Арон Родович – Я системная заплатка Эхо (страница 22)

Я развернулся и быстро пошёл обратно туда, где валялись сломанные ветки и обломки стволов. Ноги сами выбирали путь, взгляд цеплялся за форму, за развилки, за трещины в древесине.

И ведь правда.

Такая палка нашлась почти сразу. Потом вторая. Потом третья. Все с раздвоенным концом, будто специально оставленные здесь именно для этого.

В тот же момент что-то внутри щёлкнуло.

Система не появилась перед глазами, не вылезла отдельным окном – просто сразу попало в лог в правом углу.

Разум +1.

Я даже остановился.

– Ага, – выдохнул я. – Значит, всё-таки не тупой.

– Ух ты, ух ты, – раздалось со стороны с явным энтузиазмом.

Я поднял голову.

Эхона стояла чуть поодаль и… выглядела уже совсем иначе. На ней был костюм черлидерши – короткая юбка, обтягивающий верх, открывающий живот, и в руках пушистые помпоны. Она махала ими в стороны, подпрыгивая на месте, словно праздновала забитый мяч, а не плюс один к разуму.

– Мы стали умнее! – почти прокричала она.

Я закатил глаза.

Вот как её назвать, а?

С одной стороны – оскорблять не хотелось. Всё-таки красивая, зараза, и по-своему правильная. С другой – подкалывать она меня будет, судя по всему, постоянно. Прыгать, вертеться, демонстрировать всё подряд… и даже не факт, что из вредности.

Я поймал себя на том, что машинально скользнул взглядом ниже линии талии, и тут же мысленно одёрнул себя.

«Ну хоть бельё было скромное…»

Она остановилась. Посмотрела на меня. Улыбнулась слишком понимающе.

И в следующий миг её нижнее бельё стало совсем не скромным.

– Ты невозможная, – пробормотал я.

Она лишь довольно фыркнула.

Я вернулся к делу.

Взял одну из рогатин, аккуратно вставил желейку между раздвоенными ветками и чуть провернул. Всё встало удивительно плотно, словно эта конструкция изначально так и задумывалась. Концы веток сжали желе, оно слегка расплылось, но удержалось.

Теперь это уже не была просто палка.

Это была булавообразная штука с тяжёлым, полупрозрачным наконечником.

Я почувствовал, как мир снова «щёлкнул» – уже знакомо.

Описание всплыло само собой.

Водяная палка

Урон: 1–2

Магический урон: 6–10

Свойства:

– На один удар создаёт водяной всплеск.

Описание:

Нехитрыми усилиями одного человека был создан новый предмет, который получил странные свойства.

Зачем тратить такие хорошие ресурсы на такую бесполезную вещь?

Но, возможно, именно эта бесполезная вещь однажды спасёт вашу жизнь.

Я хмыкнул.

– Ого, – сказал я вслух. – У Эхо, оказывается, ещё и чувство юмора есть.

Эхона посмотрела на меня с довольным видом, будто это была её личная заслуга.

Глава 10

Я поджал губы, потому что хотелось отшутиться, а шутить мне сейчас было нечем, у меня в руках была водяная палка с желейным наконечником, а на поляне ползали три слайма, и каждый смотрел на меня своими мультяшными глазами так, словно мы сейчас не будем убивать друг друга, а будем устраивать детский праздник, только праздник этот почему-то пах будущей болью и чужими правилами, которые меня не спрашивали, хочу я по ним жить или нет.

Эхона, разумеется, выбрала именно этот момент, чтобы сиять счастливой дурой в черлидерше, и её помпоны ходили ходуном так бодро, будто подзаряжались от моего раздражения, а улыбка была шире, чем у людей, которые действительно радуются, потому что она радовалась не моему успеху, а тому, что у меня всё равно метается взгляд из стороны в сторону, даже если я изображаю каменную рожу.

Я шагнул к краю поляны и остановился, прикидывая дистанцию и траекторию, и то, как быстро одна желешка с глазами решит, что я часть меню. Рыжий, огненный, был ближе всего к моей стороне, и я держал его первым номером ещё до того, как Эхона закончила свои подпрыгивания, потому что водяной всплеск по огню должен был сработать ровно так, как она обещала, и мне хотелось верить обещаниям хотя бы в этом мире, раз уж меня сюда засунули без инструкции и без подписанного контракта на существование.

Зелёный и голубой ползли чуть в стороне, иногда сближаясь, иногда расходясь, и эта их ленивость была мне на руку, потому что мне нужен один, а не все сразу, и я не собирался повторять прошлую драку, где я махал палкой до мозолей в руках, а потом стоял мокрый, злой и с ощущением, что меня отлупили собственной тупостью.

Я поднял палку, проверил хват и сам себе не понравился, потому что в движении всё ещё сидела робость, эта человеческая дурь, которая мешает ударить по чему-то милому, даже когда милое потом растворит тебе ногу, и я в тот же момент поймал себя на злости, потому что злость хотя бы честная и настоящая, а робость делает вид, будто она мораль.

Эхона подлетела ближе и, конечно, не подошла вплотную, она встала так, чтобы быть у меня в боковом зрении, чтобы я понимал, что она рядом, и чтобы я всё равно на неё отвлекался, и это было сделано так грамотно, что у меня даже возникло почти профессиональное уважение, но буквально на секунду.

– Давай, – сказала она почти ласково и подняла помпон, как флажок на старте. – Попади.

Я посмотрел на неё тяжёлым взглядом, потом на рыжего слайма и решил, что мне проще сделать вид, будто её нет, чем пытаться победить её в разговоре, потому что там она выигрывала даже тогда, когда молчала.

Я шагнул вперёд и прикинул, как подманить рыжего так, чтобы зелёный и голубой не решили, что это их вечеринка тоже. Рогатина с желейкой была тяжеловатой, наконечник тянул вниз, и это было даже хорошо, потому что удар получался более прямым и четким, без уворотов или обмана, просто масса и импульс, и мне сейчас нужна была именно простая физика, а не показное шоу.

Я подхватил с земли маленький обломок ветки, такой, который удобно было бросить, и кинул его не прямо в слайма, а рядом, чтобы сработала его реакция, и он обратил на нее внимание. Ветка легла возле рыжего боком, почти касаясь его полупрозрачной массы.

Рыжик пискнул тонко и обиженно, будто я нарушил его личное пространство, а потом пополз ко мне заметно быстрее, чем ползал до этого, и внутри его желе будто пошёл свет, как у уголька, который раздули, и это сразу перестало быть милым, потому что милое не умеет так сердиться.

Эхона тихо засмеялась, и этот смех раздражал сильнее любых фраз, ведь он звучал так, будто она уже видит мой проигрыш.

– Давай, – повторила она и растянула слово, как конфету. – Попади.

Рыжий ускорился, я увидел, как он уплотняется, как собирает форму и инерцию, и понял, что если я сейчас промахнусь, он ударит меня первым, и ударит так, что мне будет не до раздумий.

Я позволил ему подойти ближе, чем хотелось, потому что иначе я начал бы махать в воздух.

Вот он. Уже совсем близко, почти рядом.

Я выдохнул и ударил.

Палка не отскочила, как в прошлый раз, водяной наконечник будто сам рванулся вперёд, и в момент контакта из желейного утолщения вырвался короткий плотный всплеск воды. Пошла ударная волна как по поверхности озера, только озеро было рыжим и злым, и всплеск этот врезался в него так, что он на секунду потерял форму и ориентир.

Рыжик пискнул уже не обиженно, а резко, с таким звуком, будто у него изнутри выдернули воздух, и его желе поплыло, свет внутри приглушился, а тело сжалось, словно огонь внезапно вспомнил, что вода его не любит.

И ровно в ту же секунду Эхона завопила так, будто мы на стадионе, и она отвечает за поддержку с трибун.

– Ура-а-а!

Она подпрыгнула, как на пружине, и я успел заметить только одно, как ткань на ней повела себя совершенно неприлично, потому что она не просто задралась и не просто смялась, она рванулась, будто кто-то дёрнул за невидимую нитку, и черлидерский верх с юбкой разошлись по швам, оставив её в кружевном белье, которое существовало не для спорта, а для того, чтобы мозг мужчины забывал, что у него есть обязанности.

Я застыл на долю секунды, и эта доля секунды стоила мне почти укуса, потому что рыжий, уже поплывший от удара, всё равно нашёл в себе злость, собрался и дёрнулся ко мне, пытаясь достать меня остатком упругой массы, и тёплая липкая влага почти коснулась ноги.

Я рванулся назад, палка ушла в сторону, но руки сами вернули её по дуге, коротко и зло, чтобы отогнать его от себя, и в голове мелькнула простая мысль, я сейчас умру не от монстра, а от того, что у меня глаза работают отдельно от разума.

Эхона, разумеется, не помогала.