Арсен Аветисов – Прикладная нарратология. Теория, методы и анализ социальных и политических повествований. Как истории формируют власть, идентичность и реальность (страница 3)
Бакминстер Фуллер как-то сказал: «Вы никогда не измените ситуацию, борясь с существующей реальностью. Чтобы что-то изменить, постройте новую модель, которая сделает существующую реальность устаревшей». Именно нарративы являются «точкой сборки» модели этой новой реальности, модели восприятия мира человеком и своего в нём поведения. По большому счёту, и сам человек представляет собой перемещающееся в пространстве и времени собрание своих историй. Хотя и само это перемещение тоже есть история, которую называют жизнью.
Нарративы определяют практически всё, что человек «сознательно» воспринимает, ощущает и делает. Что он делал вчера, что он делает прямо сейчас и что будет делать завтра. Это живая ткань его мировоззрения, то, во что он верит, как видит свое будущее, с кем общается, кого любит и как взаимодействует с окружающим его миром. Нарративы определяют где и как он работает, почему он там находится, нравится ли ему его ситуация или нет. И даже то, что по его мнению произойдет, когда он умрет.
Фактически, нарративы управляют, объясняют и планируют жизнь человека. Выполнение этих объясняющих и управляющих программ осуществляется посредством их внутренней интерпретации в сознании. Люди запоминают такие интерпретации и принимают их как возможные или необходимые реагирования при тех или иных обстоятельствах. Каждый раз, внутренне пересказывая себе последовательность действий и их смысл, человек закрепляет их настолько, что не замечает, как следует им. При этом в равной степени люди могут следовать своим своим программам и выполнять как их, так и те, которые им интерпретировало окружение.
И здесь кроется тот самый «тонкий» и опасный момент: мозг, следуя своей незыблемой стратегии экономии энергии, больше склонен использовать готовые истории, а не создавать новые. Этих готовых программ вокруг человека в силу невероятной информационной плотности стало также много, как и чужих интересов. Выбор из них нужных в данной ситуации и жизненно необходимых стало действительно проблемой. Сегодня технологии в состоянии трансформировать сомнительный для жизни самого человека выбор в очевидный выбор для его сознания.
Это самая большая проблема для любого человека и самое большое окно возможностей для его окружения.
Глава 2. Зачем нам три нарратологии
Когда мы произносим слово «нарратив», у людей возникают разные представления. Кто-то думает о литературе, кто—то о политике, кто-то о психологии. И все они будут правы лишь частично. Нарратив – это не один объект. Это несколько параллельных миров, которые описывают одно и то же явление разными языками. Чтобы понять, как это работает, необходимо увидеть все три системы: классическую, когнитивную и прикладную.
Каждая из них сформировалась в разные эпохи, из разных задач и в разных профессиональных средах. Вместе они дают целостное понимание того, как человек создаёт смысл, как живёт внутри своей истории и как эта история может быть изменена.
Эта глава – о том, зачем нам нужны три подхода, почему без них невозможно работать со смыслом и понять какое место занимает каждый из них в современной нарратологии.
Нарратив – это прежде всего способ упорядочивать жизнь. Человек не может жить в хаосе, ему нужно объяснение даже самого хаоса. Он постоянно задаёт себе вопросы: «Что происходит?», «Почему?», «Что это значит?», «Что мне теперь делать?». Ответы на эти вопросы складываются в систему – структуру восприятия, которая превращает поток событий в понятное для сознания повествование.
Когда мы называем что-то «моей историей», на самом деле мы описываем своеобразную внутреннюю карту. Эта карта не всегда точна и не всегда актуальна. В ней могут остаться старые границы, исчезнувшие опасности, искажённые пропорции. Но парадокс в том, то человек ориентируется именно по ней.
Чтобы помочь человеку обновить карту, важно понимать не только то, что он рассказывает, но и то, как устроен сам механизм построения этой истории. И здесь три нарратологии дают три уровня зрения.
Классическая нарратология объясняет: «Как устроена история в виде текста?».
Когнитивная отвечает на вопрос: «Как мозг понимает и создаёт историю?».
Прикладная – на вопрос: «Как история влияет на действие и как её можно изменить?».
Если мы ограничимся только одной из них, взгляд будет неполным. Классическая школа даёт прекрасный язык анализа, но ничего не говорит о внутренней динамике личности. Когнитивная объясняет психические процессы, но не даёт инструментов изменения. Прикладная работает с изменениями, но нуждается в точности и структуре первых двух школ.
В прикладной нарратологии важно уметь видеть сразу три уровня: структуру, восприятие и действие. Тогда история превращается не в абстракцию, а в живой инструмент.
Чтобы представить себе взаимодействие этих трёх подходов, удобно думать о нарративе как о трёхслойной конструкции.
1. Форма (классический уровень)
Каждая история имеет структуру: начало, развитие, кульминацию, развязку. У неё есть перспектива, ритм, характер времени, внутренняя логика. Даже жизненные истории имеют форму – не такую точную, как литературные, но вполне различимую.
2. Понимание (когнитивный уровень)
История работает через механизмы мозга. Мы связываем факты, достраиваем пробелы, упрощаем сложное, ищем причинность. Мозг создаёт смысл, даже когда человек этого не осознаёт.
3. Действие (прикладной уровень)
История становится поведением. Она превращается в убеждения, реакции, границы возможного. Она определяет, что человек считает успехом, что воспринимает как угрозу и какое будущее допускает для себя.
Только сочетание всех трёх уровней даёт возможность работать со смыслом так, чтобы изменения были реальными, а не косметическими.
Важно понимать: у человека нет одного нарратива. У него есть система историй о себе, о мире, о людях, о будущем, о прошлом. Они переплетаются, иногда противоречат друг другу, иногда усиливают, иногда нейтрализуют.
Кто-то живёт в истории «я должен быть сильным».
Кто-то – в истории «мир опасен».
Кто-то – в истории «если я проявлю себя, меня не примут».
Кто-то – в истории «ценность определяется полезностью».
Кто-то – в истории «я имею право на своё».
Каждая из этих историй имеет структуру, когнитивный механизм и практические последствия.
В прикладной нарратологии мы должны уметь различать, какой уровень доминирует: форма, интерпретация или действие. Иногда история звучит как текст – длинный, эмоциональный, насыщенный деталями. Иногда она проявляется как короткая фраза, которая повторяется снова и снова. Иногда она вообще не произносится – она живёт в реакции и действии.
Чтобы работать с историей, специалист должен видеть её как систему: как сюжет, как мыслительный процесс и как стратегию поведения. Эту тройную оптику и дают три нарратологии.
Цель этой части книги познакомить вас с тремя направлениями и показать их практическое значение. Каждое последующее направление расширяет предыдущие, добавляет слой, делает нарратив более объёмным.
Классическая школа помогает увидеть структуру истории. Когнитивные механизмы – понять, на каких интерпретациях держится мировоззрение. Прикладные инструменты – изменить историю так, чтобы она стала ресурсом.
Это совмещение делает прикладную нарратологию мощным инструментом – не художественным, не академическим, а жизненным, позволяющим видеть, как история управляет выбором в прошлом и понимать, каким образом она продолжает действовать в настоящем. Именно с этого места теория перестаёт быть наблюдением и становится действием.
Далее мы будем разбирать каждый из этих подходов по отдельности – начиная с классической нарратологии, языка формы и структуры, без которого невозможно ни понимание истории, ни ее трансформация.
Глава 3. Классическая нарратология
Классическая нарратология возникла из стремления понять, почему истории работают. Она родилась в пространстве текста, формы и структуры – там, где смысл впервые был рассмотрен не как вдохновение, а как результат точной архитектуры.
Эта глава возвращает нас к истокам дисциплины, которая дала язык всем последующим подходам. Без неё невозможно ни когнитивное объяснение нарратива, ни прикладная работа с изменением истории, потому что невозможно изменить то, чья форма не распознана.
Чтобы понять, как современная нарратология пришла к своим идеям, нужно вернуться туда, где она родилась. А возникла она не в психологии и не в социологии, а в литературоведении XX века. Это важно: дисциплина выросла из внимания к тексту, к форме, к тому, как человек создаёт смысл через структурированное повествование.
Классическая нарратология – это дисциплина, которая впервые заявила: история – это не вдохновение, не поток эмоций, не «талант», а архитектура. У истории есть конструктивные элементы, и если их изучить, можно понять, почему некоторые тексты работают и остаются в памяти, а некоторые разваливается уже на втором абзаце. Классическая нарратология родилась из простой, но революционной мысли: история устроена по правилам, и эти правила можно разобрать как механизм.