Арно Штробель – Сценарий (страница 53)
— Вопрос в другом, — сказал Эрдманн. — Захочет ли он говорить, даже если очнётся.
Они условились ехать друг за другом и через несколько минут покинули портовую зону.
На подъездной дорожке к дому Яна стояли две машины, ещё одна — у обочины перед участком. У открытой входной двери переговаривались двое мужчин. От них Эрдманн и Маттиссен узнали, что человек семь из группы уже прибыли раньше и приступили к работе.
Хельгу Йегер они нашли на кухне. Домработница сидела за столом в бежевом махровом халате — глаза красные, опухшие, в руках мятый платок, которым она снова и снова промокала лицо. Увидев Маттиссен и Эрдманна, она на мгновение словно бы даже обрадовалась — как обрадовался бы человек, который хватается за любую соломинку.
— Что… что вообще произошло? Вы можете мне объяснить? Эти мужчины сказали, что у господина Яна тяжёлый несчастный случай. И… и что он — эти женщины… Нет. Нет, это не может быть правдой. Он никогда бы не сделал ничего подобного. Никогда.
Маттиссен опустила руку ей на плечо:
— К сожалению, фрау Йегер, всё указывает именно на это. Господин Ян похищал женщин и рассылал те посылки. Мы застали его в старом фабричном здании и смогли освободить одну из пленниц. Он пытался бежать и попал под грузовик. Сейчас он без сознания в реанимации. А мы по-прежнему не знаем, где находятся Хайке Кленкамп и Нина Хартман.
Маттиссен села напротив домработницы и посмотрела ей прямо в глаза:
— Фрау Йегер, мы надеемся найти в этом доме хоть какую-то зацепку — что-то, что укажет на местонахождение этих двух женщин. Вы поможете нам?
— Но вы же не можете всерьёз полагать, что господин Ян…
— Речь не о вере, фрау Йегер, — перебил её Эрдманн. — Мы проследили за ним до здания, где он держал женщин в плену — прежде чем убивал их и срезал кожу со спины. Одну мы успели вытащить. Успеем ли спасти фрау Кленкамп и фрау Хартман — зависит от того, найдём ли мы здесь хоть что-нибудь. Каждая минута на счету.
Хельга Йегер высморкалась, запихала платок в складки халата и, наконец, медленно кивнула:
— Хорошо. Я всё равно не верю, что он… — Она осеклась. — Что я должна делать?
Маттиссен поднялась:
— Есть ли в доме места, где он мог хранить что-то важное? Сейф, тайники, потайные ящики? Что-то, что не лежит на виду?
— Я… нет. Сейфа, насколько я знаю, нет. Но господин Ян никогда не посвящал меня в подобные вещи. Я всего лишь домработница.
— И всё же — вы что-нибудь замечали, пока убирались? Что-то необычное?
— Нет. — Она покачала головой. — Но если вы действительно думаете, что здесь можно найти что-то, что спасёт этих женщин, — я помогу.
Хельга Йегер поднялась с тяжёлым вздохом.
Они перевернули дом вверх дном. Каждую комнату — включая небольшую квартирку самой Хельги Йегер — обыскали до последнего сантиметра. Вытряхнули каждый ящик, заглянули в каждую кастрюлю. Было почти половина третьего ночи, когда из подвала донёсся голос одного из сотрудников, звавшего Маттиссен.
Эрдманн в тот момент стоял у книжных полок в гостиной — снимал томá один за другим, заглядывал за них, листал страницы. Он аккуратно поставил на место иллюстрированного «Дон Кихота» Сервантеса, вышел в коридор и спустился за Маттиссен в подвал.
Внизу их ждали двое. Один держал на вытянутой руке отрезок проволоки, с нижнего конца которой свисал грязный, влажно поблёскивающий пластиковый пакет.
— Вытащил из масляного бака.
Когда Маттиссен подошла ближе, мужчина приподнял пакет и поднёс к голой лампочке. Эрдманн медленно наклонился вперёд, склонив голову набок. Под мутной плёнкой, в жёлтом конусе света, чётко проступили очертания того, что было запаяно внутри.
Кисти.
Рядом с ним Маттиссен тихо застонала.
Эрдманн смотрел на четыре кисти — самодельные, это было видно даже через плёнку. Грубые деревянные стержни толщиной миллиметров пять, в торец каждого вставлен пучок волос длиной сантиметра три — разной толщины, разной степени обработки.
— Думаю, кёльнским коллегам это будет интересно, — сказал он, не отрывая взгляда от пакета. — Там ещё что-нибудь было?
— Нет. Мы тщательно всё проверили.
Эрдманн выругался сквозь зубы. Огляделся — и в очередной раз поразился тому, с какой маниакальной скрупулёзностью этот подвал воспроизводил обстановку старого фабричного здания.
— Сообщим кёльнским утром, — сказала Маттиссен. — Пойдём, продолжим.
Он кивнул и двинулся за ней наверх.
Примерно через полчаса — Эрдманн уже закончил с полками и взялся за ящики массивного шкафа в гостиной — в дверях появилась Маттиссен.
— Зайди в кабинет.
Когда он вошёл, Маттиссен уже сидела за письменным столом Яна. Двое мужчин стояли у неё за спиной и смотрели через плечо — при появлении Эрдманна молча посторонились. На руках у неё были перчатки; она держала раскрытую книгу в мягкой обложке, касаясь её только за уголки. Теперь она сложила левую половину так, чтобы он увидел обложку.
«Сценарий».
Когда она снова раскрыла книгу и положила на стол, Эрдманн заметил на торце страниц крохотный бумажный ярлычок с надписью. Буквы были такими мелкими, что с его места разобрать их было невозможно.
— Что это?
— Коллеги нашли в столе. Было приклеено к нижней стороне одного из ящиков. Смотри.
Она слегка сдвинулась, не убирая пальцев с уголков страниц. Эрдманн наклонился — и прочитал: имя, явно распечатанное на принтере, аккуратно вырезанное и приклеенное: «Кристоф Ян»
— Что это значит?
— Прочитай абзац, перед которым стоит ярлычок.
Он прочитал.
Когда Маттиссен поняла, что он дочитал, она перевернула ещё две страницы:
— И вот здесь.
На этом развороте оказалось два ярлычка. Один — снова «
— Ну и? — спросила Маттиссен, когда он поднял голову. — Что думаешь?
— Много таких ярлычков?
— Да. На многих страницах. И всегда только эти два имени.
Эрдманн помолчал.
— Возможно, Ян помечал места, которые Лорт редактировал.
— Но тогда зачем в других местах клеить собственное имя? Это и без того очевидно. — Маттиссен покачала головой. — К тому же все ярлычки, похоже, стоят только там, где действует преступник.
Эрдманн медленно кивнул.
— Тогда остаётся одно логическое объяснение.
ГЛАВА XIV.
Ранее.
Прошло какое-то время, прежде чем запёкшиеся веки наконец разлепились.
Но даже открыв глаза, она ничего не видела. Всё перед ней было как мутное стекло, по которому непрерывно стекает вода, — никаких очертаний, только размытая мешанина тёмных теней и редких бледных пятен.