Арно Штробель – Сценарий (страница 54)

Мысли двигались ужасающе медленно. Ползли сквозь сознание вязко, как остывающая лава.

— Привет, — прозвучало хрипло, но разборчиво.

Она на мгновение засомневалась: а не она ли сама это сказала? Нет. Она бы почувствовала.

— Привет. Ты меня слышишь?

Сердце ударило быстрее — она вспомнила женщину, которую чудовище привело к ней. Та должна была стоять где-то у стены. Впереди? Или позади?

Да, я тебя слышу, — хотела она ответить, но из горла вырвалось только хриплое карканье — звук, который она сама едва ли признала бы человеческим.

Она закрыла глаза и снова открыла, надеясь, что это сотрёт мутную пелену. Не стёрло. Тогда она начала моргать — снова и снова, — пока наконец липкая плёнка на правом глазу не лопнула, и сквозь слезящийся взгляд она не разглядела женщину.

Та стояла чуть наискосок, прижав руки к стене над головой. Скотч держался только с одной стороны щеки — остальная полоска свободно свисала над губами.

— Кто ты? — спросила женщина, и теперь она услышала: голос не хриплый — он дрожал от страха. — Ты Хайке Кленкамп?

Она попыталась ответить. На этот раз получилось — слова вышли настоящими, пусть и едва различимыми.

— Аа… Да.

— Я Нина Хартман.

Слышала ли она раньше это имя? Не важно. Ей нужно было знать другое.

— Как… раньше… из?.. — она сглотнула. — …спины?

Женщина замолчала. Несколько секунд она смотрела ей на спину — а потом начала плакать.

 

ГЛАВА 32.

 

Чуть после четырёх утра они стояли перед домом — двое измотанных следователей и двое полицейских в форме. Патрульную машину те припарковали сразу за «гольфом» на противоположной стороне улицы. В руках у Маттиссен был коричневый конверт: несколько страниц книги она сфотографировала и тут же, на месте, распечатала снимки на специальном принтере.

В такой час входная дверь, разумеется, оказалась заперта. Им пришлось звонить долго и настойчиво, прежде чем в глубине подъезда наконец вспыхнул свет — это было видно сквозь длинную рифлёную стеклянную вставку. Тень приблизилась, замерла тёмным бесформенным пятном вплотную к двери.

— Кто там, чёрт возьми? — глухо донеслось из-за стекла.

Голос без сомнения принадлежал Вернеру Лорту.

Маттиссен откашлялась.

— Полиция. Говорит главная комиссар Маттиссен. Откройте, пожалуйста.

Мгновение стояла тишина, потом:

— Вы с ума сошли? Вы хоть посмотрели, который час?

Открывать он явно не собирался.

— Мы знаем, сколько времени, но нам срочно нужно с вами поговорить. Откройте, пожалуйста.

— Всё, с меня хватит. Посреди ночи. Приходите завтра.

— С меня тоже уже хватит вас, господин Лорт, — резко бросил Эрдманн в закрытую дверь. — Речь идёт о человеческих жизнях, даже если вам на них, похоже, наплевать.

Короткая пауза — и замок щёлкнул дважды. Дверь открылась.

Вернер Лорт выглядел устрашающе. Землистая кожа была изрезана глубокими морщинами, редкие сальные волосы торчали во все стороны. На нём были грязные полосатые пижамные штаны и тонкая майка-сеточка с большим желтовато-коричневым пятном на животе. На ногах — серые войлочные тапки, к которым Эрдманн прикоснулся бы разве что в перчатках.

Запах накрыл его через несколько секунд: кислое сочетание перегара, холодного табачного дыма и каких-то других, неопределённых, но совершенно невыносимых испарений. Желудок Эрдманна болезненно сжался.

Взгляд Лорта сначала скользнул по двум полицейским в форме и задержался на них с нескрываемым беспокойством.

— Нам нужно с вами поговорить, — повторила Маттиссен, окинув редактора взглядом с ног до головы. Лишь после этого он удостоил её вниманием.

— Все данные указывают на то, что господин Ян похищал и убивал женщин. Сегодня ночью, пытаясь уйти от погони, он попал в тяжёлую аварию. Сейчас он в коме.

На лице Лорта дёрнулся короткий судорожный тик. Он снова посмотрел мимо Маттиссен — форменная одежда явно его нервировала.

— Я вам с самого начала это говорил. Было очевидно, что за всем этим может стоять только он. И зачем вы меня будите посреди ночи? Только чтобы сообщить, что я был прав?

— Если бы дело было только в этом, мы бы сюда не приехали, — ответил Эрдманн. — Тогда вы бы нас не интересовали. Но есть серьёзные основания подозревать, что вы тоже причастны.

Подбородок Лорта отвис.

— Что? Какая чушь. С чего вы вообще взяли такую идею? Мы с Яном сто лет не общались. Почему я должен…

— Мы можем войти? — спокойно спросила Маттиссен.

— Войти? Нет. Я больше ничего не скажу, тем более посреди ночи. Я хочу спать.

Он попытался закрыть дверь, но Эрдманн упёрся в неё плечом и распахнул снова. Лорту почти нечем было сопротивляться.

— Одевайтесь, господин Лорт, — произнёс он деловым тоном. — Вы поедете с нами.

— Что? Вы не можете… То есть…

— Ещё как могу. Давайте, одевайтесь.

Рука Лорта, судорожно сжимавшая дверной косяк, безвольно упала. Он отступил на шаг.

— Ладно, извините. Я почти не спал, я очень устал. Заходите.

 

Квартира Лорта выглядела в точности так же, как при их прошлом визите. И пахла примерно так же — если не сказать, ещё гуще.

Эрдманн без колебаний прошёл к окну гостиной и распахнул его настежь. Лорт наблюдал за ним с дивана.

— Мне нужен адвокат? — вдруг спросил он — тихо и как-то растерянно.

— Это зависит прежде всего от того, будете ли вы сотрудничать и что именно нам расскажете, — ответила Маттиссен.

Она села. Эрдманн предпочёл остаться у окна — по крайней мере, пока комната немного не проветрится. Двое коллег в форме по знаку Маттиссен остались у двери гостиной, держась на заднем плане.

Взгляд Лорта заметался по столу, руки принялись шарить по бокам пижамных штанов. Ищет сигареты, — отметил про себя Эрдманн.

— Я хочу сотрудничать. Просто я в полном шоке от того, что вы всерьёз считаете меня причастным.

Маттиссен достала фотографии из конверта и разложила их перед Лортом.

— В столе Яна мы нашли экземпляр «Сценария», в котором он рядом с некоторыми отрывками вписал своё имя, а рядом с другими — ваше. Вот, посмотрите. Как вы думаете, почему он мог это сделать?

— Может быть, для себя. Чтобы отметить те немногие места, которые написал сам.

Лорт наклонился вперёд и стал внимательнее разглядывать снимки.

— Нет… — он указал на один из фрагментов, рядом с которым стояло его имя. — Нет, здесь моё имя стоит за отрывком, который точно написал Ян. Я бы никогда такого не написал.

Он бросил ещё один взгляд на остальные фотографии, потом выпрямился и демонстративно отодвинул снимки от себя.

— Я понятия не имею, что это значит.

Эрдманн коротко переглянулся с Маттиссен.