Арно Штробель – Игра в месть (страница 21)
Франк кивнул на шланги.
— Механизм, похоже, гидравлический.
— Сам вижу. — Торстен оскалился. — Дальше-то что?
— Где-то здесь должен быть узел управления.
Франк развернулся и вышел обратно в помещение. Торстен — за ним.
Устройство висело на стене в нескольких метрах от прохода. Настолько приметное, что Франк мысленно выругался:
Железная пластина — примерно метр на метр — привинчена к бетону. На ней крепились коробки разного размера, под которыми угадывались клапаны, соединённые тонкими трубками. Шесть трубок уходили параллельно к верхнему краю и входили в муфты. С обратной стороны отходили чёрные шланги — те самые, что тянулись по стене к аварийной двери.
Вся конструкция была выкрашена в тёмно-серый — насколько удавалось разобрать при свете дисплея.
Внизу, на отдельной коробке, крепился железный стержень длиной около полуметра. На конце — круглая пластиковая рукоятка, чуть меньше бильярдного шара.
— Вот оно. — Франк повернулся к Торстену, тот тоже изучал механизм. — Думаю, это ру…
— Ручная гидравлическая помпа. — Торстен перебил, не дослушав. — Не умничай. Я автомеханик по первой профессии. Рычаг — насосный механизм, им отпирается дверь. Хватит рассуждать.
Без паузы встал сбоку, чуть присел, обхватил рычаг обеими руками и начал качать вперёд-назад. На втором ходе над головой зашипело. В следующее мгновение лицо Франка обдало мелкой влажной пылью. Он отпрянул.
Торстен чертыхнулся, бросил рычаг, выпрямился и провёл ладонью по лицу.
— Это ещё что?
Франк направил экран вверх по стене от механизма — и всё понял. Все шесть шлангов были перерезаны в нескольких сантиметрах от потолка, прямо перед тем как уйти в стену. Из обрубков сочилось масло, стекая по бетону тягучими тёмными ручейками.
— Тварь, — выдавил Торстен и вытер лоб рукавом халата.
— Можно починить?
Тот мотнул головой.
— Забудь. Чтобы отпереть такую дверь, давление нужно бешеное. Любую заплатку вышибет с первого качка. Нужны целые шланги. Без вариантов.
Франк не хотел сдаваться. Быть может, это единственный путь — вырваться отсюда, спасти своих.
— Хотя бы попробуем?
— Нет. — Коротко, как удар. — Хочешь ковыряться — пожалуйста. Без меня.
— Ладно, — выдохнул Франк. — Осмотримся и назад.
Кроме помпы и нескольких стульев, в помещении ничего не оказалось. Повернули обратно.
Ещё до последнего поворота впереди замерцал свет. Когда вышли в поперечный коридор, навстречу двигались Йенс и Мануэла.
— Слава богу! — выдохнула Мануэла и потянула Йенса за рукав тонкой куртки.
Франк сразу заметил — двигался тот скованно, неловко.
— Мы уже целую вечность ждём, как раз собрались вас искать.
У входа в комнату отдыха сошлись, и тут Франк наконец увидел. Йенс шёл с опущенной головой, прижимая ладонь ко лбу. Мануэла подняла телефон, высветила его лицо. Кровь — повсюду.
— Чёрт возьми. — Франк шагнул ближе. — Что случилось? Покажи.
— Рассечение. — Йенс убрал руку. Мануэла поднесла экран вплотную, но под коркой крови разглядеть что-либо было невозможно.
Франк достал из кармана чистый бумажный платок.
— Прижми к ране. И рассказывай.
— Толком не знаю. — Йенс скривился, вдавливая платок в лоб. — Мы были внизу, в одном из тех помещений, где повсюду толстые трубы — уходят в какие-то громоздкие металлические ёмкости.
— Фильтровальная установка, по-моему, — уточнила Мануэла.
— Что-то вроде. Там сейчас кромешная тьма, стоит только погасить экран. — Короткий взгляд на Мануэлу, пожатие плечами. — Я всё время шёл первым со своим телефоном. Решил — пусть Ману тоже включит свой, иначе аккумулятор сдохнет.
Краем глаза Франк уловил, как Торстен энергично закивал:
— Ну вот. Погасил экран, а Ману свой ещё не успела зажечь. Секунда полной темноты — и вдруг сзади, чуть сбоку, звук. Крадущиеся шаги. Обернулся, почувствовал движение, рванулся вбок. Потом — удар в лоб. Рухнул. Искры из глаз.
— Шаги, — подтвердила Мануэла. Голос чуть дрогнул. — Я слышала отчётливо. Но меня словно сковало. Трясло так, что телефон выскользнул из рук. В темноте не сразу нашла.
Она повернула экран к остальным — по дисплею наискось змеилась трещина.
— Когда включила — уже никого. Разумеется.
— Если бы удар пришёлся точно…
— Это тот ублюдок! — В голосе Торстена ярость была почти осязаемой.
— Зайдём внутрь, — предложил Франк, придерживая Йенса под локоть. — Хотя бы сядем. Мы с Торстеном видели медпункт на этом этаже. Может, в шкафах ещё остался перевязочный материал.
— Медпункт? — Мануэла подалась вперёд. В её глазах мелькнуло что-то — не испуг, скорее азарт. — Вот как. Я с тобой, Франк. Четыре глаза лучше двух. Да и бродить тут поодиночке — затея скверная. Согласен?
Идти одному Франк и не собирался. Но мысль оставить Йенса наедине с Торстеном царапнула — мелко, неприятно. Он взглянул на Йенса.
— Ладно?
Тот кивнул. Медленно, почти обречённо.
Шли молча. Франк один раз свернул не туда, упёрся в стену — пришлось вернуться. Через три минуты добрались.
Медпункт: врачебный кабинет и процедурная левее, за небольшим проёмом.
В кабинете Мануэла закрыла за ними дверь и привалилась к ней спиной. Включила подсветку — маленькое помещение разом посветлело. Прогорклая вонь её халата повисла в тесном воздухе.
Франк не успел спросить, зачем она закрылась. Мануэла заговорила первой — тихо, заговорщически:
— Здесь мы найдём то, что ищем.
— Перевязочный материал? Надеюсь. За тем и пришли.
Она качнула головой. В шёпоте прорезалось лихорадочное нетерпение:
— Нет. Не то. Первый пункт.
— С чего ты взяла?
Взгляд Мануэлы скользнул по письменному столу посреди комнаты, по узкому стеллажу за ним — и вернулся к Франку. В полумраке глаза её поблёскивали.
— Это врачебный кабинет. С процедурной.
— Знаю.
— Помнишь формулировку задания?
— «У меня… погоди… мутнеют чувства». А дальше…
Озарение пришло разом. Мануэла прочла это по его лицу и кивнула.
— Да. Я поняла в ту секунду, как ты упомянул медпункт. К кому идут, когда мутнеют чувства?