Арсен Аветисов – Прикладная нарратология. Теория, методы и анализ социальных и политических повествований. Как истории формируют власть, идентичность и реальность (страница 11)
В организациях специалисты увидели те же механизмы: каждая компания живёт внутри истории о себе. Эта история отвечает на вопросы: кто мы как команда; что для нас важно; чего мы избегаем; как объясняем свои успехи и неудачи; на какие цели претендуем.
Если корпоративный нарратив устарел – организации пробуксовывают в развитии, даже если стратегии выстроены правильно. Если нарратив обновлён – изменения проходят легче и быстрее.
Лидер, который владеет нарративной технологией, влияет не только на действия людей, но и на смысл, в котором эти действия совершаются.
Современная педагогика перешла от передачи информации к созданию образовательных историй, траекторий развития, игровых сценариев обучения, проектных циклов, «путешествий ученика». Потому что запоминается «история», а не «данные». Если курс или урок – это сюжет, мозг сам выстраивает причинность и мотивацию. Ученик получает не информацию, а сценарий, по которому он движется. Это резко повышает мотивацию и понимание.
По сути, социальные сети уже сделали каждого человека редактором, режиссёром, автором, и героем собственной истории. Это усилило нарративность цифрового мира, где сторис – микросюжеты, блог – долговременная история, пост – заявка на интерпретацию, аватар – символическая версия «я», комментарий – часть речевого сюжета, а любые лайки – социальная поддержка истории. Прикладная нарратология в этом направлении изучает, как формируются цифровые версии личности, как история влияет на самооценку, как алгоритмы усиливают определённые сюжеты, как цифровые травмы создаются через интерпретации, как социальный образ начинает управлять реальным.
Нарратив – это не только про людей, это про страны. Каждое государство живёт в истории о свободе и справедливости, процветании и борьбе, боли и возрождении. Политические движения – это нарративы, протестные – другие нарративы, общественные конфликты – столкновения сюжетов. И прикладная нарратология работает здесь как сильнейший инструмент. Она анализирует коллективные мифы, предсказывает реакции общества, проектирует новые символы и смыслы, снижает напряжения и создает объединяющие истории. Это уже уровень государственных стратегий.
Общественные процессы сегодня требуют специалистов, способных работать с коллективными историями так же точно, как инженеры работают с конструкциями. Политики, государственные коммуникаторы, культурные институции – все они создают, корректируют и транслируют нарративы.
Например, как общество воспринимает идею справедливости; какой образ будущего ему предлагается; как интерпретируются кризисы; какие ценности становятся общими; как объясняется успех, ответственность, свобода.
Прикладная нарратология даёт инструменты, которые позволяют работать с этими большими смыслами без манипуляции и без давления – через честное управление рамками восприятия.
Несмотря на множество направлений, дисциплина стоит на четырёх фундаментальных принципах.
1. История управляет поведением. Люди действуют не в реальности, они действуют в своих версиях реальности. На пример: два человека получили повышение. Один говорит: «меня оценили», второй: «хотят нагрузить ещё больше, потому что я удобный». Один счастлив. Другой разочарован. Событие одинаково, истории разные, поведение противоположное.
2. Историю можно изменить. Это самая революционная мысль. История – не данность, а конструкция. И раз она создана – значит, может быть создана заново. Но не фантазией, а структурной работой.
3. Новая история требует действий. Это главный фильтр прикладной нарратологии. Если человек говорит: «я начинаю новую жизнь», но не делает ни одного шага, это не история. Это желание. История – это то, что подтверждено действиями.
4. История должна быть экологичной. Новая история должна соответствовать ресурсам, совпадать с ценностями, быть реалистичной, учитывать окружение, быть устойчивой, опираться на внутреннюю правду. Прикладная нарратология не создаёт героические фантазии. Она создаёт рабочие жизненные сюжеты. Отсюда высокая планка работы нарратологов.
Прикладной нарратолог – это не наблюдатель. Это специалист, который помогает сотруднику и компании перейти из одной внутренней конструкции в другую – более точную, более реалистичную, более живую.
Есть три причины, по которым она становится ключевой практикой XXI века.
1. Мы живём в мире быстрых изменений.
Индивидуальные биографии стали менее линейными: человек несколько раз меняет профессию, стиль жизни, сферу деятельности. Каждому изменению предшествует трансформация истории: кто я теперь, что для меня важно, куда я иду. Нарратолог помогает пройти эти переходы осознанно.
2. Стратегии перестают работать без смысла.
Организации больше не могут полагаться на старые модели управления. Командам нужен общий язык, общее объяснение происходящего. Это и есть нарратив – понятная и честная история, которая объединяет людей.
3. Общество нуждается в ясных интерпретациях.
В эпоху информационной перегрузки нарратив становится не инструментом пропаганды, а инструментом навигации. Людям нужно понимать, как интерпретировать реальность, в которую они попадают.
Прикладная нарратология работает на стыке трёх вещей: понимания, смысла и действия. Она не предлагает простых решений. Она создаёт пространство, где человек может трансформировать свою внутреннюю логику так, чтобы его жизнь стала более осмысленной и управляемой. Прикладная нарратология – это дисциплина, которая работает не с иллюзиями, а с возможностями.
Она не обещает лёгких изменений, но даёт индивидууму и системам главное – право и инструменты быть авторами своей истории. В мире, где факты меняются быстрее, чем человек успевает их осмыслить, именно нарратив становится основным навигационным инструментом.
И тот, кто умеет с ним работать, получает не контроль над реальностью, а способность в ней ориентироваться.
Часть третья
Глава 1. Что такое нарратив
Человек редко осознаёт, что большую часть жизни действует, исходя из своей интерпретации реальности. Мы реагируем не на факты, а на смыслы, которые этим фактам приписали. Факты происходят быстро, истории остаются надолго – и именно они формируют судьбу. Французский историк Жак Ле Гофф писал, что история страны – это не только документы, но и коллективные мифы, которые общество передаёт из поколения в поколение. Точно так же и человек живёт мифологией собственного опыта.
Когда мы говорим «нарратив», мы имеем в виду не художественный прием, а скрытую структуру сознания, механизм, который связывает прошлое, настоящее и будущее в единое повествование.
К примеру, во Франции этот механизм особенно очевиден, потому что сама страна живёт в мощных исторических нарративах:
– нарратив свободы (Великая революция),
– нарратив достоинства (Де Голль и движение Сопротивления), нарратив стиля и уникальности (культура, мода, философия),
– нарратив травмы (оккупация, поражения, войны),
– нарратив рациональности (Просвещение),
– нарратив бунта (май 1968).
Эти сюжеты веками формировали поведение общества. И то же самое происходит на уровне личности. Чтобы понимать человека, нужно понимать историю, которую он о себе рассказывает. Чтобы изменить его, нужно изменить эту историю.
Человек думает, что он живёт в событиях. Но он живёт в историях. События короткие, истории – длинные. События беспорядочные, истории – связные. События нейтральны, истории – значимы. И самое важное: события на нас влияют меньше, чем истории, которые мы о них рассказываем.
Нарратив – способ, которым человек всё объясняет. Это структура, в которой он ищет смысл. Это каркас идентичности. Это та реальность, которую каждый выбирает – осознанно или нет. Если до этого мы рассматривали три школы нарратологии, то теперь мы спускаемся на уровень ниже – к самому явлению и его механизму.
Термином «нарратив» (от латинского «narrare» – повествовать) в общем смысле обозначают повествование о взаимосвязанных событиях в виде последовательности слов или образов, или того и другого вместе. Отличие нарратива от истории в том, что история – это последовательность событий, основанная на действиях её персонажей, где есть сюжет, фабула, персонажи. Нарратив же – особый способ изложения этой истории и включает в себя и саму историю.
Термин «нарратив» был привнесён из историографии и, в частности, из концепции так называемой «нарративной истории». Согласной этой концепции, исторические события рассматриваются не как результат закономерности каких-то процессов, а в контексте их описания, в непосредственной связи с их интерпретацией. Контексты и интерпретации – основа идеи такого подхода изложения, поскольку благодаря им можно привнести в историю субъективный смысл, не искажая фактов и действий, включить в повествование то, что изменяет их восприятие и последствия от их изложения. Последствия – это идеи, действия, умозаключения. Благодаря интерпретациям в нарративе всё множество переплетающихся событий, фактов и действий подчиняются цели, причинности нарратива – тому, что называют смыслом.