Арон Родович – Пристанище Ноль. Первая крутка (страница 15)
— Он живой, — сказал он наконец, слабо.
— Кусок падальщика был мёртвый, и система приняла его как «фрагмент». Значит, ей всё равно, дышит груз или нет. Груз — это не состояние, Млякс, это категория. Категорию назначаю я. — Мысль встала на место целиком, со щелчком. — Я открываю дверь, кладу ладонь на контур и объявляю всё входящее ресурсом. Стартовым пайком. А у ресурса лимит — пять килограммов за цикл. Остальные сто девяносто пять пусть остаются снаружи.
Млякс сел на хвост. Потом встал. Потом опять сел.
— Это... это самое омерзительное применение складского регламента, которое я слышал за двенадцать лет службы.
— Не сработает?
— В том и ужас, что сработает! Регламент не спрашивает, зачем! — Он вцепился в собственные уши. — Знаешь, что самое противное? Ты рассуждаешь как наш аудитор. Тот тоже говорил «категория — это не мораль, категория — это графа», а потом у трёх колец отобрали печати.
— Значит, — сказал я, и внутри у меня стало спокойно и звонко, как перед хорошим экспериментом, — сегодня мы расширим границы науки.
— Мы расширим границы твоего некролога!
Бум. Бум.
[Целостность привязки входа: 89%.]
Подготовка заняла час. Не потому, что было что готовить, а потому, что Млякс требовал учесть «все сценарии», и на каждый сценарий у него была своя поза скорби. Если порог не сработает — я стою в двух метрах от двери с ложкой (другого металла в доме не было, и да, я держал ложку, как дурак, но с ней было спокойнее). Если сработает наполовину — то же самое, только хуже. Если охотник просунет руку, а не голову — руки у него длиной с меня, отбегаем за будку. Будку мы перетащили ближе к двери — вернее, перетащил я, а Млякс шёл рядом и говорил «левее».
— И последнее, — сказал Млякс. — Когда будешь открывать... не стой напротив. Они бьют в проём на движение. Рука-скальпель, помнишь? Двойной локоть. Он выстреливает её на три метра.
— Откуда знаешь?
— Я в Пределе жил. Охотников дрессируют рядом с распределительными. Для мотивации персонала.
Я встал сбоку от двери — рыжий контур на чёрной стене, тёплый на ощупь, как бок печки. С той стороны — я знал это, чувствовал через камень — стоял тот, кто съел бы меня ещё вчера, если бы я не был быстрее на одно «да».
Бум.
Изнутри дверь открывалась просто: положить ладонь на контур и захотеть. Интерфейсы этого мира вообще были рассчитаны на существ, которые сначала хотят, а потом думают, — то есть спроектированы с глубоким знанием пользователя.
— Система, — сказал я вслух, для протокола. — Фиксирую: эксперимент номер один. Проверка категорийного учёта на крупном биологическом объекте. Объект: демон-охотник, ранг B, масса оценочно двести килограммов. Гипотеза: категорию входящего назначает владелец, согласие входящего не запрашивается.
— А если гипотеза не подтвердится? — пискнул Млякс из будки.
— Тогда эксперимент засчитывается как проверка гипотезы «охотник ест трижды докторов наук». Тоже результат. Наука не бывает в проигрыше.
— Я напишу это на твоём надгробии!
Бум.
Я положил ладонь на контур. Он был тёплый и ждал.
— Объявляю, — сказал я громко и раздельно, как диктуют под протокол. — Всё входящее через порог до моей отмены — ресурс. Категория: груз. Наименование: стартовый паёк.
[Категория назначена: груз («стартовый паёк»).]
[Назначил: владелец.]
[Открыть дверь?]
— Спасибо, что ведёшь протокол. Да.
Дверь открылась мгновенно и бесшумно — просто в стене возник прямоугольник ночного гаража, запах гари, бензина и мокрого железа. И силуэт.
Он стоял вплотную. Ближе, чем я думал. Три метра сгорбленной массы, лоснящаяся чёрная кожа, безглазая морда с венцом ноздрей-щелей по окружности башки — все щели разом раскрылись, вдохнули — и правая рука-скальпель уже шла в проём, быстрее, чем я успевал не то что отскочить — испугаться как следует.
Порог сработал на входе.
Звука почти не было. Так, лёгкое «щёлк» — как секатор через стебель. Кисть охотника с тремя когтями-лезвиями, ровно отсечённая по запястью, влетела в зал, вращаясь, пролетела мимо моего носа и лязгнула о будку. Из будки заорал Млякс.
[Совместный перенос: до 5 кг.]
[Принято: фрагмент демона-охотника, 4,9 кг.]
Охотник снаружи издал звук, которого я у демонов ещё не слышал, — недоумение. Гневное, режущее недоумение существа, у которого за всю карьеру ни разу не отнимали части тела при помощи документооборота. Он вдохнул всеми щелями и бросился в проём целиком.
— ЗАКРОЙ ГЛАЗА! — заорал Млякс.
Я не закрыл. Я учёный. О чём жалею.
Порог принял охотника так же вежливо, как принимал доски. Пять килограммов — с головы, строго по лимиту: передняя треть безглазой морды с частью венца ноздрей аккуратно отделилась и упала на пол Пристанища с мокрым стуком. Остальные сто девяносто с чем-то килограммов остались по ту сторону — я видел через проём, как они постояли ещё полсекунды, будто отказываясь подписывать акт приёмки, и рухнули.
[Принято: фрагмент демона-охотника, 5,0 кг.]
[Отклонено: 194,3 кг.]
Стало очень тихо. Только счётчик долга тикал — этому вообще всё было безразлично.
— Дверь закрой, — слабым голосом сказал Млякс.
Я закрыл. И — по протоколу, наука любит порядок:
— Система. Категорию «всё входящее — груз» отменяю.
[Категория снята.]
[Хорошая работа со складским учётом, владелец.]
— Она издевается?
— Она хвалит, — сказал Млякс. — Что гораздо хуже.
Я сел прямо на пол, спиной к тёплой стене. Посидел. Посмотрел на ложку, которую всё ещё держал в руке на изготовку, как рапиру.
— Млякс.
— А.
— Я убил демона ранга B дверью.
— Нет, хозяин. — Млякс вылез из будки, подошёл к отсечённой кисти и осторожно потрогал её когтем. — Ты убил демона ранга B регламентом. Дверь — исполнитель. Регламент — оружие. Я одиннадцать тысяч раз заполнял формуляр Р-6 и всегда знал, что где-то в нём спрятана смерть.
Прежде чем собирать пепел, я сделал то, что должен был сделать любой уважающий себя химеролог, запертый в межмировом подвале с фрагментами уникальной фауны: пошёл смотреть.
Кисть я поднял первой. Тяжёлая, плотная, тёплая ещё. Три пальца-лезвия, и у каждого у основания — сустав, каких не бывает: двойная головка, замок с фиксатором, как у складного ножа. Коготь мог встать под нагрузку и запереться намертво. Кто-то это спроектировал. Не вырастил — спроектировал, я отличаю.
— Млякс. У вас в Пределе демоны рождаются или собираются?
— В смысле?
— Вот этот сустав. Он инженерный. Эволюция так не делает — эволюции лень, она берёт что было. А тут кто-то делал с нуля и с расчётом.
— Демоны как демоны, — Млякс пожал плечами всем телом. — Из яиц, из кладок, из ям. За охотников не скажу, охотников привозят.
— Откуда привозят?
— Оттуда, откуда привозят. Хозяин, есть вопросы, от которых у младшего персонала портится сон.
Я отнёс кисть в избу и положил на полку — рядом с ложкой, между кружкой и носком. Полка приобретала характер. Не «начало империи», а начало коллекции: образец номер один. Когда-нибудь — когда у меня будет миллион двести пятьдесят тысяч пепла — этому образцу найдётся стол, инкубатор и банк тканей. А пока пусть лежит. Наука начинается не с лаборатории. Наука начинается с того, что кто-то не выбросил интересный кусок.
— Ты положил руку демона рядом с посудой, — заметил Млякс.
— Это не посуда. Это натюрморт.
Пепел собирать пришлось в два приёма: сначала то, что внутри, — с куска морды насыпалось скромно, [Получено: пепел — 12], — а за остальным пришлось выходить. Туша лежала у стены гаража, привалившись к моей двери, как будто и после смерти не оставляла служебного рвения. Осыпалась она долго, красиво, крупными хлопьями.