Арнольд Беннетт – Отель «Гранд Вавилон» (страница 6)

– Мистер Диммок, приношу вам свои извинения… формальные извинения. Спокойной ночи.

– Прошу, не стоит, – учтиво отозвался Диммок и с поклоном проводил его до двери.

Глава 4. Появление принца

Тем не менее, разные мелочи не давали Рэксоулу покоя. Прежде всего – подмигивание Жюля. Потом – белая лента на дверной ручке, визит Жюля в номер 111 и разбитое окно… разбитое снаружи. Рэксоул также помнил, что все это случилось в три часа ночи. Спал он той ночью мало, но все же был доволен, что купил отель «Гранд Вавилон». Это приобретение обещало немало веселья и острых ощущений.

Следующим ранним утром новоиспеченный хозяин отеля столкнулся с господином Вавилоном.

– Я освободил свой кабинет от всех личных бумаг, – сказал тот, – теперь он в вашем распоряжении. Я намерен, если вы не возражаете, пока остаться в отеле как гость. Нам нужно уладить немало вопросов, связанных с завершением сделки, да и, возможно, у вас будут вопросы ко мне. К тому же, сказать по правде, я не хочу слишком внезапно расставаться со старым местом. Это будет ударом для меня.

– Буду рад, если вы останетесь, – ответил миллионер, – но только как мой личный гость, а не постоялец отеля.

– Вы очень любезны.

– Что касается консультаций, без сомнения, я обращусь к вам, но, должен признаться, похоже, все здесь работает само по себе.

– Ах! – задумчиво произнес Вавилон. – Я слышал об отелях, которые «работают сами». Если это так, будьте уверены, они подчиняются закону тяготения – и катятся вниз. Вам точно скучать не придется. Например, вы уже слышали о мисс Спенсер?

– Нет, – нахмурился Рэксоул. – Что с ней?

– Она таинственным образом исчезла прошлой ночью, и никто не может пролить свет на то, что произошло. Ее комната пуста, чемоданы исчезли. Придется искать ей замену, а это будет непросто.

– Хм! – произнес Рэксоул после паузы. – Ее должность сегодня не единственная, что окажется вакантной.

Чуть позже миллионер расположился в кабинете прежнего владельца и позвонил.

– Позовите Жюля, – сказал Рэксоул мальчику-пажу.

Пока он ждал, то обдумывал исчезновение мисс Спенсер.

– Доброе утро, Жюль, – приветствовал он невозмутимого метрдотеля.

– Доброе утро, сэр.

– Присаживайтесь.

– Благодарю, сэр.

– Мы уже встречались сегодня, Жюль.

– Да, сэр, в три часа ночи.

– Странная история с исчезновением мисс Спенсер, не находите? – заметил Рэксоул.

– Действительно удивительная, сэр.

– Вам, разумеется, известно, что мистер Вавилон передал мне все свои знания в этом отеле?

– Меня уведомили об этом, сэр.

– Полагаю, вы знаете обо всем, что происходит в отеле, Жюль?

– Как метрдотель, сэр, моя обязанность – держать все в поле зрения.

– Вы прекрасно говорите по-английски для иностранца, Жюль.

– Для иностранца, сэр! Я англичанин, родился и вырос в Хартфордшире. Возможно, мое имя ввело вас в заблуждение. Я зовусь Жюлем только потому, что метрдотель любого действительно первоклассного отеля обязан носить французское либо итальянское имя.

– Понимаю, – сказал Рэксоул. – Думаю, вы человек весьма способный, Жюль.

– Это не мне судить, сэр.

– Сколько лет вы приносите свои услуги этому отелю?

– Немного больше двадцати лет.

– Долгий срок для одного места. Не кажется ли вам, что пора выйти из привычной колеи? Вы еще молоды и могли бы сделать себе имя в другой, более широкой сфере.

Рэксоул внимательно посмотрел на собеседника, и тот выдержал его взгляд с полным спокойствием.

– Вы мной недовольны, сэр?

– Честно говоря, Жюль, я думаю… думаю, вы… э-э… слишком любите подмигивать. И, по-моему, досадно, когда метрдотель привыкает снимать белые ленточки с дверных ручек спален в три часа ночи.

Жюль слегка вздрогнул.

– Понимаю, сэр. Вы хотите, чтобы я ушел, и любой предлог, если позволено так выразиться, хорош, чтобы оправдать такое решение. Что ж, не могу сказать, что удивлен. Иногда случается несовместимость характеров между владельцем отеля и метрдотелем, и тогда, если один из них не уйдет, пострадает отель. Я уйду, мистер Рэксоул. Честно говоря, я уже подумывал подать прошение об отставке.

Миллионер одобрительно улыбнулся.

– Какую компенсацию за увольнение вы желаете? Я бы хотел, чтобы вы покинули отель в течение часа.

– Не нужно никакой компенсации, сэр. Я бы счел это за оскорбление. Я покину отель через пятнадцать минут.

– Тогда прощайте. Вы имеете мое уважение и добрые пожелания – при условии, что будете держаться подальше от моего отеля.

Рэксоул поднялся.

– Прощайте, сэр. И благодарю вас.

– Кстати, Жюль, предупреждаю: пытаться устроиться в любой первоклассный европейский отель бесполезно – я приму меры, чтобы ваши заявки не приняли.

– Не вдаваясь в рассуждения, что, возможно, в одном только Лондоне найдется с полдюжины отелей, которые прыгали бы от радости, заполучив меня, – ответил Жюль, – сообщаю вам, сэр: я ухожу из профессии.

– Вот как! Решили направить свои способности в другое русло?

– Нет, сэр. Сниму комнаты на Олбемарл-стрит или Джермин-стрит и стану жить на широкую ногу. Я скопил около двадцати тысяч фунтов – пустяк, но мне хватит. Теперь я намерен наслаждаться. Прошу прощения за подробности личного характера. И еще раз – всего доброго.

Тем же днем Рэксоул отправился вместе с Феликсом Вавилоном сперва к лондонским адвокатам, затем к биржевику, чтобы уладить все формальности по покупке отеля.

– Я намерен обосноваться в Англии, – сказал Рэксоул на обратном пути. – Это единственная страна… – он осекся.

– Единственная страна что?

– Единственная страна, где можно вкладывать и тратить деньги с чувством безопасности. В Соединенных Штатах не на что тратить, нечего купить. Во Франции или Италии – никакой подлинной безопасности.

– Но вы, конечно, истинный американец? – спросил Вавилон.

– Я истинный американец, – кивнул Рэксоул, – но мой отец, работавший уборщиком в одном из колледжей Оксфорда и в конце концов сделавший десять миллионов долларов на железе в Питтсбурге, очень предусмотрительно дал мне образование в Англии. Я провел три года в Оксфорде, как любой сын зажиточной буржуазии! Это пошло мне на пользу. Стоило больше, чем многие удачные спекуляции. Я понял, что британский английский язык отличается от американского, и он лучше его. Также я понял, что в английской жизни есть нечто такое, что именно, я еще не выяснил, чего американцам никогда не достичь. Почему? Да у нас в Штатах до сих пор подкупают судей и газеты. И мы говорим о восемнадцатом веке, а не о средневековье. Да, я переведу свои капиталы в Лондон. Построю дом на Парк-лейн, куплю какой-нибудь древний родовой замок с историей длиной в железную дорогу Северной Америки, и спокойно, постепенно обоснуюсь. Знаете, я ведь человек добродушный и общительный, а между тем в Нью-Йорке у меня нет и шести настоящих друзей. Подумать только!

– А у меня, – сказал Вавилон, – нет друзей, кроме приятелей детства в Лозанне. Я прожил тридцать лет в Англии и приобрел лишь совершенное знание английского языка да столько золотых монет, сколько вместит довольно большой сундук.

Оба богача одновременно вздохнули.

– Кстати о золоте, – сказал Рэксоул, – как думаете, сколько денег мог накопить Жюль за время работы у вас?

Вавилон улыбнулся.

– Даже не берусь гадать. У него были исключительные возможности…

– Считаете, двадцать тысяч – чрезмерная сумма при таких обстоятельствах?

– Вовсе нет. Он вам признался?

– В некоторой мере. Я его уволил.

– Вы его уволили?