Арно Штробель – Холодный страх (страница 8)
Пятницу и все выходные они посвятили тому, чтобы до мельчайших подробностей просеять окружение Рольфа и Беаты Дариус. Говорили с родственниками, с друзьями и знакомыми семьи, с деловыми партнёрами Рольфа, с косметологом Беаты.
Ответы везде звучали примерно одинаково. Особой любовью чета Дариус не пользовалась, но и неприязни не вызывала. Образцовая немецкая семья — без сколько-нибудь заметных странностей, без ярких достоинств, без бросающихся в глаза пороков. Во всех отношениях ничем не примечательные люди. О врагах не знал никто; впрочем, и лучшим другом или лучшей подругой себя не назвал никто из опрошенных.
Поиски человека с заболеванием гортани в их кругу тоже ни к чему не привели — хотя, по правде говоря, следователи на удачу и не рассчитывали. Если преступник в самом деле нуждался в электронном речевом аппарате, он, скорее всего, просто молчал бы, чтобы не выдать себя. Куда правдоподобнее выглядела другая догадка: устройство служило лишь для того, чтобы сделать голос неузнаваемым.
Первые заключения криминалистов подтвердили очевидное: помимо ДНК членов семьи в доме хватало и чужих следов — но ни один из них не значился ни в одной базе.
Тему личной жизни Макс и Бёмер обходили стороной. Внешне всё выглядело почти как прежде — только из разговоров разом исчезли привычные дружеские подначки и лёгкие провокации.
Макс ушёл в расследование с головой. Засиживался над протоколами допросов далеко за полночь, делал выписки, чертил схемы, где связи опрошенных с Рольфом или Беатой Дариус обозначались стрелками и короткими пометками. Даже возвращаясь домой под утро, он ещё какое-то время проводил за компьютером, прежде чем, вконец обессиленный, рухнуть в постель и за считаные секунды провалиться в тяжёлый, свинцовый сон.
А спустя несколько часов, едва начинало светать, натягивал спортивный костюм и уходил на длинную пробежку; часть маршрута тянулась вдоль Рейна и отнимала около семидесяти минут.
Чаще всего этого хватало, чтобы отогнать те же самые образы, что упорно возвращались к нему снова и снова.
Поздним воскресным вечером Макс с тяжёлым вздохом отодвинул в сторону стопку бумаг, разложенных на обеденном столе, и позволил себе личный разговор — позвонил Кирстен.
От её расспросов о нынешнем деле он ушёл, переведя разговор на мать: у той скоро был день рождения, и Кирстен подыскивала подарок. В итоге они условились поужинать следующим вечером, и ему даже удалось уговорить сестру пойти в ресторан — случай редкий. Кирстен превосходно готовила и делала это с удовольствием, а потому не видела смысла платить кому-то за то, что приносило радость ей самой; да и дома, как она считала, несравнимо уютнее. Однако от Макса не ускользнуло её скрытое беспокойство, и он твёрдо решил расспросить сестру за ужином.
В понедельник, в двадцать минут восьмого, он вошёл в кабинет и увидел, что Бёмер уже на месте. Тот смотрел на него с непривычной серьёзностью.
— Доброе утро. Чего это ты так рано? — Макс удивлённо поставил сумку рядом со столом и опустился на стул. — Есть что-то новое?
— Нет. Но мне нужно с тобой поговорить.
— И ради этого ты поднялся ни свет ни заря?
Бёмер покачал головой.
— Не совсем. Я и без того с половины пятого мерил шагами квартиру. Почти не спал эти выходные.
Макс кивнул.
— Да уж. Тут впору сойти с ума. Я тоже перечитываю материалы снова и снова — в надежде хоть за что-то зацепиться…
— Это не о деле. Это о нас с тобой.
Первое, что пришло Максу в голову, — прежняя угроза напарника отстранить его от расследования. Но с какой стати? Он ни в чём не провинился. Напротив, он…
— Я хочу перед тобой извиниться.
Только теперь Макс понял, к чему тот клонит, и кивнул.
— За четверг? Это мило с твоей стороны, но, право, не стоило.
— Стоило.
Макс молча наблюдал, как напарник поднялся, обогнул стол и оперся о его край.
— То, что я ляпнул тогда в больнице, было не просто необдуманно. Это была редкостная глупость.
— Да брось…
— Нет, дай договорить, это для меня важно. Больше всего меня бесит разрыв между тем, что я сказал, и тем, что делал. Я не могу, с одной стороны, грозить тебе отстранением, если история с Дженни всё ещё держит тебя за горло, а с другой — собственными идиотскими шуточками следить за тем, чтобы она не отпускала тебя ни на минуту. Вот что грызло меня всё это время. Я наблюдал за тобой, Макс. Видел, как ты пашешь день и ночь, вкладывая все силы лишь в то, чтобы не оставлять себе ни секунды на раздумья, — лишь бы дело заслонило собой всё остальное. Но так не получится. Этим ты только приблизишь день, когда однажды сломаешься. Так что… — Бёмер оттолкнулся от края стола и протянул ему руку. — Прими извинения. Мне это важно.
Макс крепко пожал протянутую руку.
— Хорошо. Но, право, всё это было совсем не…
— Закрой рот, или я его тебе заклею.
Макс улыбнулся — и вынужден был признать, что улыбка получилась облегчённой.
— Ты лучший напарник, какой у меня когда-либо был. — Бёмер вернулся на своё место и опустился в кресло. — Только не вздумай вообразить, что всё это — заслуга твоих умных книжек. Нет. Исключительно моего опыта и умелого руководства. Ясно?
Оба рассмеялись, и к концу дня в их разговоры понемногу вернулись привычные колкости.
После полудня им сообщили, что Беата Дариус выписалась из клиники. Невестка забрала её к себе — в квартиру в Фенхаузене, на востоке города.
Макс и Бёмер решили не спеша поговорить с обеими женщинами.
Квартира располагалась на третьем этаже многоквартирного дома, в тихом переулке, куда машины заезжали редко. Марии Дариус было сорок шесть — на два года меньше, чем её убитому брату. Жила она одна: Макс знал это ещё со своего первого визита в субботу утром.
Когда они вошли в просторную, обставленную в современном духе гостиную, Беата Дариус торопливо пригладила волосы. До их прихода она, очевидно, лежала на тёмном кожаном диване: об этом красноречиво свидетельствовали красноватые пятна на её лице.
— Простите, что снова вас беспокоим, — начал Бёмер. — Но у нас осталось ещё несколько вопросов к вам обеим.
Женщина покорно кивнула.
— Ничего. Я ведь и сама хочу помочь. Вы уже чего-нибудь добились?
— Пока, к сожалению, немногого. Но вскоре после преступления это ещё ни о чём не говорит.
Она опустила глаза.
— Этот… «мушиный череп» … У вас вообще есть шанс его поймать?
— Это зависит в том числе и от того, что ещё вы сможете нам рассказать. — Взгляд Бёмера скользнул от Беаты к Марии Дариус и обратно. — Возможно, у вашего мужа с кем-нибудь были сложности?
— Нет. По крайней мере, мне о них ничего не известно. Да и даже если… — Она вытянула из рукава платок, высморкалась и продолжила уже совсем тихо: — Зачем ему было убивать моего мальчика? И оставлять в живых меня?
— Не знаю. Но мы обязаны вести следствие во всех направлениях и не вправе упустить ни одной возможности. Чем занимался ваш муж?
— Он… он был консультантом по частным клиентам. В отделении банка.
— И там не возникало никаких трудностей?
— Мой брат был добродушным человеком, поймите. — Мария Дариус подсела к невестке и положила ладонь ей на предплечье. — Настолько добродушным, что этим пользовался кто только мог. У него точно не было врагов, которые желали бы ему смерти.
Бёмер кивнул и снова повернулся к Беате Дариус.
— А как насчёт вас?
— Меня? О чём вы?
— Возможно, кто-то хотел бы причинить вам зло. Или по каким-то причинам отомстить. Убить вашу семью — и заставить вас смотреть.
Макс увидел, как переменилось лицо женщины. Она ошеломлённо уставилась на Бёмера.
— Это… это… Нет, я не знаю никого, кто заставил бы меня смотреть, как он вонзает нож в горло моему сыну. — Слёзы катились по её щекам, но она словно не замечала их. — Вам, наверное, положено задавать такие вопросы, но… поймите, для меня это… — Она покачала головой и отвернулась.
Макс выждал немного, прежде чем заговорить.
— Госпожа Дариус, мы не нашли никаких следов взлома. У вас есть хоть какие-нибудь предположения, как преступник мог попасть в ваш дом?
— Нет, — тихо ответила она, не поднимая глаз.
— А то имя, что вы нам назвали? Лукас. Прошу вас, подумайте ещё раз. Я, разумеется, не рассчитываю, что он назвал вам настоящее имя… но, может быть, вы всё-таки знаете кого-нибудь с таким именем?
— Нет. Я уже говорила. — В её голосе зазвучало отчаяние. — Я же сама ничего не понимаю.
Мария Дариус погладила невестку по волосам и негромко произнесла:
— Думаю, вам лучше уйти.