Арон Родович – Пристанище Ноль. Первая крутка (страница 14)
— У меня есть будка.
— Что?
— Пока не знаю. — Я смотрел на дверь и слушал бормашину. — Но у меня есть будка, дом, ложка и шесть суток долга. Человек в моём положении не выбирает, с кем драться. Он выбирает, где.
Скрежет за дверью стал ритмичным.
Вопрос был один: сколько у нас времени, пока он не прогрызёт?
Глава 5
— ХОЗЯИН! — Млякс приземлился мне на грудь всеми четырьмя лапами. — ПОДЪЁМ! ОН ДОБРАЛСЯ ДО ДВЕРИ!
Изба вздрогнула от удара так, что с полки спрыгнула ложка, звякнула о кружку и покатилась по полу, а я слетел с топчана — вместе с Мляксом, тюфяком и мыслью, что проспал защиту диссертации. Мысль устаревшая, но живучая, как всё в академической среде.
Бум.
— Он начал стучать, — сообщил Млякс. Он сидел на подоконнике косого окошка и смотрел в зал. — Час назад скрёб, теперь стучит. Растёт над собой.
Я сел на топчане. Печь прогорела, в избе стояло сытое деревянное тепло, и всё это было бы почти уютом, если бы не два обстоятельства: счётчик [Долг: 2500. Осталось: 6 суток 14:02] в левом углу зрения и звук, с которым двухсоткилограммовый демон вкладывался в мою входную дверь.
Бум. Пауза. Бум.
— Ритм ровный, — сказал я, прислушавшись. — Он не бесится. Он работает.
— Охотники не бесятся. Охотник может стучать неделю. У них где-то в башке шило вместо скуки.
Я вышел из избы в зал. Рыжая рябь расходилась по стенам от каждого удара, как будто всё Пристанище было барабаном, а мы жили внутри. Терминал встретил меня деловитой строкой:
[Целостность привязки входа: 91%.]
— Вчера было девяносто шесть, — сказал Млякс, устраиваясь у меня на плече. — Пять процентов за ночь. Считай сам, у тебя с арифметикой лучше.
— Меньше двух суток.
— Угу. И это он ещё не голодный. Голодный грызёт быстрее.
— А он проголодается?
— Он — нет. Он ест перед охотой. А вот мы...
Про «мы» он мог бы и не уточнять. Завтрак у нас состоял из кипятка. Воду я ещё с вечера нацедил с холодной стены в дальнем углу зала — там, где камень потел конденсатом, я подставил кружку под самую жирную каплю и за час собрал почти полную. Теперь эта добыча, вскипячённая на углях в той же глиняной кружке, была выпита по-братски напополам с демоном, который при этом ворчал, что в приличных мирах даже заключённым дают личинок.
— Между прочим, — сказал Млякс, дохлебав свою половину, — в двадцати метрах от нас лежит пять килограммов свежего мяса.
— Это кусок падальщика.
— Это стартовый паёк. Он дозрел. Ну, наполовину дозрел. Наполовину — ещё мясо.
— Я не буду есть падальщика, Млякс.
— А я буду. Я, в отличие от некоторых, не строю из себя высшую форму жизни.
— Ешь. Кто тебе не даёт.
— Совесть. — Он вздохнул. — Если я поем, а ты нет, ты ослабнешь и умрёшь, и я исчезну. Получается, я должен делиться. Ненавижу привязку. Она делает из демона порядочную сволочь.
Еды в Пристанище не было. Вода — только конденсатная, кружка в час, инженерное решение уровня «потерпевший кораблекрушение». Я даже знал, как его улучшить, но все улучшения упирались в одно и то же.
[Модуль «Колодец»: портальная крутка, 200 пепла. Шанс: есть.]
[Провизия: серые капсулы, 10 пепла. Шанс: есть.]
Шанс есть. Девиз этого мира. Выбить на воротах.
— Ладно, — сказал я. — Разбор ситуации. Вариант первый: сидим внутри. Он прогрызает дверь за двое суток, входит. Что мы ему противопоставим?
— Ложку.
— Вариант второй: выходим и деремся. Что мы ему противопоставим?
— Ложку. Но на его территории.
— Вариант третий: выходим, убегаем, бросаем Пристанище.
Млякс аж подпрыгнул на плече:
— Ты рехнулся?! Это же недвижимость!
— Согласен, вариант отпадает. Кроме того, п. 11: если я не выплачу долг, Пристанище опишут. То есть беречь его — мой кредитный долг.
— Вот! Наконец-то в тебе проснулась финансовая грамотность.
Бум.
[Целостность привязки входа: 90%.]
Я ходил по залу. Проходя мимо будки, машинально заглянул в окошко — табурет, гвоздь, журнал я забрал в избу. Четыреста лет назад отсюда вышел охранник и не вернулся. Может, умный был. Предвидел.
Думай, Артём Ильич. Ты учёный. У тебя есть: изба, будка, ложка, носок, кружка, шестьсот пятьдесят восемь пепла, демон-распределитель весом семь килограммов и дверь, которую грызут снаружи. Что из этого — оружие?
Я остановился.
Стоп.
Дверь.
— Млякс. Помнишь, как я вносил доски?
— Помню. Ты был похож на бобра, который разорился.
— Система отрезала всё, что сверх пяти килограммов. Верёвку разрезала. Чисто, ровно, без усилия. Она не спросила, где кончается вязанка. Она просто взяла пять кило — и отсекла остальное.
— Ну да. Порог переноса. Стандартная функция... — Млякс замолчал. Уши его медленно, очень медленно развернулись ко мне. — Хозяин.
— Сколько весит охотник?
— Хозяин-н-н...
— Ну примерно. Двести? Двести двадцать?
— Ты хочешь... — он сполз с моего плеча на пол и посмотрел на меня снизу, и в жёлтых глазах плескался восторг пополам с ужасом, любимый коктейль этой недели. — Ты хочешь пригласить его войти.
— Я хочу открыть дверь. И пусть порог отрежет свои пять килограммов.
— Не отрежет, — Млякс замотал головой. — Хозяин, порог — не мясорубка. Порог — вахтёр. Он сначала спрашивает «кто», потом решает «сколько». Категории: житель — проходит целиком, у него прописка. Гость — целиком, по приглашению владельца. Груз — вот груз да, груз по лимиту, пять кило за цикл. И угроза. Угрозу порог не пускает вообще, ни граммом, — потому эта туша и грызёт привязку снаружи, что войти не может. Откроешь дверь — для него ничего не изменится: он угроза, порог — стена.
— Стоп. А как тогда съели прошлого владельца? Терминал писал: «владелец отсутствует, съеден».
— Изнутри, хозяин. Владельцев не штурмуют — владельцев выманивают. Или к ним подселяются. Или их съедают свои же гости, которых они сами объявили. — Млякс поёжился. — Дверь не берут силой. Дверь берут глупостью владельца. Запиши это на стенке, пригодится.
— Так. — Внутри у меня уже собиралась мысль — я чувствовал её край, как край стола в темноте. — Категорию назначает владелец?
— Владелец. Коснулся, объявил — система записала. Гостя вводишь — «гость». Мешок с досками — «груз»...
— А кто мешает мне объявить грузом его?
Млякс замер с открытой пастью.