Арон Родович – Сквозь метель 4 (страница 6)

Утром их разбудил динамик над дверью. Бодрый женский голос объявил подъем, передал прогноз погоды на поверхности (минус двадцать один, ветер, метель) и напомнил, что сегодня рабочий день.

Катя села на койке, спросонья хлопая глазами. Вадим уже был на ногах – привычка вставать быстро, без раскачки, въелась в кровь.

– Доброе утро, – сказал он.

– Доброе? – переспросила Катя. Потом до неё дошло. – Доброе. Господи, какое же оно доброе.

Она улыбнулась. Улыбка вышла робкой, неуверенной, но очень живой.

В дверь постучали. Вошел Сергей, как всегда свежий и бодрый, с планшетом в руках.

– С добрым утром! – поздоровался он. – Как спалось на новом месте?

– Отлично, – ответил Вадим. – Спасибо.

– Тогда собирайтесь, сейчас пойдем в отдел кадров, получите назначения. Потом я провожу вас на рабочие места. А вечером после работы сможете погулять, осмотреться.

Они быстро оделись, привели себя в порядок. Вадим глянул в металлическое зеркало – сегодня отражение нравилось ему больше. Щеки чуть порозовели, глаза не такие дикие.

Когда они вышли, коридоры уже жили своей утренней жизнью. Люди спешили на работу, кто-то бежал с кружкой кофе, кто-то тащил за руку сонного ребенка в детский сад. Вадим ловил на себе быстрые, скользящие взгляды. «Новенькие, с поверхности» – это читалось в них, в их одежде, в их неуверенных движениях. Местные двигались иначе – плавно, экономно, без лишних жестов. У них не было той дикой настороженности, что въелась в плоть Вадима и Кати. Они просто жили в своем мире и не оглядывались по сторонам в поисках угрозы.

Отдел кадров оказался в административном блоке, на нулевом уровне. Небольшой кабинет с несколькими окнами, за которыми виднелись жилые кварталы. За столом сидела женщина лет сорока, в строгой серой блузке, с очками на носу. Перед ней стоял монитор старого образца, толстый, с зеленоватым экраном. Женщина печатала двумя пальцами, сосредоточенно глядя на клавиатуру.

– Здравствуйте. Ершов и Снегирева? – спросила она, сверяясь с монитором. – Проходите, присаживайтесь.

Они сели. Женщину звали Нина Петровна. Она быстро пробежалась глазами по их личным делам на экране. Вадим заметил, что бумаги у них здесь не в ходу – всё в компьютере, в базах данных.

– Значит так, Вадим Петрович. Вы направляетесь в ремонтно-механические мастерские. Это второй уровень, сектор Восемнадцать-Б. Слесарь-инструментальщик, пятый разряд. Рабочий день с девяти до восемнадцати, обед с тринадцати до четырнадцати. Выходные – по скользящему графику, один выходной в неделю. Оплата по разряду, плюс надбавка за вредность. Вопросы?

– Есть, – сказал Вадим. – Что значит «оплата»? У нас же тут всё вроде бесплатно?

Нина Петровна улыбнулась. Улыбка у нее была профессиональная, отточенная годами работы с новичками.

– Бесплатно только сыр в мышеловке, молодой человек. У нас внутренняя экономика. За работу вы получаете кредиты на карточку. На них можно купить дополнительные продукты в магазине, одежду, предметы быта, услуги. Базовый паёк и жильё, конечно, бесплатны. Остальное зависит от специфики профессии и труда.

– Понял, – кивнул Вадим. – Спасибо.

– Екатерина Алексеевна. – Нина Петровна повернулась к Кате. – Биолаборатория, уровень минус три, сектор Два. Младший научный сотрудник. График такой же, оплата по грейду. Завтра с утра – медосмотр, потом допуск в лабораторию.

– Спасибо, – тихо сказала Катя.

– Вот ваши временные пропуска. – Нина Петровна протянула им новые карточки, чуть отличающиеся цветом. – Завтра, после медосмотра, получите постоянные. Серёжа вас проводит. Удачи вам.

Они вышли из кабинета. Серёга ждал в коридоре, разглядывая какие-то объявления на стене. Вадим мельком глянул – список утерянных вещей, график уборки, объявление о собрании жильцов блока семь.

– Ну что? Всё оформили? – спросил Серёга.

– Всё, – ответил Вадим. – Теперь нужно до работы идти.

– Тогда пошли. Сначала ремонтные мастерские, это ближе. А потом в лабораторию.

Мастерские оказались огромным цехом, заставленным станками, верстаками, стеллажами с инструментом и запчастями. Гудели моторы, пахло маслом и металлом. Рабочие в синих робах сновали между станками, что-то точили, сверлили, варили. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным аэрозолями, мощная вытяжка под потолком едва справлялась.

Их встретил мастер, грузный мужчина лет пятидесяти, с прокуренными усами и тяжелым взглядом. Звали его Степаныч.

– Новенький? – спросил он, оглядывая Вадима. – С поверхности, говорят?

– Оттуда, – подтвердил Вадим.

– Метростроевец?

– Был.

– Ну, у нас тут, конечно, не метро, но работы хватает. – Степаныч махнул рукой в сторону цеха. – Точить, сверлить, чинить. Справишься?

– Справлюсь.

– Хорошо, посмотрим. Давай сегодня осмотрись, а завтра к девяти – на работу. Серёга покажет, где раздевалка ну и все остальное.

Вадим оглядел цех. Станки старые, но ухоженные. Люди работают молча, сосредоточенно. Никто не смотрит на новичка – то ли заняты, то ли нарочно не смотрят.

Закончив с мастерской, пошли в лабораторию. Туда спускались на лифте глубоко вниз, на минус третий уровень. Здесь воздух был теплее и более влажный, пахло землей, растениями и еще чем-то неуловимо химическим – удобрениями или стерилизаторами.

Их встретила молодая женщина в белом халате, с короткой стрижкой и умными, чуть усталыми глазами. Взгляд у нее был цепкий, оценивающий.

– Снегирева? – спросила она. – А я – Марина, завлабораторией. Пойдемте, покажу наше хозяйство.

Она провела Катю через шлюз в огромное помещение, залитое ярким светом. Вадим замер на пороге – ему, как постороннему, туда вход был заказан.

Это была оранжерея. Настоящая, огромная оранжерея. Ряды стеллажей с зелеными ростками, системы автополива, лампы дневного света. Здесь росло всё – от салата и огурцов до каких-то экзотических растений с широкими листьями. Воздух дрожал от влажности и тепла, на стеклах кое-где выступил конденсат.

– Господи, – выдохнула Катя. – Это же…

– Наше хозяйство, – с гордостью улыбнулась Марина. – Кормим весь комплекс. Пойдемте, я покажу вам ваше рабочее место.

Катя улыбалась совершенно счастливой улыбкой. Глаза её сияли, но в глубине их было что-то еще – благоговение? Она смотрела на этот искусственный сад как верующий на икону.

– Боже мой, – сказала она тихо. – Я наконец-то дома.

И впервые за долгое время она поверила, что всё действительно будет хорошо. И тут же поймала себя на мысли, что вера эта какая-то хрупкая, как стебель той самой гидропонной пшеницы.

Вечером они снова ужинали в столовой. Катя рассказывала про лабораторию – взахлеб, счастливая, помолодевшая.

– Там такие технологии, Вадим! Гидропоника, аэропоника, светокультура. Они тут даже клубнику выращивают! Настоящую клубнику! Представляешь, через месяц мы будем есть свежую клубнику. В подземелье!

– А ты что будешь делать?

– Мне дали участок с лекарственными травами. Восстанавливать коллекцию, подбирать режимы. Это же моя тема! То, чем я всегда занималась. Марина говорит, у них большой потенциал, но не хватает рук и знаний. А у меня как раз диплом по фитохимии.

Вадим слушал её и чувствовал, как отпускает напряжение последних месяцев. Катя снова становилась той, кого он встретил когда-то, – живой, увлеченной, красивой. Щеки у нее порозовели, глаза блестели. Она даже есть стала больше, тарелку с кашей умяла за минуту.

– А у тебя как? – спросила она, выдохшись.

– Нормально. Мастерская как мастерская. Работать можно. Станки старые, но в очень хорошем состоянии. Люди правда какие-то молчаливые.

– Здесь все молчаливые, – заметила Катя. – Я по коридору шла – никто не поздоровался. Смотрят в сторону. Может, это пока? Пока мы новенькие?

– Может быть, – пожал плечами Вадим.

– А Серёга ничего. Нормальный.

– Серёга – провожатый. Ему за улыбку, может, и не платят, но работа у него такая – быть приветливым.

Катя засмеялась. Легко, свободно. Вадим давно не слышал ее смеха.

– Вадим, – она взяла его за руку. – Мы справились. Мы выжили.

– Выжили, – согласился он.

В этот вечер они долго сидели в столовой, пили чай с каким-то подобием печенья и слушали, как вокруг шумит обычная, мирная жизнь. За соседним столиком семья с двумя детьми ужинала – мать уговаривала дочку есть суп, отец читал газету. Обычные люди. Обычная жизнь.

А потом пошли в свою комнату, в свой уголок этого подземного рая.

Ночью Вадим лежал на койке и смотрел в потолок. Катя спала, тихо посапывая. За окном горели огни искусственного города, кто-то еще не ложился, гулял по парку, сидел в кафе. Вадим видел, как по аллее прошла парочка, обнявшись. Девушка смеялась, парень что-то рассказывал.

Он думал о том, что за всё надо платить. Что у этого рая должна быть своя цена. Что тридцать пять тысяч человек не могут жить вечно под землей, питаясь гидропоникой и дыша регенерированным воздухом. Что ресурсы не бесконечны, системы изнашиваются, люди стареют и болеют.

Но сейчас, слушая дыхание Кати, чувствуя тепло и безопасность, он решил: будь что будет. Плату возьмут потом. А сейчас нужно жить. Или хотя бы прийти в себя после всего, что случилось.