»
Фоновые звуки радио успокаивали, знакомая радиопередача не могла заинтересовать, однако работала как колыбельная для мозга. Андрей пару минут ехал, погрузившись в себя. Вскоре, однако, звук радиоприёмника пришлось всё-таки уменьшить, потому что телефон наконец зазвонил. На экране мобильника высветилось: дочь.
– Привет, пап… – она говорила медленно, как бы нехотя и между прочим. – Мама вчера сказала, что мы уедем обратно через неделю.
– Привет-привет. Значит, ещё успеем повидаться.
– Завтра у тебя выходной? – без интонационной паузы спросила дочь, былая вальяжность улетучивалась.
– Нет, но я свободен с утра.
– Тогда отвези меня в центр в девять.
– В девять у тебя, понял.
– Пока.
Когда Андрей подъезжал на место, он увидел машину Матвея и припарковался рядом. Матвей был внутри и махнул Андрею рукой, мол, сиди, сейчас подойду. И начал суетливо собираться, заглушил двигатель, похлопывая себя по карманам, полез зачем-то в бардачок. Андрей в это время успел посмотреть на небо, отметил, что дождю скоро быть, а потом высунул руку в окно и почувствовал, как пара капель упала на пальцы. «Сейчас ещё сильнее польёт», – подумал он. В этот время передняя пассажирская дверь открылась, и в машину ввалился Матвей.
Он был немного грузный, но на лицо выглядел даже моложе худого Андрея. Андрей однажды спросил, какого тот года рождения, на что Матвей в привычной для него манере отшутился: «А ты чего в паспорт ко мне лезешь? В ЗАГС меня затащить хочешь, Андрейка. А вот фиг тебе, живи дальше во грехе!». И Андрей больше не спрашивал. Да и не было в этом особого смысла. По разговорам Матвей мог быть как и одного с ним возраста, так и старше лет на десять. Это становилось заметно, когда Матвей напивался с Ивановичем, которому было за пятьдесят, и начинал всех называть сынами и дочками. Возможно, и небезосновательно.
– Короче так, Дюха. Давай его пролечим чем-нибудь, что ли, – в этот момент Матвей достал из внутреннего кармана куртки коньячный шкалик. – Накачаем хорошенько, да отпустит его.
– Ни черта мы не сможем, мне кажется, – покачал головой Андрей. – Мне кажется, поздно уже. Но если попробовать…
– Ну не хочешь по старинке, так давай профессионалов вызовем. – Матвей убрал шкалик в правый внутренний карман, полез в левый и извлёк оттуда уже 250-граммовую бутылку водки.
Андрей промолчал.
– Чего молчишь, mon ami, какие ещё-то идеи? Ну давай отвезём его ко мне, там прокапаем, можно вообще за город, я договорюсь… – на этих словах Матвей откупорил чекушку и с ничего не выражающим лицом сделал пару глотков. – Теперь ты за рулём. Только кто его потом в область возить будет? Мы с тобой? А так хоть пешком дойдёт, я-то не откажу. Только не совсем мой профиль. Но хоть отоспится.
– Ладно, пошли посмотрим, – вздохнул Андрей и вышел из машины.
С неба тем временем капало всё сильнее. Вообще погода стояла для Перми очень типичная: серое низкое небо, подпитывающий его промышленный смог, периодический дождь, который сам по себе начинался и заканчивался, будто бы вообще не обращая внимания на облачность. Старожилы знавали годы с минимальным количеством солнечных дней, когда хмурая осень переходила в мокрую зиму, и отсутствие сильного мороза постепенно полностью стирало у людей память о солнце, словно на генетическом уровне. Ситуацию не исправляли даже дождливые май и июнь. Андрей шёл через маленький сквер, где за поворотом ждал их друг – художник и поэт, смотрел вверх и думал о том, что, в сущности, какие же они с Матвеем ничтожества.
– Знаешь, Моть, что ещё можно добавить в наш список паршивых вещей?
Матвей остановился и грустно посмотрел на Андрея.
– Валяй, удиви.
– Это то, что, если забрать у нас нашу высококультурную жвачку типа кофе на заправках и выплат по кредитам, то мы очень слабо будем отличаться от условного неандертальца, который выглядывает из пещеры и ждёт у моря погоды. А вот Кеша ещё чем-то отличается.
– Ну, опять тебя понесло.
– Нет, ну серьёзно… Вот нахрена мы к Кеше сейчас привязались? Чтобы – что? Что мы ему можем предложить?
– Ты говоришь очевидные вещи, Андрей. И ты, безусловно, прав. Но быть гением не каждому дано. А человеку надо как-то жить. А ещё… А ещё пошёл ты к черту!
– Я хотел сказать, что мы с тобой – два урода, которым уже ничего не надо. Кеша не такой, а мы сейчас его будем убивать.
– Обязательно будем, но мы не больно его убивать будем и не до конца. Тебе ведь нужен Кеша, как без него?