Арсен Аветисов – Прикладная нарратология. Теория, методы и анализ социальных и политических повествований. Как истории формируют власть, идентичность и реальность (страница 9)
Следующее исследование касается способности убеждать людей. Как так, что не всегда логичная эмоция становится более веским аргументом доверия и убедительности, чем логика в причинно-следственных объяснениях? В чем дело, как это происходит? Всё дело в гормонах.
Наряду с половыми гормонами окситоцин является одним из главных гормонов, регулирующих социальную жизнь. Он способствует поддержанию и укреплению связей, помогает людям почувствовать Если окситоцин закапать в нос, люди начинают лучше понимать настроение окружающих, становятся крайне восприимчивыми к сигналам и стимулам для установления хороших отношений с ними, становятся более доверчивыми. Участники эксперимента чаще находили показываемых им людей заслуживающими доверия настолько, что готовы были делиться с ними личной информацией.
Окситоцин также вырабатывается, когда люди ощущают заботу и доверие, что мотивирует взаимодействие и укрепляет способность к эмпатии. Если надо кого-то в чем-то убедить, то достаточно вызвать у него сочувствие, и моделируя это эмоциональное воздействие, можно мотивировать людей совершать определённые поступки.
Учёный Пол Зак изучал способы, как без использования медикаментов «взломать» систему выработки гормона окситоцина, чтобы заставить людей совершать определённые совместные действия. Он провел простой эксперимент: на благотворительном мероприятии, целью которого было собрать пожертвования, двум группам участников демонстрировали два разных видеоролика. Первый ролик – кадры, составляющие формализованное повествование, факты, сообщения. Во втором ролике те же факты и образы были собраны в форму драматического повествования и сопровождались эмоциональным текстом. После просмотра второго ролика аудитория жертвовала намного больше денег, при том, что информация в обоих роликов была идентична. То есть можно направлять людей совершать определённые, даже нерациональные поступки, если моделировать их эмоции.
Таким образом, если для внимания нужна эмоция, то, для того чтобы поверить – сопереживание. К распространенному афоризму «Никому верить нельзя» можно прибавить комментарий «и себе тоже».
С внедрением функциональной МРТ исследования мозговой деятельности перешли на совершенно новый уровень. Нейробиолог из Принстонского университета Ури Хассон измерял мозговую активность женщины с помощью такого фМРТ. Измерения производились в то время, когда исследуемая женщина рассказывала волновавшую её личную историю ещё пяти людям. Было обнаружено, что и у этих испытуемых активизировались те же области мозга и реагировали таким же образом и в те же самые моменты, что и у самой рассказчицы. На основании этого Ури Хассон сделал вывод, что, когда люди вспоминают что-то, мечтают или их озаряют идеи, в мозгу начинают работать специфические нейронные паттерны. И для мозга в этом смысле нет различия – происходило ли это с самим человеком, он это где-то прочитал или ему об этом рассказали.
Очень часто в своем поведении люди поступают так, как им рассказали об этом, принимая опыт рассказчика за свой. Когда группе испытуемых без специального военного опыта предлагают обезвредить имитатор взрывного устройства, то все ищут синий и красный провод, потому что они сотни раз видели это в кино. Увидев в ночном небе перемещающийся светящийся овальный объект, большинство думает об инопланетянах, потому что это единственное, что им рассказывали о перемещающихся светящихся овальных объектах в небе. Понимая, как мозг создаёт мировоззрение, мы впервые получаем возможность не только управлять вниманием других, но и возвращать себе власть над собственными историями.
Глава 3. Энергетическая концепция мозга
Человек редко осознаёт, что большая часть его жизни управляется не решениями, а экономией. Не экономией денег, а экономией энергии. Мозг устроен так, что его главная задача не в том, чтобы искать истину, а в том, чтобы тратить как можно меньше ресурсов, сохраняя способность выживать и ориентироваться.
Именно поэтому человек так часто живёт готовыми историями. Нарратив – это не ошибка мышления, а его энергетически выгодная форма. История позволяет мозгу не думать заново, не пересчитывать мир каждый раз, а пользоваться уже собранной моделью реальности.
Основоположник так называемой дефолт-системы мозга Маркус Райхл объясняет, что мозг непрерывно занят тем, что выстраивает внутреннюю модель окружающего мира. Создаваемая мозгом модель как прогноз помогает ему предсказывать и подготовиться к событиям. Пока прогнозы сбываются, мозг не подключает внимание человека. Внимание – это всегда дорого и энергозатратно. Но, если случается нечто, что не соответствует прогнозу, человек непременно обращает на это внимание.
И так во всём. Человек в обычной жизни реализует существующие программы своего поведения и использует их для построения своего мировоззрения. В ситуации необходимости, мы скорее готовы корректировать существующие и принимать готовые формы и сценарии, чем создавать новые. Именно такой энергетической концепции мозг руководствуется и упорно, но незаметно следует.
Для мозга его функционирование своего рода бизнес. А бизнес – это искусство работы с ограниченным ресурсом. В случае мозга ограниченный ресурс – энергия. Для «производства» жизни энергия человеку нужна постоянно. В животном мире, да и в мире людей для решения вопроса с энергией выстраиваются свои «пищевые цепочки».
Люди, сами того не замечая, осторожно подходят к новым мыслям и более того – очень и очень рачительно относятся к своему воображению и работе мозга в целом. Человек, в определённом смысле, бережет его, но своеобразно. Например, больше использует так называемую житейскую мудрость или привычки, порожденные опытом прошлого или поучениями старшего поколения.
Или, например, человек порой искренне говорит, что ему лень, что он удовлетворен и приводит множество всякого рода объяснений и аргументов сложности проблемы. Представляющиеся человеку сложности – это уже само по себе лучшее оправдание его бездействия. Люди не готовы платить за изменения, но они не могут себе в этом признаться. Потому что даже не они не хотят изменений, а их мозг этого не хочет. Это может показаться невероятным, но зрительные центры мозга потребляют такое колоссальное количество энергии, что это даже трудно вообразить.
В зависимости от готовности размышлять и действовать и в порядке уменьшения этой готовности, людей условно можно разделить на три группы: те, кто активно управляют происходящим, те, кто наблюдают и понимают происходящее и те, кто удивляются происходящему. То есть если встречаешь человека, постоянно удивляющегося происходящему, то с уверенностью можно предположить, что он не готов что-то менять даже в том, что его удивляет. Терпеливое наблюдение требует больше энергии, а созидание и управление – это верх энергетического расточительства. Но именно это энергетическое расточительство и есть условие и источник для развития человека.
Развитие начинается там, где вы решаетесь на энергетически невыгодный шаг – думать, сомневаться, пересобирать смысл. Именно в этом месте нарратив перестаёт быть автоматической программой и становится инструментом выбора. С этого момента и начинается прикладная нарратология.
Глава 4. Прикладная нарратология: как появилась практика работы со смыслами и что она делает возможным
Прикладная нарратология возникла в тот момент, когда стало ясно: понимание истории не освобождает, если человек продолжает в ней жить. Нужно было не только видеть и объяснять нарратив, но и научиться с ним работать – менять его, пересобирать, делать пригодным для жизни.
Эта глава посвящена тому, как возникла прикладная нарратология, чем она отличается от двух других подходов и почему она становится одной из ключевых дисциплин XXI века.
Прикладная нарратология – самая молодая и самая динамичная ветвь нарративных дисциплин. Она работает не с текстами и не только с восприятием, а с жизненными историями, которые формируют поведение, решения, отношения и идентичность.
Это дисциплина, которая говорит: если жизнь – это история, значит её можно пересобрать, трансформировать. Если история создаёт решения, значит можно изменить решения, изменив историю. Если человек чувствует себя увязшим в какой-либо ситуации, значит увязла не жизнь, а сюжет.
Чтобы понять силу прикладной нарратологии, надо пройти путь от философских корней до современных методов. Её история – это не линия, а соединение трёх мощных потоков, которые долго существовали отдельно: философского, психологического и культурно-лингвистического. И только в конце XX века они соединились, дав рождение подходу, который сейчас используют лидеры, психологи, коучи, менеджеры, педагоги, общественные стратеги и люди, желающие перестроить собственную жизнь.