Арно Штробель – Восхождение без свидетелей (страница 35)

Когда она отвела взгляд и украдкой посмотрела в сторону Себастьяна и Яника, Тим понял, чего именно она страшится: ещё одной ночи в хижине. С ним.

— Лена, я… Ты правда думаешь, что я мог бы тебе что-то сделать? — тихо спросил он.

Она резко повернулась к нему.

— Что? Нет, конечно. Просто…

— Я хочу сходить к ущелью, — перебил её Себастьян, подходя ближе. — Буря кончилась. Можно проверить, не там ли Ральф. Яник идёт со мной. А ты, — он ткнул пальцем в Тима, — покажешь дорогу.

Тим бросил быстрый взгляд на Лену и решительно мотнул головой.

— Не тебе мной командовать.

— Вот как? — Себастьян усмехнулся. — То есть ты не хочешь показать, где ущелье? Любопытно. Может, боишься, что мы найдём там Ральфа? И увидим, что с ним случилось?

Тим снова взглянул на Лену, но она отвела глаза. Неужели и она тоже?..

— По-моему, это и правда странно, — поддержал Себастьяна Яник. — Ральф вполне мог сорваться туда в темноте. А ты отказываешься показать место. Как это понимать?

— Да не в этом дело. Конечно, я хочу, чтобы Ральфа нашли.

Себастьян скрестил руки на груди.

— Тогда в чём?

— Ты что, не слышишь, чёрт возьми? Я не позволю вам собой помыкать. И Денис тоже знает дорогу.

— Если Ральф и правда сорвался туда, ему, может быть, ещё можно помочь, — сказала Лена, глядя на Тима. — И тогда всем станет ясно, что ты не имеешь отношения к его исчезновению. Просто покажи им дорогу.

Тим долго смотрел на неё, пытаясь понять, что она думает на самом деле. Неужели она и вправду верит в несчастный случай? Или всё-таки сомневается в его невиновности?

— Ладно. Я пойду с вами.

На лице Лены мелькнуло облегчение. Как бы хотелось знать, что у неё в голове.

— Ну вот. Тогда пошли, скоро стемнеет, — бросил Яник и направился к двери.

Себастьян пропустил Тима вперёд и только потом двинулся следом.

Перед хижиной Тим остановился, запрокинул голову и несколько секунд стоял, подставив лицо мелкому дождю. Потом провёл по нему ладонью, стирая влагу.

Когда они тронулись в путь, Яник и Себастьян пошли по обе стороны от него, будто невзначай взяв его в клещи.

 

— Здесь, — сказал Тим, хотя в этом не было особой нужды, когда через несколько минут они добрались до ущелья.

Он остановился у самой кромки. Себастьян и Яник подошли ближе и тоже встали у обрыва. При этом Себастьян явно следил за тем, чтобы между ним и Тимом оставалось несколько метров.

Он меня боится. Думает, если подойдёт ближе, я столкну его вниз.

Странно, но теперь эта мысль уже не задевала. Будь на месте Себастьяна кто-то другой, она, возможно, и ранила бы. Наверняка — будь это Яник. Но Себастьян…

Склон здесь оказался не таким крутым, как помнилось Тиму, однако стоило ему поставить ногу у самого края, как почва подалась. Ветер и бесконечный дождь размягчили землю. Себастьян и Яник, похоже, заметили то же самое: Себастьян опустился на колени и осторожно подполз к краю.

Через мгновение Яник последовал его примеру. Тим рискнул заглянуть вниз стоя. Он лихорадочно вглядывался в крутой склон, и сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди.

Что, если они и правда найдут там Ральфа? Что, если у него окажется… ножевая рана?

Но Ральфа они не нашли. Минут через десять поиски пришлось свернуть: уже смеркалось, и, хотя погода заметно улучшилась, даже короткий обратный путь в темноте был бы опасен.

Тим испытал невольное облегчение.

Когда они вернулись, остальные уже устраивались на ночлег. Ставни снова были закрыты. Повсюду горели свечи, наполняя хижину мягким, тёплым светом.

И Тим снова поймал себя на мысли: при других обстоятельствах здесь было бы почти уютно.

По крайней мере, ему.

 

ГЛАВА 28.

 

Настроение в хижине было гнетущим. Об исчезновении Ральфа старались не говорить. Даже Себастьян держался особняком.

Они цеплялись за пустяки: пересказывали мелкие эпизоды из своей жизни и при этом — возможно, даже сами того не замечая — обходили всё, в чём мог бы промелькнуть хотя бы намёк на веселье. Говорили о школе, о тупых учителях, о слишком строгих родителях, о телепередачах.

С Тимом не заговаривал никто, кроме Лены, но и она выглядела настолько измученной, что отвечала в основном односложно.

У Фабиана, похоже, жар только усиливался. Озноб то и дело сотрясал его тщедушное тело, кожа блестела под сплошной плёнкой пота. Денис набрал дождевой воды в один из красных пластиковых стаканчиков, в котором раньше стояла кладбищенская свеча, и без конца смачивал тряпицу: промакивал Фабиану лицо, клал ткань ему на лоб.

Хотя днём Тим проспал немало, теперь он чувствовал себя выжатым до дна. Когда Лена свернулась калачиком на полу рядом с ним, он укрыл её одеялом, подоткнул края, чтобы она не мёрзла, провёл ладонью по её щеке — и поднялся.

Все взгляды сразу обратились к нему.

— Я только выйду ненадолго, перед тем как лечь, — сказал он и направился к двери.

Себастьян тоже встал. Тим остановился рядом.

— Ты что, собрался смотреть, как я хожу по нужде?

— Я с тебя глаз не спущу.

Тим понял: спорить бессмысленно. В сущности, какая разница, стоит Себастьян за спиной или нет? Пусть пялится.

Оказалось — разница есть. И немалая. Тим не мог припомнить ни одного мгновения в своей жизни, когда чувствовал бы себя настолько униженным, как в эту короткую, мучительно долгую минуту. Он стоял чуть поодаль от хижины и почти физически ощущал, как взгляд Себастьяна прожигает ему спину. Это было до того невыносимо, что тело попросту отказывалось ему подчиняться.

Наконец он сдался и повернул обратно. Поравнявшись с Себастьяном, бросил:

— Так не получится.

— Меня это не волнует, — отозвался тот и, дождавшись, пока Тим пройдёт мимо, пошёл следом.

Когда Тим вернулся в хижину, спор, который, судя по всему, кипел в его отсутствие, мгновенно оборвался. Он уловил лишь обрывки фраз, но смысла так и не понял.

Он обвёл всех взглядом.

— Что? Теперь вы и говорить при мне боитесь?

— Связать тебя хотят, — пояснил Денис с привычной насмешкой. — Только ещё не придумали, чем.

— Что?

У Тима было такое чувство, будто ноги вот-вот подкосятся. Он сделал несколько неуверенных шагов, привалился к краю стола и уставился на остальных. Некоторые отвели глаза.

Лена, видно, уже оставила попытки уснуть. Она сидела, закутавшись в одеяло, и смотрела на него печальными, усталыми глазами.

— Вы… хотите связать меня? Как преступника?

— Ты сам говорил, — рассудительно сказал Яник. — Ты не знаешь, что делаешь ночью во сне. Согласись, неудивительно, что людям не по себе, если им предстоит спать с тобой в одной комнате.

Если им предстоит спать с тобой в одной комнате…

Выходит, я — чудовище, которого нужно привязывать на ночь. Тим вспомнил историю доктора Джекила и мистера Хайда. Неужели и я по ночам превращаюсь в жестокое, неуправляемое существо?

— Ну вот, — повторил Денис, — связать тебя хотят, а чем — не знают.