Арнольд Беннетт – Отель «Гранд Вавилон» (страница 3)

Хозяин отеля и его гость уселись друг напротив друга. Теодор Рэксоул испытал удачу, свойственную миллионерам, ведь мистер Вавилон не позволял себе общаться с гостями, каким бы выдающимися, богатыми или настойчивыми они ни были. Если бы мистер Вавилон не заглянул в офис мисс Спенсер именно в этот момент, и, если бы его не впечатлила несколько необычная внешность миллионера, никакая американская энергия и изобретательность Рэксоула не помогли бы ему побеседовать с владельцем отеля «Гранд Вавилон» той ночью. Теодор, разумеется, был уверен, что все произошло по его заслугам.

– Я читал в нью-йоркских газетах несколько месяцев назад, – начал Рэксоул, – что ваш отель, мистер Вавилон, планировалось продать акционерной компании, но, как выяснилось, сделка не состоялась.

– Не состоялась, – откровенно ответил мистер Вавилон, – потому что посредники между предполагаемой компанией и мной хотели получить крупную тайную прибыль, а я не согласился быть участником такой сделки. Они были настойчивы, и я был настойчив, именно поэтому дело сошло на нет.

– Согласованная цена вас устраивала?

– Полностью.

– Могу я узнать, какая это была цена?

– Вы покупатель, мистер Рэксоул?

– Вы продавец, мистер Вавилон?

– Да, – сказал Вавилон, – но на определенных условиях. Цена составляла четыреста тысяч фунтов, включая аренду и репутацию отеля. Но я продаю лишь при условии, что покупатель не перепродаст собственность акционерному обществу дороже.

– Позвольте задать один вопрос, мистер Вавилон, – произнес миллионер. – Какова была среднегодовая прибыль за последние четыре года?

– Тридцать четыре тысячи фунтов в год.

– Я покупаю, – удовлетворенно улыбнулся Теодор Рэксоул, – и, если позволите, мы можем обменяться контрактами прямо сейчас.

– Вы быстро решаетесь, мистер Рэксоул. Но, возможно, вы долго обдумывали этот вопрос?

– Напротив, – миллионер посмотрел на часы, – всего шесть минут.

Феликс Вавилон поклонился, как человек, привыкший к эксцентричности богатых.

– Прелесть быть известным, – продолжал Рэксоул, – в том, что нет нужды в предварительных объяснениях. Вы, мистер Вавилон, вероятно, многое знаете обо мне. Я о вас тоже знаю. Мы можем принимать друг друга как должное без всяких слов. На самом деле, купить отель или железную дорогу так же просто, как часы, если ты готов к делу.

– Именно, – согласился Вавилон с улыбкой. – Составим неформальный контракт? Есть детали, о которых стоит подумать. Но, боюсь, вы еще не ужинали и, возможно, предпочтете обсудить мелочи после этого.

– Да, я не ужинал, – подчеркнуто сказал миллионер, – и, в связи с этим окажете мне услугу? Пришлете господина Рокко?

– Вы хотите видеть его, разумеется.

– Да, – сказал миллионер, – по поводу моего ужина.

– Рокко – великий человек, – пробормотал Вавилон, нажимая звонок и игнорируя последние слова Рэксоула. – Мои приветствия господину Рокко, – сказал он юноше, ответившему на вызов, – и, если это удобно, я был бы рад видеть его здесь на минуту.

– Сколько вы платите Рокко? – спросил Рэксоул.

– Две тысячи в год и обращение, как с послом.

– Я дам ему обращение, как с послом, и три тысячи.

– Будете мудры! – воскликнул Феликс Вавилон.

В этот момент в комнату тихо вошел Рокко – мужчина лет сорока, худощавый, с тонкими руками и необычайно длинными коричневыми шелковистыми усами.

– Рокко, – сказал Феликс Вавилон, – позвольте представить вам мистера Теодора Рэксоула из Нью-Йорка.

– Очень приятно, – ответил Рокко, кланяясь. – Рэ… рэ… как вы там говорите… миллионер?

– Именно, – вставил Рэксоул и быстро продолжил. – Господин Рокко, я хочу известить вас первым, что я приобрел отель «Гранд Вавилон». Если вы сочтете возможным остаться на службе, я с радостью предложу вам вознаграждение в три тысячи фунтов в год.

– Три, вы сказали?

– Так и есть.

– Приятно с вами познакомиться.

– А теперь, мистер Рокко, окажете ли вы мне любезность и прикажете подать простой бифштекс из говядины и бутылку «Басса» через десять минут на 17-й столик в столовой. Пусть ужин принесет именно Жюль, – добавил миллионер. – И не пообедаете ли вы со мной завтра?

Рокко ахнул, поклонился, пробормотал что-то по-французски и вышел.

Пять минут спустя покупатель и продавец отеля «Гранд Вавилон» подписали краткий документ, аккуратно выведенный на фирменной бумаге отеля. Феликс Вавилон не задавал вопросов, и именно это героическое отсутствие любопытства и удивления с его стороны произвело на Теодора Рэксоула большое впечатление. Сколько владельцев отелей в мире, думал Рэксоул, позволили бы простому бифштексу и бутылке «Басса» так изменить их судьбу?

– С какой даты вы хотите, чтобы покупка вступила в силу? – спросил Вавилон.

– О, – спокойно сказал Рэксоул, – без разницы. Скажем, с сегодняшнего вечера?

– Как пожелаете. Я давно мечтал уйти на покой. И теперь, когда момент настал – да еще так драматично – думаю, я готов. Вернусь в Швейцарию. Там нельзя тратить много денег, но это моя родина. Я буду самым богатым человеком в Швейцарии. – Он улыбнулся с легкой грустью.

– Полагаю, вы довольно состоятельны? – спросил Рэксоул непринужденно, словно только что вспомнил об этом.

– Кроме того, что получу от вас, у меня есть полмиллиона в инвестициях.

– Значит, вы почти миллионер?

Феликс Вавилон кивнул.

– Поздравляю вас, мой дорогой сэр, – сказал Рэксоул с тоном судьи, обращающегося к новому адвокату. – Девятьсот тысяч фунтов, выраженные в франках, будут звучать прекрасно – в Швейцарии.

– Конечно, для вас, мистер Рэксоул, такая сумма – нищие деньги. А можно узнать о вашем состоянии? – Феликс Вавилон подражал свободному тону собеседника.

– Не знаю точно, около пяти миллионов, – искренне ответил Рэксоул, показывая, что он был бы рад сообщить сумму, если бы мог.

– У вас было много забот, мистер Рэксоул?

– Они до сих пор есть. Сейчас я отдыхаю в Лондоне с дочерью, чтобы хоть на время от них отвлечься.

– Покупка отелей – ваше представление об отдыхе, значит?

Рэксоул пожал плечами.

– Это замена железным дорогам, – рассмеялся он.

– Ах, мой друг, вы мало представляете, что купили.

– О! Еще как представляю, – возразил Рэксоул. – Я купил лучший отель в мире.

– Это правда, это правда, – признался Вавилон, задумчиво глядя на старинный персидский ковер. – Нигде нет ничего подобного моему отелю. Но вы пожалеете о покупке, мистер Рэксоул. Это не мое дело, конечно, но не могу не повторить: вы пожалеете.

– Я никогда не жалею.

– Тогда начнете скоро – возможно, уже сегодня вечером.

– Почему вы так говорите?

– Потому что «Гранд Вавилон» – это «Гранд Вавилон». Вы думаете, раз вы контролируете железную дорогу, металлургический завод или линию пароходов, значит, вы можете контролировать все. Но нет. Не «Гранд Вавилон». В «Гранд Вавилоне» есть что-то такое… – Феликс вскинул руки.

– Слуги воруют, конечно.

– Это да. Думаю, я теряю сто фунтов в неделю таким образом. Но я имею в виду не это. Речь идет о гостях. Гости слишком… слишком выдающиеся. Великие послы, крупнейшие финансисты, знатные аристократы – все те, кто управляет этим миром, останавливаются под моей крышей. Лондон – центр всего, а мой отель – ваш отель – центр Лондона. Однажды у меня одновременно останавливались король и вдовствующая императрица. Представляете?!

– Великая честь, мистер Вавилон. Но в чем сложность?

– Мистер Рэксоул, – мрачно ответил Феликс, – куда подевалась ваша проницательность, которая сделала ваше состояние настолько огромным, что даже вы не можете его посчитать? Разве вы не понимаете, что крыша, под которой останавливается вся сила и власть мира, неизбежно также укрывает бесчисленных заговорщиков, интриганов, злодеев и нарушителей спокойствия? Все ясно, как день – и темно, как ночь. Мистер Рэксоул, я никогда не знаю, кто меня окружает. Никогда не знаю, что происходит. Иногда лишь мельком угадываю странные поступки и секреты. Вы упомянули моих слуг. Почти все они хорошие, искусные, компетентные. Но кто они на самом деле? Для меня мой четвертый помощник может быть агентом какого-нибудь европейского правительства. Моя незаменимая мисс Спенсер – на службе у портного двора или франкфуртского банкира. Даже Рокко может быть кем-то еще, но только не самим Рокко.

– Тогда это делает все только интереснее, – заметил Теодор Рэксоул.

– Как же ты долго, папа, – сказала Нелла, когда он вернулся за стол номер 17.

– Всего двадцать минут, моя голубка.

– Но ты говорил «две секунды». Это уже большая разница.