Арнольд Беннетт – Отель «Гранд Вавилон» (страница 4)

– Видишь ли, мне пришлось подождать, пока приготовится бифштекс.

– Тебе было трудно достать угощение на мой день рождения?

– Никаких трудностей. Но оно не обошлось так дешево, как ты говорила.

– Что ты имеешь в виду, папа?

– Только то, что я купил весь отель. Но не пугайся.

– Папа, ты всегда были восхитительным родителем. Неужели ты подаришь мне отель на день рождения?

– Нет. Я буду управлять им ради удовольствия. Кстати, а для кого третья тарелка?

Он заметил, что за столом накрыто еще одно место.

– Для моего друга, который пришел минут пять назад. Конечно, я сказала ему, что он будет вынужден разделить с нами бифштекс. Он будет здесь через мгновение.

– Можно узнать его имя?

– Диммок – полное имя Реджинальд; по профессии он английский компаньон принца Ариберта из Позена. Я встретила его прошлой осенью в Санкт-Петербурге с кузиной Хетти. О, вот и он. Мистер Диммок, это мой дорогой отец. Он все же добился бифштекса.

Теодор Рэксоул увидел перед собой очень молодого человека с глубокими черными глазами и свежим, юношеским выражением лица. Они начали разговор.

Жюль подошел с бифштексом. Рэксоул пытался поймать взгляд метрдотеля, но не смог. Ужин продолжился.

– О, папа! – воскликнула Нелла. – Сколько же горчицы ты взял!

– Да? – сказал он, и тут случайно взглянул в зеркало между двумя окнами. Он увидел отражение Жюля, стоящего за его стулом, и заметил, как Жюль медленно, многозначительно и зловеще подмигнул мистеру Диммоку.

Новый владелец отеля молча посмотрел в свою тарелку. Похоже, он действительно немного переборщил с горчицей.

Глава 3. Три часа ночи

Мистер Реджинальд Диммок, несмотря на свою юность, показал себя человеком светским, искушенным и опытным, а также блестящим собеседником. Разговор между ним и Неллой Рэксоул не прерывался ни на минуту. Они обсуждали Петербург, лед на Неве, оперного певца, которого сослали в Сибирь, качество русского чая, сладость шампанского, и разные другие стороны жизни в Москве. Когда разговор о России был исчерпан, Нелла поведала о своих собственных приключениях с тех пор, как встретила молодого человека в царской столице, и этот рассказ незаметно перешел на Лондон и продолжался до последнего кусочка бифштекса.

Теодор Рэксоул заметил, что мистер Диммок крайне скупо делится сведениями о собственных планах, как о прошлых, так и о будущих. Миллионер посчитал юношу типичным придворным бездельником и задавался вопросом, каким образом тот получил должность компаньона принца Ариберта из Позена и кто вообще такой принц Ариберт из Позена. Казалось, что Рэксоул когда-то слышал о Позене, но был не уверен. Может-быть, это одно из тех небольших безликих немецких княжеств, где пять шестых населения – дворцовые служащие, а остальные – углежоги или трактирщики.

Пока ужин не был почти закончен, Рэксоул говорил мало – возможно, его мысли были заняты многозначительным подмигиванием Жюля мистеру Диммоку. Однако, когда мороженое сменилось кофе, он решил, что в интересах отеля будет полезно хоть что-нибудь выяснить о друге своей дочери. Мистер Рэксоул ни на мгновение не сомневался в праве Неллы заводить собственные знакомства: он всегда предоставлял ей поразительную свободу, полагаясь на врожденный здравый смысл, который убережет ее от неприятностей. Однако, помимо подмигивания, его задело и отношение Неллы к мистеру Диммоку, в котором странным образом сочетались насмешливая снисходительность и явное желание расположить этого юнца к себе.

– Нелла сказала мне, мистер Диммок, что вы занимаете доверенную должность при принце Ариберте из Позена, – начал Рэксоул. – Простите невежество американца, но принц Ариберт – это правящий князь, или, как вы говорите в Европе, «принц-регент»?

– Его высочество не является правящим принцем и вряд ли им когда-нибудь станет, – ответил Диммок. – Великий герцогский трон Позена занимает племянник его высочества, великий герцог Евгений.

– Племянник?! – воскликнула Нелла с изумлением.

– Я почему бы и нет, дорогая леди?

– Но принц Ариберт, конечно, очень молод?

– По одной из тех прихотей судьбы, что иногда случаются в семейной истории, его высочество и великий герцог – ровесники. Отец покойного великого герцога был женат дважды. Отсюда такая необычная «молодость» дяди.

– Как мило – быть дядей человеку, который не старше тебя! Хотя, полагаю, для принца Ариберта это не особенно весело. Наверное, ему приходится проявлять страшное почтение и послушание племяннику?

– Великий герцог и мой светлейший хозяин как братья. Сейчас, разумеется, принц Ариберт числится наследником престола, но, как вам, без сомнения, известно, великий герцог вскоре женится на близкой родственнице императора, и, если появится потомство… – Мистер Диммок осекся и слегка пожал прямыми плечами. – Великий герцог, – продолжил он, не закончив фразы, – на самом деле предпочел бы видеть своим преемником принца Ариберта. Он вовсе не жаждет брака. По правде говоря – строго между нами, – он считает женитьбу скучной обязанностью. Но, разумеется, как германский герцог, он обязан жениться. Это долг перед страной, перед Позеном.

– Насколько велик Позен? – спросил Рэксоул прямо.

– Папа, – засмеялась Нелла, – такие неудобные вопросы задавать нехорошо. Ты должен был догадаться, что вежливость запрещает интересоваться размерами германских владений.

– Уверяю вас, – с вежливой улыбкой сказал Диммок, – сам великий герцог развлекается не меньше прочих, размышляя о размерах своей державы. Я не помню точной цифры, но однажды мы с принцем Арибертом прошли ее всю туда и обратно за один день.

– Значит, великий герцог не может много путешествовать по своим владениям? Можно сказать, что солнце садится над его империей?

– Так и есть, – ответил Диммок.

– Если, конечно, небо не затянуто тучами, – вставила Нелла. – А великий герцог всегда сидит дома?

– Напротив, он большой путешественник, куда больший, чем принц Ариберт. Могу вам сообщить то, чего пока никто не знает за пределами этого отеля: его королевское высочество великий герцог со свитой прибудет сюда завтра.

– В Лондон? – удивилась Нелла.

– Да.

– В этот отель?

– Именно.

– Ах, как чудесно!

– Вот почему ваш покорный слуга здесь сегодня.

– Но я полагал, – сказал Рэксоул, – что вы… гм… состоите при принце Ариберте, дяде?

– Так и есть. Принц Ариберт тоже прибудет. Великий герцог и принц намерены обсудить дела, связанные с крупными вложениями – в связи с брачным контрактом великого герцога… Высшие круги, сами понимаете.

«Для такого сдержанного человека вы довольно откровенны», – подумал Рэксоул. А вслух сказал:

– Не выйдем ли мы на террасу?

Когда они проходили через столовую, Жюль остановил мистера Диммока и вручил ему письмо.

– Только что доставлено курьером, сэр, – сообщил метрдотель.

Нелла на секунду отстала, чтобы прошептать отцу.

– Оставь меня с этим мальчиком наедине хоть немного, дорогой родитель.

– Я всего лишь пустое место, послушная тень, – ответил Рэксоул, незаметно ущипнув ее за руку. – Обращайся со мной, как считаешь нужным. Я пойду займусь своим отелем. – И вскоре исчез.

Нелла и мистер Диммок устроились на террасе, потягивая охлажденные напитки. Они составляли великолепную пару, утопая среди пышно цветущей зелени. Прохожие про себя отмечали, что здесь, кажется, зарождается роман. Возможно, так оно и было, но, чтобы предсказать, какую именно форму примет этот роман, следовало бы лучше знать характер Неллы Рэксоул.

Жюль собственноручно подавал им напитки, а в десять часов принес еще одно письмо. Принося тысячу извинений, Реджинальд Диммок, едва взглянув на него, поспешил откланяться, ссылаясь на неотложные дела своего высочества – дяди великого герцога Позенского. Он предложил вызвать мистера Рэксоула или сопроводить Неллу к отцу. Но девушка весело сказала, что не нуждается в сопровождении и собирается отправиться спать, добавив, что они с отцом всегда стараются быть независимыми друг от друга.

Тем временем Теодор Рэксоул снова оказался в личном кабинете мистера Вавилона. Прежде чем попасть туда, он успел заметить, что каким-то загадочным образом новость о перемене владельца проникла в самые низшие слои отельной вселенной. Коридоры гудели от слухов, и даже младшие слуги обсуждали событие так, словно оно имело к ним прямое отношение.

– Сигару, мистер Рэксоул, – любезно предложил мистер Вавилон, – и глоток самого старого коньяка во всей Европе.

Через несколько минут они уже оживленно беседовали. Феликс Вавилон был поражен способностью Рэксоула мгновенно усваивать тонкости гостиничного дела. Сам Рэксоул вскоре понял, что Феликс – настоящий король среди управляющих отелями. Никогда прежде миллионер не думал, что управление гостиницей, даже крупной, может быть делом не только интересным, но и требующим выдающихся умственных способностей. Однако теперь он понял, что сильно недооценивал возможности отеля. Деятельность «Гранд Вавилона» была колоссальной. Рэксоулу, со всем его организаторским талантом, понадобилось ровно полчаса, чтобы освоить устройство только одного отдела – прачечной. А она была лишь одним звеном в цепи десятков других, причем далеко не самым крупным. Механизм учета поставок и установления среднего соотношения между количеством продуктов, поступающих на кухню, и числом блюд, поданных в общем зале и частных комнатах, оказался необычайно сложным и тонким. Когда Рэксоул разобрался и в этом, то он сразу предложил несколько улучшений, что привело к долгой теоретической дискуссии. И вдруг Феликс Вавилон, в минуту рассеянности, зевнул.