Арон Родович – Сквозь метель 4 (страница 7)

Завтра на работу. В мастерскую. К станкам. К нормальной жизни.

Он закрыл глаза и уснул, спокойно, без кошмаров.

***

Они шли по коридору уже минут десять. Вадим сбился со счета шагов где-то после двухсот. Коридоры петляли, разветвлялись, уходили вверх и вниз короткими лестничными пролетами. Стены здесь были окрашены в бледно-зеленый, под цвет больничных коридоров, но краска местами облупилась, обнажая серый бетон. Под ногами – металлические листы, гулко отдающие эхо шагов. Каждый шаг отзывался громким лязгом, который уносился вдаль и терялся в лабиринте переходов.

Серёга вел уверенно, даже не глядя на указатели. Он двигался с ленивой грацией человека, который знает каждый сантиметр этого места. В какой-то момент Вадим заметил, что Серёга ступает почти бесшумно, подошвы его ботинок касаются металла без единого звука. Привычка, выработанная временем, проведенным здесь.

– Лабиринт тут у вас конечно, – сказал Вадим, когда они в очередной раз свернули направо и он окончательно потерял ориентацию.

– Ага. Специально так строили. На случай диверсий или прорыва. Чтоб враг запутался. – Серёга усмехнулся через плечо. – Привыкнете. Я вчера вас по другому пути провел, а так вам здесь придется ходить. Через месяц будете с закрытыми глазами ориентироваться. Главное – цветные полосы на стенах запомнить. Красная – в техзону, синяя – в жилую, зеленая – в административную.

Катя шла молча, но уже не настороженно, а с любопытством смотрела по сторонам, пыталась запомнить символы на дверях, цветные полосы на стыках стен. На одной из дверей она заметила табличку «Склад №7, класс Герметичности Б». За ней была еще одна, с предупреждением на красном фоне: «Вход только в средствах защиты». Рядом на стене висел громкоговоритель – старый, советского образца, с проржавевшей сеткой. Вадим представил, как этот динамик однажды заговорит, приказывая всем немедленно проследовать в укрытия. Паранойя его никак не отпускала.

– Долго еще? – спросила Катя, чувствуя, как от долгой ходьбы начинают гудеть ноги. Сказывались месяцы недоедания.

– Нет. Сейчас подойдем к смотровой площадке. Это обязательно. Всех новых туда водят. – Серёга сбавил шаг. – Шок-терапия, чтобы поняли, где оказались.

Коридор закончился тяжелой дверью. Массивной, герметичной, с круглым штурвалом, похожим на корабельный, и маленьким смотровым окошком из толстого, пуленепробиваемого, судя по виду, стекла. От двери веяло холодом и надежностью. И еще чем-то неуловимо угрожающим. Такие двери ставят там, где действительно есть что охранять.

Серёга остановился, поправил форму. Лицо его стало серьезным.

– Сейчас. Готовьтесь. – Он подошел к двери, постучал костяшками пальцев в бронированную сталь – три коротких, два длинных, пауза, еще один короткий. Код.

С той стороны лязгнуло, заскрежетало. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель мог протиснуться человек. Выглянул мужик в форме, но не такой, как у Серёги, а более темной, с нашивкой службы безопасности на рукаве. Глаза у мужика были цепкие, профессиональные. Такие глаза Вадим видел у сталкеров на поверхности – они не моргали подолгу и смотрели так, будто просвечивали тебя насквозь. Мужик окинул Вадима и Катю быстрым взглядом, задержался на секунду дольше на Кате, потом кивнул Серёге.

– Проходи, – сказал он. Голос у него был низкий, прокуренный. – Только быстро.

Серёга пропустил Катю вперед, слегка подтолкнув ее в плечо:

– Заходите. Не бойтесь, стекло прочное.

Катя подошла к окошку, заглянула внутрь. И замерла, превратившись в статую.

Вадим шагнул к ней, аккуратно отодвинул плечом, боясь, что ей стало плохо, заглянул сам.

У него ноги приросли к полу. Рука сама собой вцепилась в холодный металлический косяк.

Глава 4

За стеклом, далеко внизу, под огромным, уходящим в бесконечность куполом, раскинулся город. Самый настоящий город. Не просто квартал или несколько улиц, а именно город. Купол, чуть мутноватый от времени и, возможно, от миллионов выдохов, уходил вдаль настолько, что его противоположная стена терялась в легкой искусственной дымке. Под ним, на глубине нескольких этажей вниз, кипела жизнь: причудливая сеть улиц и перекрестков, аккуратные многоэтажные дома с настоящими окнами, балконами, крылечками. Кое-где на балконах висело белье – обычные простыни, полотенца. Кто-то даже выставил на подоконник цветы в горшках. Между домами – деревья. Много деревьев. Они росли прямо в земле, в огромных кадках, установленных в полах. Вадим разглядел раскидистые березы с белыми стволами, пушистые ели, кусты сирени. Ветви слегка покачивались – откуда-то дул ветер, настоящий ветер, созданный мощными вентиляторами.

По улицам, освещенным мягким светом, ходили люди. С сумками, с детскими колясками, с собаками на поводках. Кто-то сидел на скамейках, читал книгу. Девушка на велосипеде проехала по велодорожке, звякнула звонком, обгоняя мужчину с газетой. Мальчишки гоняли мяч на площадке.

А над всем этим великолепием – небо. Голубое, с легкой, чуть розоватой дымкой, с пушистыми кучевыми облаками. Такое настоящее, что Вадим на секунду поверил – они поднялись на лифте на поверхность. Что сейчас откроется дверь, и они выйдут в настоящий парк, под настоящее солнце. Но нет. По краям купола он заметил едва заметную рябь – свечение светодиодных панелей, которые и создавали эту иллюзию. И облака двигались слишком правильно, слишком плавно, по идеальному кругу.

– Твою мать… – выдохнул Вадим. Воздух из легких вышел со свистом.

Катя рядом всхлипнула и начала медленно оседать. Вадим едва успел подхватить её, прижал к себе, чувствуя, как она мелко дрожит. Дрожь эта передавалась ему, и он понял, что сам трясется – то ли от холода, то ли от нервного потрясения. Скорее, второе.

– Там… – прошептала она, уткнувшись ему в куртку. – Там город, огромный город. Дома. Деревья… трава, наверное…

– Вижу. Я всё вижу.

– Это правда? – Она подняла на него мокрые глаза. – Это возможно – построить такое?

– Правда. Тот, кто это спроектировал, – гений.

Серёга подошел, встал рядом, засунув руки в карманы. Он смотрел на них с понимающей полуулыбкой, но в глазах у него Вадим заметил что-то другое – усталость, может быть, или обреченность.

– Красиво, да? Я когда первый раз увидел, тоже чуть сознание не потерял. Думал, галлюцинации. – Он помолчал, любуясь открывшимся видом. – Обычный город, наверное, так и выглядел когда-то.

– Сколько здесь людей? – спросил Вадим, не в силах оторвать взгляд.

– Сейчас? Примерно тридцать пять тысяч душ. Вообще, говорят, рассчитано тысяч под пятьдесят, но… – Он не договорил. Вадим и не стал уточнять.

Катя отстранилась от Вадима, дрожащей рукой вытерла лицо. Потом снова прильнула к окошку, впитывая детали. Вадим видел, как она считает этажи домов, как провожает взглядом прохожих, как задерживается на детских площадках, парках.

– А можно туда? В этот город? Спуститься? – спросила она, и в голосе её была такая жадная надежда, что у Вадима защемило сердце.

– Можно. Это общая зона. Жилые кварталы, магазины, кафе даже есть. У вас вид из окна, кстати, туда же выходит. Но вид, конечно, не такой. У вас максимум пару улиц видно.

– У нас… да. – Катя запнулась.

– Ага. Седьмой блок, где ваша комната, он как раз выходит на центральный парк. Так что любуйтесь на здоровье.

Катя закрыла глаза. По щекам снова потекли слёзы, но она улыбалась. Светилась изнутри. Вадим смотрел на нее и понимал: для нее этот город – возвращение к жизни. Для него пока что – лишь передышка.

– Вадим, – сказала она тихо. – Ты слышишь?

– Что?

– Тишину. Она здесь другая. Не мертвая, как там, наверху, а приятная.

– Да, – сказал он, прислушиваясь к гулу вентиляции, который здесь, наверху, казался почти музыкой. – Слышу.

Он обнял её за плечи, чувствуя, как сквозь одежду передается её тепло.

Она еще постояла, глядя на открывшуюся панораму, потом глубоко вздохнула и кивнула:

– Ладно, идем, пока не опоздали.

Серёга постучал в дверь условным стуком, мужик в форме открыл, выпустил их обратно в технический коридор, и дверь за ними с лязгом захлопнулась. Звук был неотвратимым, как захлопывающаяся крышка гроба. Вадим невольно вздрогнул.

– А что там, за городом? – спросил Вадим, когда они пошли дальше, все еще находясь под впечатлением.

– Технические зоны. Самое сердце комплекса. Электростанция, очистные сооружения, склады, мастерские, фермы. Жилые блоки – они как раз по периметру идут, кольцом.

– А давно комплекс закрылся? – спросил Вадим.

– Шестой месяц пошел, – задумчиво ответил Серёга, сворачивая в другой коридор. – Ровно пять месяцев с момента последнего закрытия шлюзов.

Вадим быстро прикинул в уме. Они с Катей бродили по поверхности и метро примерно три-четыре месяца. Значит, комплекс закрылся, когда они еще даже в метро не спустились. Все это время здесь текла своя жизнь. Рождались дети, умирали старики, работали заводы.

– А почему позже не открывали? Для тех, кто выжил наверху? – спросила Катя. – Были же какие-то списки, радио?

– Протокол, – коротко ответил Серёга. – Никого не впускать после герметизации. Риск заражения, риск лазутчиков и бунтов, риск всего сразу. А потом, когда поняли, что ресурсов хватит, начали по спискам работать. Поисковые запросы, в основном по радио.