Арсен Аветисов – Прикладная нарратология. Теория, методы и анализ социальных и политических повествований. Как истории формируют власть, идентичность и реальность (страница 12)
Люди рассказывают истории в виде последовательности слов, которые они выстраивают в действующие образы и процессы. Эту последовательность можно рассматривать не только как череду самих событий, являющихся результатом каких-то процессов, но и как контекст описания этих событий. Другими словами, представлять их интерпретацию так, как человек относится к этой истории, как он её рассказывает и в каких целях.
За последнее время под действием англоязычной политологии во многих языках и средствах массовой информации термин «нарратив» приобрёл дополнительное значение – «высказывание, которое содержит мировоззренческую установку или предписание». На самом деле это довольно откровенная формулировка. Особенно термин «предписание».
Но что такое нарратив, если дать ему не академическое, а общедоступное определение? Нарратив – это способ упорядочить опыт в историю с причинностью, эмоциями и смыслом. Это способ связать события в историю, которая объясняет человеку, кто он, что с ним происходит и почему его жизнь имеет именно такую форму. Это не украшение – это структура, благодаря которой мозг понимает, что происходит. Формула нарратива простая:
1. Нарратив – это не то, что мы пережили. Это то, что мы решили о своём переживании. Факт краток. Интерпретация длительна. Именно она становится опорой или ловушкой.
Один и тот же опыт может породить разные жизни: бедное детство может стать историей ненужности, историей выживания или историей постоянного доказательства собственной ценности. Факт один – нарративы разные.
2. Важно также различать близкие, но разные понятия:
– рассказ – вербализация опыта;
– сюжет – последовательность событий;
– память – хранение данных;
– нарратив – эмоционально-смысловая структура, через которую человек объясняет себе жизнь.
Например, отказ на собеседовании: факт – отказ; сюжет – подготовка, встреча, результат; нарратив – «меня всегда отвергают, потому что я недостаточно хорош».
Меняется не событие – меняется жизнь. Множество нарративов есть во всех сферах деятельности.
Событие: человек переехал в новый город. Рассказ: «я сменил место жительства». Сюжет: «я уволился, собрал вещи, уехал». Нарратив: «я убегаю от прошлого» или «я ищу свободу», или «я наконец выбрал себя». Из одного события – разные жизни.
Есть четыре фундаментальные потребности, которые нарратив решает лучше любых методов мышления.
Потребность в смысле. Если жизнь не складывается в историю, человек чувствует пустоту. Нарратив отвечает: зачем я живу, почему всё так происходит, почему мой путь именно такой, что делает мой опыт осмысленным. Смысл – это всегда результат истории. Смысл – это связующее, которым сознание соединяет опыт.
Потребность в причинности. Мозг не переносит хаос. Человек не может жить в хаосе. Он должен знать «почему это со мной произошло?». Даже ложное объяснение лучше отсутствия объяснения – оно всё равно снижает тревогу.
Потребность в идентичности. «Кто я?» – это не философский вопрос. «Кто я?» – это не биологический факт. Это история. Французская писательница Маргерит Дюрас заметила: «Личность – это версия событий, которую человек выбрал сохранить». Это вопрос нарратива. Человек – это не набор качеств. Он – история, которую о себе рассказывает. И уже эта история определяет: что я могу; что я не могу; чего я достоин; как ко мне относятся; что мне позволено; какой у меня предел возможностей.
Потребность в предсказуемости. Нарратив создаёт систему ожиданий: «если я скажу правду, меня осудят», «если я покажу слабость, меня отвергнут», «если я буду стараться, меня заметят». История задаёт ожидания: могу ли я быть любимым? могу ли я быть успешным? могу ли я быть свободным? ждёт ли меня провал? Человек строит жизнь так, чтобы соответствовать собственной истории.
Нарратология, в свою очередь, позволила объединить нарративы и в самых общих чертах систематизировать правила их создания. Как мы уже знаем, текст в нарратологии изучается с двух ракурсов: с одной стороны это сама история в виде её содержания и событий, с другой – это форма повествования нарратива в виде плана его выражения.
Но и в самом повествовании нарратива существует еще и третий план, тот план, который основывается на первых двух: на содержании и форме. Этот план определяет направление истории, её целевую коммуникацию, а также соответствие формы образам и словам, используемым в нарративе, его целям и смыслам.
Всегда создание историй было неким подобием «сотворения очередной реальности», еще одной допускаемой модели мира. Повествование – это не описание этой модели, а, скорее, инструкция, которая объясняет эту реальность и показывает, как в ней действовать.
Изучая и разбирая нарративы, приходит понимание, что события, персонажи и их действия могут и не быть первопричиной происходящего, а вся история строится на привнесенной в неё идее, на её смысле. Ирония состоит в том, что «искажение рассказа» (narrative bias) является составной частью нарративного мышления (narrative thought).
Пример добротно созданных нарративов – обещания баллотирующихся президентов и сказки Андерсена, притчи Соломона и история государства в школьном учебнике. А что может научить человека лучше, чем его жизнь и её истории? Только другие, профессионально сделанные истории.
Мы можем сказать, что нарратив – это способ, которым человек придаёт опыту форму и смысл. Но этого определения недостаточно, чтобы понять, как именно он работает, какая именно история сейчас управляет его восприятием, решениями и действиями.
Любая живая история устроена не хаотично. У неё есть внутренняя логика, роли, напряжения, ритм и точки опоры. Чтобы увидеть, почему одни истории удерживают человека годами, а другие рассыпаются, необходимо разобрать нарратив не как абстракцию, а как структуру.
Именно к этому мы сейчас и переходим.
Глава 2. Слои нарратива: личный, семейный, социальный, культурный
Человек живёт не в одном нарративе. Он живёт в системе историй, которые накладываются друг на друга, переплетаются, иногда усиливают, а иногда противоречат друг другу. Эти истории формируют не только то, как он понимает себя, но и то, как он воспринимает мир, делает выборы и действует.
Когда человек говорит: «Это просто моя жизнь», он редко осознаёт, что его жизнь уже интерпретирована. Она уже собрана в повествование. И это повествование состоит из нескольких слоёв.
Личный нарратив – это история о себе. Кто я? На что я имею право? Чего мне нельзя? Чего я боюсь? Чего хочу и на что претендую?
Это самый эмоционально насыщенный слой. Здесь живут стыд и гордость, уверенность и сомнение, чувство ценности и ощущение собственной «недостаточности». Именно личный нарратив определяет, какие возможности человек считает для себя допустимыми, а какие – невозможными.
Личный слой кажется самым «моим», но на самом деле он редко бывает полностью автономным.
Семейный нарратив – это истории, которые передаются не столько словами, сколько интонациями, реакциями и запретами. Это фразы, которые человек слышал с детства: «у нас не принято…», «в нашей семье все…», «будь скромнее», «не высовывайся», «людям нельзя доверять», «любовь надо заслужить».
Семья – это мини-государство со своей идеологией. И даже если человек рационально с ней не согласен, его реакции часто продолжают следовать именно этому сценарию.
Семейные нарративы формируют автоматические стратегии: терпение, избегание конфликта, гиперответственность, готовность прийти на помощь, настороженность, трудоголизм. Человек может годами жить в этих реакциях, не осознавая, что они не являются его «характером», а являются унаследованной историей.
Социальный слой – это истории среды, профессии, поколения, города, социального круга. Это история «как у людей бывает». Как принято строить карьеру. Как выглядят «нормальные» отношения. Что считается успехом. Чего стоит стыдиться.
Социальный слой создаёт рамку допустимого. Он незаметно отвечает на вопрос: «А можно ли так жить?»
Часто человек внутренне готов к изменениям, но социальный нарратив удерживает его в прежней истории: «так не делают», «это несерьёзно», «ты уже не в том возрасте».
Культурный слой – самый широкий и самый трудноуловимый.
Это исторический сюжет страны или цивилизации. Он задаёт базовую модель отношений между человеком и миром: мир – это возможность или угроза, мир – это поле свободы или поле долга, мир – это пространство творчества или выживания.
Культурный слой проявляет себя тихо, но мощно. Он редко осознаётся, но именно он формирует глубинное чувство «как вообще устроена жизнь».
Работа с нарративом невозможна без распознавания всех уровней.
Изменение только личного сюжета редко бывает устойчивым, если семейный или культурный слой остаётся прежним.
Человек не придумывает историю из пустоты. Он наследует её, впитывает и конструирует.