Арно Штробель – Игра в месть (страница 23)

— Нашли пункт?

Голос Торстена изменился — стал вкрадчивым, выжидающим.

— Да. Стетоскоп. Мембрана прижимается к сердцу. На ней наклейка с мордой крысы.

Франк коротко оглянулся на Мануэлу и снова повернулся к Торстену.

— Мы собирались вам сказать. Только что это обсуждали.

— Ага. Как же.

Йенс вынырнул из-за широкой спины Торстена. Голос плаксивый, по-детски обиженный.

— И кому достанется пункт?

— Пока никому, — сказал Франк.

— Мне, — почти в тот же миг произнесла Мануэла. — Я разгадала задание. Пункт мой.

— Вот как.

Торстен цедил слова, почти не размыкая губ.

— Что скажешь, Фрэнки-бой? Маленькая Ману тебя использовала. Добралась до первого пункта, а теперь забирает его из-под носа. Каково, а? Когда тебя самого водят за нос?

Не показывать. Ни тени растерянности.

— Обсудим позже. Сначала вернёмся. Перевязочных материалов не нашли. Как рана, Йенс?

— Кровить перестало.

Рот Торстена медленно растянулся в кривой ухмылке. Тусклый свет экрана превратил её в дьявольский оскал.

— Рана не такая серьёзная, как казалось. Нас по-прежнему четверо. Охота продолжается.

— Да, Йенсу повезло, — негромко обронила Мануэла. — Тот, кто хотел его убить, промахнулся. Интересно, чем он бил.

Желудок стянуло ледяным узлом. Опасность, давно нависавшая над ними, росла с каждой минутой. И дело не только в том безумце, что запер их в бункере.

Франк не сводил глаз с Торстена. Тот сузил глаза в щёлки.

— Что за идиотский вопрос? Какая разница, чем этот псих ударил?

— Мне жутко холодно, — заскулил Йенс. — Я почти не могу шевелиться. Лоб раскалывается. Можно уже вернуться в ту комнату со столом? Может, разведём огонь? У кого-нибудь зажигалка есть?

Поразительная наивность.

— Скверная идея. Мы в атомном бункере, здесь повсюду датчики дыма. Представь, что они сработают. Ни отключить, ни выбраться.

— Огонь, — презрительно процедил Торстен. — Думать головой никогда не было твоей сильной стороной, Купфер.

Повернулся к Мануэле. Протянул раскрытую ладонь.

— Отдай стетоскоп.

Тогда…

 

— Ну? Видели? Я же говорил — ни за что не сделает.

Фоззи обводил всех торжествующим взглядом, но ни один из троих его ликования не разделял.

— Вот увидите. Теперь он от нас отстанет.

Фрэнки ещё какое-то время смотрел туда, где Фестус, сгорбившись, скрылся за углом. Потом отвернулся первым и побрёл в полуразрушенную контору — их штаб.

В животе ворочалось что-то тяжёлое и муторное. Навалилась вялость, точно из него разом выкачали все силы. Ноги стали ватными. Он знал это ощущение. Оно всегда накатывало, когда приходилось врать родителям, чтобы избежать наказания.

— Может, зря мы всё-таки, — тихо проговорил он и опустился в старое кресло, из продавленного сиденья которого справа торчала пружина.

— Бедняга. Мне его правда жалко, — сказала Ману.

— «Бедняга, правда жалко», — передразнил Фоззи. — Этот бедняга который месяц достаёт нас своим тупым бормотанием. Забыли?

Он вскочил, сунул руки в карманы, подтянул штаны до упора — нелепо и смешно. Ссутулился, подался вперёд, скривил рот.

— Фестус хочет участвовать. Участвовать. Два-пять.

Голос и впрямь звучал почти как у Фестуса.

— Два-пять, два-пять… — повторял он, хлопая в ладоши и покатываясь.

Первым не выдержал Купфер. Следом, несмотря на муторное чувство в животе, сдался Фрэнки. Последней — Ману. Наконец Фоззи оборвал представление и, фыркая, повалился на поролоновый матрас рядом с креслом.

Когда все отсмеялись, Фрэнки сказал:

— Всё равно это было неправильно. Но ладно. Фоззи, наверное, прав — Фестус теперь бросит свои попытки. Мне пора, а то влетит.

Странное ощущение в животе рассеивалось с каждым оборотом педалей. Когда за ужином отец предложил всей семьёй посмотреть фильм на новеньком видеомагнитофоне, Фрэнки забыл и Фестуса, и дурацкое испытание — напрочь.

 

Наутро его вырвало из сна настойчивое подёргивание за плечо. Глаза не слушались, он не сразу сумел их открыть. Мать сидела на краю кровати и без конца повторяла его имя.

— Отстань, — буркнул он и попытался отвернуться, но её рука держала крепко.

— Франк, проснись. Это важно. Ты слышишь?

— Чего ты будишь? Сколько времени?

— Половина восьмого. Звонил господин Кёлер. Отец Герда.

Сон слетел мгновенно, но Фрэнки виду не подал — только моргнул.

— Отец Фестуса? Чего ему?

Он приготовился к нотации: как вам не стыдно, устраивать бедному мальчику испытание, неужели тебе не совестно. Совестно. Ещё как.

— Хотел узнать, не у нас ли Герд. Ночью он не пришёл домой.

Сердце рванулось наперегонки с мыслями. Не вернулся? Что это значит? Настолько расстроился из-за испытания, что не захотел идти домой? Но где тогда он был всю ночь?

— Ты не знаешь, где он может быть? — нетерпеливо переспросила мать.

— Н-нет. Откуда мне знать?

— Мало ли. Ты ведь иногда с ним разговаривал. Родные места себе не находят. Он же такой беспомощный.

Фрэнки приподнялся на локте.

— Пару раз в школе, от силы. Я его давно не видел.

С ложью вернулась тяжесть под ложечкой. И тут же полезли мысли: не позвонил ли старший Кёлер Фоззи, Купферу, Ману? Сказали ли те то же самое? Или признались, что Фестус был с ними всего несколько часов назад? И зачем он вообще соврал?

Мать кивнула и поднялась.

— Перезвоню господину Кёлеру, скажу, что ты ничего не знаешь. Господи, не дай мне самой такое когда-нибудь пережить — чтобы ты не вернулся домой.