Арно Штробель – Холодный страх (страница 10)
Ещё несколько шагов — и она у двери в гостиную. И застывает. Пульс в одно мгновение срывается в галоп.
В глубине комнаты — размыто, но вполне различимо — лежит на боку одно из её старых кресел. И едва в голове Рози возникает мысль, что в доме кто-то есть, как перед глазами вспыхивает ослепительная молния — и всё обрывается в черноту.
Единственное слово, которому в первый миг подчинены все её мысли. Когда к нему прибавляется «темнота», она заставляет себя открыть глаза. Веки тяжелы, будто налиты свинцом.
Поначалу перед ней лишь занавес из размытых серых тонов, поднимающийся томительно медленно. За ним проступают контуры, делаются отчётливее, складываются в нечто, чему разум не в силах подобрать названия. Мешанина из…
Последние клочья серой пелены внезапно спадают — и открывают картину, которая никак не может быть явью.
Совсем рядом, не дальше чем в метре, в свете потолочной лампы высится чудовище и смотрит на неё сверху вниз огромными фасеточными глазами омерзительной мушиной головы.
Рози хочет закричать, но получается лишь глухой стон: рот заклеен скотчем. Она пытается отпрянуть — тоже тщетно: руки и ноги привязаны к стулу. Чудовище отступает на шаг, мясистый хоботок покачивается из стороны в сторону. Зрелище настолько отвратительное, что её вот-вот вывернет.
— Тихо! — приказывает голос, какого не может быть в этом мире.
Рози послушно смолкает, а затуманенный паникой рассудок услужливо нашёптывает: перед ней самый настоящий инопланетянин. Неземная тварь, каким-то капризом природы развившаяся из насекомых.
— Умница.
Фигура отступает ещё на шаг. И тут Рози замечает: на незнакомце широкий белый комбинезон — из тех, какие носят маляры.
Точно такой же она видела, когда приятель Йохена перекрашивал чёрное крыло их «Опеля Кадета», притащенного со свалки. И одноразовые перчатки вполне земные.
Мало-помалу до неё доходит: перед ней не пришелец, а человек, спрятавшийся под маской, чтобы остаться неузнанным.
Умом Рози не блещет, но простейшие выводы ей по силам. И если кто-то вламывается в дом, скрывая лицо от хозяев, разумно предположить: убивать он их не собирается — ему нужно лишь обобрать жильё.
А вот додуматься, что ни один уважающий себя грабитель в здравом уме не забредёт в их с Йохеном запущенную развалюху, её рассудок — во всяком случае сейчас — уже не в силах.
— Я всё знаю.
Теперь Рози улавливает: металлический призвук голоса ей смутно знаком, вот только откуда — не вспомнить.
— Я знаю, что вам нужно. Вы — жалкие черви. Таких полагается давить.
Фигура делает широкий шаг в сторону — и открывает взгляду Йохена.
Он сидит напротив, метрах в пяти, тоже привязанный к стулу. На нём только те самые боксёры, в которых он всегда спит. Массивные, густо поросшие волосами голени прикручены к ножкам, руки скрыты за спиной. На уровне рта голова в несколько слоёв обмотана упаковочным скотчем; глаза широко распахнуты и в панике впились в Рози.
— А теперь смотри. Смотри и запоминай.
Фигура подходит к Йохену, наклоняется и берёт миску, стоящую на полу рядом с мотком скотча. Большая прозрачная пластиковая миска — та самая, в которой Рози делает салат.
Почти новая: Йохен салат не жалует.
Одной рукой незнакомец прижимает её под углом к груди Йохена, раскрытой стороной прямо под подбородок. Другой несколько раз обматывает скотчем и миску, и торс, и спинку стула — так, что сосуд намертво закреплён у мужа на груди.
— Что вы делаете?..
Кляп превращает её слова в жалобный скулёж, но пришелец — мушиное существо, грабитель — всё же отвечает.
— Смотри и запоминай, — невозмутимо повторяет мушиная голова компьютерным голосом. — А потом расскажешь остальным. Скажешь: их ждёт то же самое.
Фигура наклоняется и тянется к чему-то за спинкой стула. Когда рука показывается вновь, в ней — самый длинный и самый острый нож с кухни Рози.
Рози возвращается к недавнему выводу и уточняет: маску надевают и тогда, когда из обитателей дома должен выжить только один.
Увидев нож, Йохен начинает извиваться, пытается отклониться — тщетно.
Широкие витки скотча держат его намертво.
Свободной рукой незнакомец впивается ему в волосы и запрокидывает голову так, что кожа над кадыком натягивается до предела.
Мушиная голова ещё раз поворачивается к Рози — будто желая удостовериться, что та смотрит. Затем подносит нож к горлу Йохена — и проводит им ровным, неспешным движением.
Рози видит, как на шее мужа, словно в замедленной съёмке, расходится безобразный широкий разрез, на долю секунды обнажая красную глубокую щель. И тотчас из раны бьёт тёмная струя, ударяется о дно миски и разлетается фонтаном во все стороны.
ГЛАВА 7
Во вторник утром Макс и Бёмер сидели за столами друг напротив друга и разбирали вчерашние отчёты. Мысли Макса то и дело уходили в сторону — к Кирстен и к тому типу, что её донимал. Звонить ей дважды в день, не реже, и всякий раз убеждаться, что всё в порядке.
— Доброе утро, коллеги! — Верена Хильгер внесла внушительную стопку папок и скоросшивателей и со стуком опустила её на свободный край стола Бёмера. — Работа. Остатки протоколов допросов по вашему делу.
Бёмер и Макс недоверчиво переглянулись. Бёмер ткнул пальцем в стопку:
— И всё это — нам?
Хильгер подмигнула и улыбнулась:
— Нет, конечно. Только две верхние папки. Остальное — коллегам. Ах да, чуть не забыла… — Она обернулась к Максу. — Овнам на этой неделе стоит быть осторожнее с деньгами. Никаких вложений — иначе не миновать неприятных сюрпризов.
Макс ухмыльнулся и кивнул:
— Ценная информация. Значит, придётся отказаться от мысли пригласить коллегу Бёмера на обед.
— Да, так, пожалуй, разумнее. А может, коллега Бёмер сам кого-нибудь пригласит?
Взгляд, которым обменялись Хильгер и Бёмер, Макс истолковать не сумел, но что-то в нём проскользнуло — такое, о чём при случае стоило потолковать с напарником.
На столе Бёмера зазвонил телефон. Снимая трубку, он ещё улыбался, но уже в следующий миг лицо его переменилось.
— Да. Понял. Выезжаем.
Он рывком поднялся и кивнул на дверь:
— Поехали. Проникновение в дом в Гарате. Труп мужчины. Женщина жива.
— Ребёнок? — спросил Макс, пока они шли к лифту.
— Похоже, нет. — Бёмер нетерпеливо жал на кнопку вызова.
— А преступник был в маске?
Двери раздвинулись, они вошли в кабину.
— Этого мне не сказали. Давай пока не будем предполагать худшее. Может, эти два дела и не связаны.
Пока лифт спускался, Макс думал о том, как часто им всем случается бывать в Гарате. Уровень преступности здесь был относительно высок: наркотические статьи встречались не реже, чем телесные повреждения и кражи. А в последнее время район всё чаще мелькал в сводках из-за преступлений, приписываемых праворадикальной среде.
Дом стоял на отшибе, у кромки небольшого леска. Заглушив мотор, Макс увидел, как Бёмер разглядывает сквозь боковое стекло неказистое серое строение и качает головой.
— Ну и развалюха. Я бы туда добровольно не сунулся, даже если бы передо мной красную дорожку расстелили. И туда кто-то полез?
Макс пожал плечами:
— Пойдём посмотрим.
Деревянная входная дверь, трухлявая на вид, была распахнута и открывала короткий, заставленный стеллажами коридор. Макс осмотрел замок. На первый взгляд — ничего примечательного, но при ближайшем рассмотрении на металле вокруг цилиндра обнаружились царапины: характерные следы тонких отмычек, срывавшихся, когда ими пытались подцепить зубцы механизма.