Арно Штробель – Игра в месть (страница 22)
— К врачу.
— Именно. И что делает врач?
Мысли рванулись вперёд.
— Обследует. Измеряет давление. Тонометром…
Он повёл лучом по комнате.
— Подожди. — Голос Мануэлы выровнялся, стал собранным. — Вторая часть: «Близко к сердцу ношу я лицо крысы». Что при осмотре прикладывают к сердцу?
Не дожидаясь ответа, она отвернулась и принялась методично обшаривать кабинет.
— Стетоскоп, — произнёс Франк вполголоса и присоединился к поиску.
С кабинетом управились быстро. Старые медицинские справочники, блокноты, ручки, канцелярский хлам — ни единого инструмента.
— Посмотрим рядом.
Мануэла прошла в процедурную. Больничная койка, высокий белый шкаф. В нижнем отделении за створчатыми дверцами Франк обнаружил одеяло. Вытащил, набросил на плечи. Тяжёлое, колючее, провонявшее — и всё равно спасительное.
А потом нашёл. Из верхнего ящика извлёк стетоскоп и поднял, держа на весу.
— Есть.
Серая трубка качнулась — мясистая, гладкая, похожая на крысиный хвост.
Мануэла взяла мембрану, повертела, перевернула. Напряжение в её чертах на мгновение растаяло — по губам скользнула улыбка. Первая за долгое время.
Она повернула обратную сторону мембраны к Франку.
С круглой наклейки ему скалилась нарисованная крысиная мордочка.
ГЛАВА 15
20:27
— Может, не будем говорить остальным?
Они повернули назад. В процедурной не оказалось ничего — ни бинтов, ни пластырей, ни ваты. Ножницы Франк нашёл раньше, ещё до стетоскопа, в одном из выдвижных ящиков. Он прорезал в одеяле щель, натянул грубую ткань через голову наподобие пончо — так она хотя бы не сползала с плеч.
Остановился. Повернулся к Мануэле.
— Разумеется, скажем. Мы все в одной дерьмовой луже.
— И станет легче, если Торстен с Йенсом узнают, что первый пункт у нас?
— Не знаю.
Она пожала плечами.
— Ладно. Просто спросила.
Помолчала.
— Я думала о сыне. О том, что он не должен умереть. Я схожу с ума от страха за него. Понимаешь?
В мертвенном свете экрана её глаза влажно блеснули.
— У меня жена и дочь, Ману. Понимаю.
— Я не доверяю Торстену. Он бульдозер. Рано или поздно перестанет сдерживаться и пустит силу в ход. Ты сам слышал, как он рассуждает. А если мы явимся с первым пунктом — от него можно ожидать чего угодно.
Перед глазами встала картина: Торстен возвращается после поисков Йенса и Мануэлы. Франк помедлил, не зная, стоит ли говорить о том, что не давало ему покоя с того самого момента. Но потребность выговориться оказалась сильнее.
— Прежде чем написать на полу, что мы наверху, Торстен ходил искать вас. Один. Я остался в мастерской на случай, если вы вернётесь раньше. Он взял с собой гаечный ключ. Как оружие.
Замолчал. Уткнулся взглядом в носки ботинок.
— Гаечный ключ… Думаешь, это он ударил Йенса?
Он поднял на неё глаза.
— Думал об этом. Когда Торстен вернулся, ключа при нём уже не было.
— Господи…
Голос Мануэлы упал до шёпота.
— Если он попробовал раз — попробует снова. А они сейчас вдвоём. Одни. Нужно вернуться. Немедленно.
Она рванулась к выходу. Франк перехватил её за руку.
— Стой. Это только подозрение. Может, я несправедлив к нему. А Йенсу говорить нельзя — неизвестно, как он отреагирует. Всё полетит к чертям. Это последнее, что нам сейчас нужно.
Они стояли почти вплотную, вглядываясь в лица друг друга, едва различимые в темноте. Наконец Мануэла медленно кивнула.
— Хорошо. Но Торстена не выпускаем из виду. Никто не остаётся с ним один на один.
Пошли.
За поворотом навстречу уже шагали Йенс и Торстен.
— А вот и вы.
Торстен встал поперёк коридора, скрестив руки на груди.
— Где вас носило?
— Искали перевязочный материал для Йенса. Ты знаешь.
— Не знаю. Зато мы с Йенсом всё гадали, почему наша дорогая Ману так рвалась пойти с тобой. Стоило услышать про медпункт — и пожалуйста.
Он качнул массивный корпус в сторону и заглянул Франку за плечо.
— Расскажи им, — бросил Франк, не оборачиваясь.
Мануэла помедлила.
— Когда Франк упомянул медпункт, я вспомнила задание. «Я теряю чувства». Куда идут, когда теряют чувства? Мне пришло в голову…
— К врачу, — оборвал Торстен. — Ну разумеется. Наша умненькая маленькая Ману. Решила промолчать и хапнуть пункт вдвоём с Франком.
Хлопок ладоней в узком коридоре ударил по ушам, как выстрел.
— Верх лицемерия.
— Чушь, — отрезал Франк. — Она молчала, потому что не была уверена в догадке.