Арнольд Беннетт – Отель «Гранд Вавилон» (страница 8)

– Я не могу сказать, – произнесла она. – Это мой секрет. Не пытайтесь раскрыть его. Кто знает, какие ужасы откроются вам, если копнуть слишком глубоко? – Нелла рассмеялась, но смеялась одна. Принц оставался задумчивым, словно погруженный в свои мысли.

– Я и не надеялся увидеть вас снова, – сказал он.

– Почему же?

– Тех, кого хочется увидеть, никогда больше не встречаешь.

– Что касается меня, я была совершенно уверена, что мы встретимся вновь.

– Почему?

– Потому что я всегда получаю то, что хочу.

– Значит, вы хотели снова меня увидеть?

– Разумеется. Вы меня чрезвычайно заинтересовали. Никогда еще я не встречала мужчины, который так умел бы говорить о скульптурах, как граф Штэнбок.

– Вы и правда всегда получаете, чего хотите, мисс Рэксоул?

– Конечно.

– Это потому, что ваш отец так богат, полагаю?

– О, вовсе нет! – воскликнула Нелла. – Просто потому, что я всегда добиваюсь своего. К отцу это не имеет никакого отношения.

– Но мистер Рэксоул все же чрезвычайно богат?

– Богат? Слово «богат» не подходит, граф. Тут нет подходящего слова. Количество долларов, которое мой бедный папа зарабатывает, просто ужасающе. И самое худшее – это то, что он не может остановиться. Однажды он сказал мне: когда мужчина заработал десять миллионов, никакая сила на земле не помешает этим десяти миллионам превратиться в двадцать. Я трачу, сколько могу, но даже близко не успеваю за этим ростом. А папа, конечно, совершенно не умеет тратить.

– И у вас нет матери?

– Кто вам сказал, что у меня нет матери? – тихо спросила Нелла.

– Я… э… осведомлялся о вас, – сказал принц с откровенностью и покорной простотой.

– Несмотря на то, что вы не надеялись увидеть меня снова?

– Да, несмотря на это.

– Как странно! – сказала Нелла и погрузилась в задумчивое молчание.

– Ваша жизнь, должно быть, чудесна, – сказал принц. – Я вам завидую.

– Вы завидуете… чему? Богатству моего отца?

– Нет, вашей свободе и вашим обязанностям.

– У меня нет никаких обязанностей, – заметила девушка.

– Позвольте, – возразил принц, – они у вас есть, и настанет день, когда вы это почувствуете.

– Я всего лишь девушка, – пробормотала Нелла с неожиданной простотой. – А у вас, граф, разве мало собственных обязанностей?

– У меня? – печально переспросил он. – У меня нет обязанностей. Я – ничто, ничтожество, высочество, которому приходится притворяться важным и беспрестанно следить, чтобы не сделать ничего, чего высочеству делать не полагается. Тьфу!

– Но, если ваш племянник, принц Евгений, умрет, вы же займете трон? И тогда у вас будут те обязанности, которые вы так желаете?

– Евгений умрет? – сказал принц Ариберт странным тоном. – Невозможно. Он воплощение здоровья. Через три месяца он женится. Нет, мне никогда не быть кем-либо, кроме самого жалкого из созданий божьих.

– Но как же государственная тайна, о которой вы упомянули? Разве это не обязанность?

– Ах! – сказал принц. – Это уже в прошлом. Случайность в моей скучной жизни. Мне больше не быть графом Штэнбоком.

– Кто знает? – ответила Нелла. – Кстати, принц Евгений ведь должен приехать сюда сегодня? Мистер Диммок говорил нам об этом.

– Послушайте! – сказал принц, вставая и наклоняясь к ней. – Я собираюсь довериться вам. Не знаю почему, но хочу.

– Не выдавайте государственных тайн, – предостерегла она с улыбкой, заглянув ему в лицо.

Но в этот момент дверь комнаты бесцеремонно распахнулась.

– Проходите! – резко сказал голос. Это был Теодор Рэксоул. Двое мужчин внесли на носилках неподвижное тело, а за ними вошел и сам хозяин отеля.

Нелла вскочила. Рэксоул удивленно посмотрел на дочь.

– Не знал, что ты здесь, Нелл. А теперь, вы двое – вон отсюда! – приказал он носильщикам.

– Что это! – воскликнула Нелла, с ужасом глядя на лежавшего на носилках. – Это же мистер Диммок!

– Он самый, – подтвердил отец. – Диммок мертв, – добавил он сухо. – Сказал бы тебе об этом помягче, если бы знал, что ты тут. Простите, принц.

Повисла пауза.

– Диммок мертв! – прошептал принц Ариберт, опускаясь на колени возле носилок. – Что все это значит?

– Бедняга просто шел через двор к портику, как вдруг упал. Один швейцар видел его – говорит, он шел очень быстро. Сначала я подумал, что это солнечный удар, но нет, такого не может быть, хотя погода и правда жаркая. Должно быть, сердце. Как бы то ни было, он мертв. Мы сделали все, что могли. Я вызвал врача и полицию. Полагаю, будет вскрытие.

Теодор Рэксоул умолк, и в неловком, глухом молчании все смотрели на неподвижного юношу. Черты его лица были слегка искажены, глаза закрыты – и только. Казалось, он просто спит.

– Бедный мой Диммок! – воскликнул принц, и голос его дрогнул. – А я сердился, что он не встретил меня на Чаринг-Кросс!

– Ты уверен, что он мертв, папа? – спросила Нелла.

– Тебе лучше уйти, Нелла, – был единственный ответ Рэксоула. Однако девушка не двинулась с места и начала тихо всхлипывать.

Накануне Нелла тайком насмехалась над Реджинальдом Диммоком. Намеренно старалась вытянуть из него сведения, которые ее особенно занимали, и она их получила, посмеиваясь при этом над его юношеской наивностью – самодовольством, прозрачной хитростью и нелепыми манерами. Она не любила его, даже не доверяла ему и решила, что он ей вовсе неприятен. Но теперь, когда Диммок лежал на носилках, все это забылось. Нелла даже дошла до того, что упрекнула себя за эти мысли. Такова странная властная сила смерти.

– Будьте добры, перенесите беднягу в мои апартаменты, – сказал принц, подав знак носильщикам. – Доктор, должно быть, уже скоро придет.

В этот миг Рэксоул вдруг ощутил себя никем иным, как просто владельцем отеля, на репутации которого теперь крайне неприятное пятно. На мгновение ему даже захотелось, чтобы он никогда не покупал «Гранд Вавилон».

Четверть часа спустя принц Ариберт, Теодор Рэксоул, доктор и инспектор полиции находились в приемной принца. Они только что вернулись из передней комнаты, где покоилось тело Реджинальда Диммока.

– Ну? – спросил Рэксоул, взглянув на доктора.

Доктор был высокий, молодо выглядящий мужчина с острыми, чуть насмешливыми глазами.

– Это не болезнь сердца, – сказал он.

– Не болезнь сердца?

– Нет.

– Тогда что же? – спросил принц.

– Смогу ответить на этот вопрос только после вскрытия, – произнес доктор. – Сейчас это невозможно. Симптомы крайне необычны.

Инспектор полиции принялся делать записи в блокноте.

Глава 6. В Золотом зале

В ту ночь в «Гранд Вавилоне» давали большой бал в Золотом зале – огромном салоне, примыкающем к отелю, но все же не вполне входящем в его состав и, безусловно, менее исключительном, чем сам отель. Теодор Рэксоул не знал о бале почти ничего, кроме того, что хозяевами вечера выступали некие мистер и миссис Сэмпсон Леви. Кто они такие, ему было неизвестно, да и никто не мог сказать о них ничего определенного, кроме того, что мистер Сэмпсон Леви занимал видное место в той части Лондонской биржи, которую в просторечии называли «каффирским цирком», а также, что его супруга – полная дама с орлиным носом, вся обсыпанная бриллиантами, и что оба они были баснословно богаты и отличались щедрым гостеприимством.

Теодору Рэксоулу бал в его отеле в тот вечер был вовсе ни к чему. Незадолго до ужина он почти решился отдать распоряжение закрыть Золотой зал и запретить бал, позволив мистеру и миссис Леви самим назначить сумму убытков. У Рэксоула было на то три причины. Во-первых, его одолевало чувство тревоги и подавленности. Во-вторых, ему не нравилась сама фамилия «Сэмпсон Леви», и в-третьих, хотелось показать этим так называемым плутократам, что их богатство для него – ничто. Он хотел, чтобы они знали, что не могут поступать с Теодором Рэксоулом, как им вздумается, и что за сущие пустяки он готов скупить их с потрохами, вместе со всем «каффирским цирком». Но нечто подсказывало ему, что если в Америке подобный деспотический жест еще мог бы сойти с рук, то в Англии – никогда. Здесь, миллионер чувствовал нутром, что есть вещи, которые попросту нельзя делать, и это – одна из них. Так бал состоялся, и ни мистер, ни миссис Сэмпсон Леви даже не подозревали, как близки были к тому, чтобы выглядеть в глазах тысячи приглашенных ими гостей крайне глупо.

Золотой зал «Гранд Вавилона» строился именно как бальный. По периметру тянулся балкон, поддерживаемый арками, облицованными золотом и лазуритом, откуда юноши, барышни и строгие маменьки, не желавшие или не умевшие танцевать, могли обозревать все происходящее внизу. Все это знали, и многие пользовались такой привилегией. Но того, что выше балкона в торцевой стене скрывалось маленькое зарешеченное окошко, из которого администрация отеля могла наблюдать не только за танцующими, но и за публикой на балконе, не знал никто. Непосвященному это может показаться невероятным, но гостей в столь роскошном и небезызвестном зале действительно необходимо было держать под присмотром. Сквозь то окошко открывались взору загадочные сцены и лица, а многие европейские сыщики проводили у него ночи напролет, и в конце концов результаты их работы оказывались более чем плодотворными.

В одиннадцать часов Теодор Рэксоул, одолеваемый тяжелыми мыслями, стоял у этого самого окошка, глядя в зал. С ним была Нелла. Они вместе бродили по еще непривычным коридорам отеля и случайно наткнулись на крошечную тайную комнатку с отличным обзором на бал мистера и миссис Леви. Комнатка была темной, и лишь свет люстры из зала проникал внутрь. Нелла смотрела в окошко, а ее отец стоял позади.