Арон Родович – Я системная заплатка Эхо (страница 23)

Она стояла чуть сбоку, как на сцене, и двигалась так, словно у неё в голове играет музыка, и она под неё двигается, танцуя всем телом, плечом и бёдром, и взглядом, и улыбкой, и при этом делает вид, что ей вообще неинтересно, что у меня под ногами ползёт опасная желешка. Я злился на неё за это ровно на столько, на сколько как понимал, что она специально отвлекает меня и усложняет бой, чтобы я стал сильнее, и этот вывод бесил ещё сильнее.

Она подняла руки с помпонами вверх, потом опустила, как будто «закрыла» номер, и перешла в другую позу уже без всякой черлидерской логики, потому что у неё логика была одна, держать меня на крючке.

Сначала она повернулась боком и чуть выдвинула бедро, будто выбирая угол для камеры, потом медленно подняла руки и зафиксировала их над головой, и кружево на ней натянулось ровно так, как нужно для того, чтобы подчеркнуть линии, но в тоже время не показать лишнее.

Потом она сделала короткий шаг и встала в полуприсед, как у танцовщиц, которые показывают контроль своих сил и мышц, и улыбнулась так, будто я сейчас не бьюсь за жизнь, а сдаю экзамен, а она ставит оценки.

– Леон, – протянула она сладко, и голос был ровный и медленный, будто она не слышит, как мне тяжело. – Ты такой молодец.

Я сжал зубы, потому что у меня реально начала кружиться голова, и я понял, что кровь уходит туда, куда ей уходить сейчас точно не надо, и это было унизительно, потому что я стоял не в комнате и не в безопасности, а на поляне, где меня пытаются укусить.

– Хватит позировать, – выдохнул я сквозь зубы и заставил себя смотреть на рыжего.

– А я разве мешаю, – удивилась она с такой невинностью, что хотелось кинуть в неё палкой, только палка была занята. – Я же тебя вдохновляю.

Рыжий снова дёрнулся ко мне, и я ударил второй раз. После первого контакта рыжий держался хуже, его оболочка не возвращала форму так упруго, и палка пошла глубже.

Слайм наконец лопнул, но не взорвался. Он просто медленно осел, будто внутри выключили давление, и рыжая масса распласталась по траве тёплой вязкой лужей. В этой лужице остался плотный кусок, такой же по виду, как тот, что я добывал раньше, только с рыжим оттенком и внутренним светом, будто в нём застыла маленькая искра.

Я выдохнул и только сейчас понял, что дышал всё это время коротко, будто экономил воздух, и руки дрожали не от страха, а от напряжения, которое я держал в плечах, пока пытался не умереть и одновременно не смотреть на рыжую издевательницу в кружеве.

Эхона хлопнула в ладоши, и этот хлопок прозвучал так, будто она закрыла выступление.

– Видел, – сказала она довольным голосом. – Я же говорила, один удар.

– Ну да, – буркнул я и нагнулся, поднимая рыжую желейку.

Она была тёплая и упругая, и это тепло странно успокаивало, как если бы я держал в ладони результат того, что логика здесь действительно работает, и я не просто махаю палкой по красивым шарикам ради чужого развлечения.

Я поднял взгляд на оставшихся.

Зелёный полз дальше, голубой был ближе к центру поляны, и оба пока не проявляли интереса, и это был шанс, потому что если они включатся вместе, я начну махать палкой как идиот и закончится это быстро и плохо.

Значит, следующий шаг простой.

Мне нужна огненная палка, чтобы прожечь зелёного, потому что зелёный я уже внутри называл кислотой или чем-то похожим, и подходить к нему с голыми ногами мне не хотелось, и я уже собирался присесть у веток и аккуратно поменять желейку, когда Эхона сделала ещё один ход.

Она шагнула ближе и «случайно» оказалась ровно там, где моё боковое зрение снова цепляло её, и наклонилась так, будто поднимает что-то с травы. Но на деле просто показала линию спины и то, как кружево обрисовывает её тело, и улыбнулась мне снизу вверх, как будто мы играем в детскую игру, где выигрывает тот, кто первым сорвётся.

– Ну что, – сказала она тихо. – Теперь у нас огонь.

Я сжал кулак на рыжей желейке.

– Я подготавливаюсь к этому, – ответил я и отвернулся, потому что если я ещё секунду посвятил бы лицезрению её тела, то я сам себе потом не прощу это.

Я присел у веток, перехватил рогатину удобнее и начал аккуратно снимать водяной наконечник, проверяя, чтобы желе не порвалось и не развалилось, потому что расходники здесь явно не бесконечные. Водяная желейка держалась плотно, но поддавалась, если провернуть и потянуть ровно, и пальцы чувствовали всё живьём, и это было похоже на крафт из старых игр, только в этом мире ошибки режут не статистику, а кожу.

Я положил водяную желейку рядом, взял рыжую и вставил её между раздвоенными ветками, провернул, прижал, и почувствовал, как она садится на место так же плотно, как предыдущая, и палка становится другой, будто в ней появляется сухое тепло.

Перед глазами всплыло описание, и я внимательно прочитал его, не отвлекаясь ни на улыбки, ни на позы Эхоны, которая продолжала вести себя довольно игриво. Надеюсь, её позирование закончится вместе с последним желешкой.

Огненная палка

Урон: 1–2

Магический урон: 6–10

КЛАССИФИКАЦИЯ

Категория: Используемый предмет

Подкатегория: Импровизированное оружие

Редкость: Обычный

Уровень предмета: Пятый

СОСТОЯНИЯ

Состояние предмета: Исправное

Состояние отклика Эхо: Стабильный

ОПИСАНИЕ

Нехитрыми усилиями одного человека создан предмет с огненным откликом, который сможет отработать один раз и строго по делу.

ФУНКЦИИ

Оружие ближнего боя

Свойства:

На один удар создаёт огненный всплеск.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СВОЙСТВА

Закрыто

Я поднялся, сжал палку и коротко выдохнул.

Эхона, словно довольная тем, что я не сел отдыхать и не сдался, сделала маленький поклон, как актриса после номера, и её кружево снова начало сводить меня с ума натягиваясь довольно плотно на её аппетитных формах. И, судя по её довольной улыбке, она считала, что процесс идёт правильно.

– Ну что. Пойдём, герой, – сказала она, и голос у неё снова стал тягучим, ленивым, будто она зевнула внутри слова и оставила этот тёплый след мне в голове. – Ты же уже понял, как это работает. У нас ещё зелёненький ждёт.

Я поднял на неё взгляд, и раздражение во мне шевельнулось ровно на той грани, где оно может стать силой, если его направить в дело, потому что спорить с ней сейчас означало тратить внимание на воздух, а внимание у меня было товаром редким и дорогим.

– Я в курсе, – пробормотал я, больше себе, чем ей, и опустил глаза на палку, где между раздвоенными концами уже сидела рыжая желейка, плотная, упругая, как будто она специально сделана для того, чтобы держать удар, и это ощущение раздражало своей простотой, потому что простота в таких местах обычно заканчивается болью.

Эхона улыбнулась, и мне не понравилось, что эта улыбка совпала с моим внутренним планом, будто она не угадывала, а читала с листа.

– Ты сейчас пойдёшь к нему ровно так же, как к рыжему, – сказала она мягко. – Только с зелёным шутки короче. Он обидчивый.

– Они все обидчивые, – буркнул я.

– Зелёный ещё и мстительный, – добавила она, будто делится полезной бытовой мелочью, вроде того, что чайник лучше выключать, потому что он выкипит.

Я хотел ответить, но она уже сделала шаг в сторону, словно освобождала мне пространство, и в следующий миг мир вокруг на секунду повёл себя так, как ведёт себя интерфейс в игре, когда ты переключаешь вкладку, потому что Эхона опять сменила образ, и сделала это так, будто меняет настроение, а не одежду.

На ней больше не было юбки и верхушки с помпонами, кружево тоже исчезло, и вместо него появились веточки.

Это могло твит лианами или чем-то мягким и фантазийным, но это были именно веточки, тонкие, древесные, с корой, с небольшими изгибами, с живыми узелками, где, кажется, ещё вчера росла почка. И всё это лежало на ней как переплетение, которое должно было бы царапать и мешать, но вместо этого выглядело так, будто дерево решило стать тканью.

Ветки огибали её тело по линиям, которые человеческий взгляд ловит мгновенно, потому что он так устроен. Коричневая тонкая кора вилась вдоль талии, проходила по ключицам, уходила на бок, и дальше её удерживали небольшие листочки, почти невинные по отдельности, и совершенно нахальные в общей композиции, потому что они перекрывали ровно столько, чтобы всё считалось приличным для глаза, и ровно столько, чтобы голова сама начинала дорисовывать продолжение.

Я поймал себя на том, что остановился, и сделал это слишком явно.

Эхона это заметила, конечно.

Она даже не сказала ничего сначала, просто повернулась боком, будто проверяет, как сидит «наряд», и это движение было не для удобства, а как демонстрация. Ветки на её теле не лежали случайным образом, они повторяли изгибы, подчёркивали их, и когда она чуть подняла руку, древесные линии на секунду натянулись, и стало видно, что это не просто декорация, а плотная вязь, как будто кто-то связал ей шибари верёвкой из древесного леса.

– Это у тебя, я смотрю, новый уровень поддержки, – выдавил я.

– Я стараюсь, – сказала она, и в слове стараюсь было слишком много довольства собой. – Ты же хотел, чтобы я была полезной боевой единицей.

– Я хотел, чтобы ты помогала, – пробормотал я.

Она улыбнулась ещё шире.