Арно Штробель – Холодный страх (страница 12)
— Можно сказать, что вы его ненавидели? — спросил Макс.
— Можете смело ставить на это. Ух, как я его ненавидел.
— Где вы были прошлой ночью?
Из ноздрей Липперта снова повалил дым.
— Вы что, серьёзно думаете, это я его грохнул?
— Ответьте на вопрос моего коллеги, — резко бросил Бёмер. Его терпение, похоже, тоже подходило к концу.
— Господи, да в загуле я был. По кабакам.
— То есть?
— Ну по пивным. С корешами пропустить по стаканчику. Это тоже уже запрещено?
— По крайней мере, поесть вам хватает — раз и на пивную остаётся. С какого по какой час?
— А я знаю? Пришёл рано вечером, ушёл — когда Калле закрылся.
— Калле — это хозяин?
— А кому ещё закрывать кабак? Бабе из сортира, что ли?
Что-то дрогнуло у Макса внутри. Не успев толком осознать собственного движения, он шагнул и встал вплотную к Липперту. В нос ударил запах пота, но он не обратил на это внимания.
— А теперь послушайте меня, господин Липперт. Мне уже порядком надоела ваша болтовня. Мы расследуем насильственную смерть человека, который, между прочим, был вашим братом. С вами обращаются вежливо — и вправе рассчитывать на то же в ответ. И это, поверьте, не пустая угроза. Я отвезу вас в управление, где без всякой санкции судьи продержу и буду допрашивать ровно сутки. И, чёрт возьми, именно так и сделаю, если вы сию же секунду не начнёте вести себя как цивилизованный человек. Пусть даже вам это и даётся с трудом. Вы меня поняли?
К изумлению Макса, глаза Липперта внезапно увлажнились, а нижняя губа задрожала.
— Да, ладно. — Он откашлялся. — Просто… то, что я сейчас говорил, — не совсем правда. Мой брат был эгоистичной сволочью, но… — Он явно боролся с собой. — Но я его всё-таки по-своему любил. Он для меня всегда был вроде примера. А сволочью — да, был. А теперь он мёртв. И я, чёрт побери, не хочу из-за этого горевать — а горюю. И от этого мне так тошно и зло, что хоть на стену лезь.
Он вдавил окурок в гору других окурков на столе, тут же прикурил новую сигарету и замер у стола, держась на расстоянии от Макса.
— Вы убили своего брата, господин Липперт? — Макс снова владел собой.
— Нет. Не убивал.
— Хорошо. У вас есть предположения — кто мог?
— Пфф… таких наберётся немало. Тот же Пит, к примеру. Он иногда с ним на стройке работал. — Липперт истерически хохотнул. — Йохен его бабу трахнул — и раззвонил на каждом углу.
— Ага. — Макс достал блокнот. — Фамилия этого Пита, адрес?
— Без понятия. Майер, что ли. Или Шмитт. И где живёт — не знаю. А, ещё Фред. Ему Йохен недавно в кабаке переносицу сломал. Фред тогда даже орал, что прикончит его.
Когда пятью минутами позже Макс и Бёмер вышли из дома, оба глубоко вдохнули.
— Вонючая помойка. — Бёмер наклонился вперёд и упёрся руками в бёдра, словно только что пробежал тысячу метров. — Что думаешь?
Макс пожал плечами:
— Типичный алкоголик. Мотает из стороны в сторону, болтает без умолку — но на убийцу, пожалуй, не тянет. А эти его подозрения…
— Да, я понял. Пошлю Верену и Кауфмана — пусть опросят. А теперь давай-ка сваливать отсюда.
ГЛАВА 8
На обратной дороге Бёмер связался с пресс-службой и распорядился немедленно разослать во все крупные газеты и интернет-издания сообщение с описанием маски, в которой был преступник, — маски в виде мушиной головы. Он рассчитывал на отклик кого-нибудь из горожан.
Первые звонки пошли через два часа. Их было немного, и большую часть можно было отметать сразу. Один мужчина рассказал о знакомом, от которого вполне мог бы ожидать подобной маски, — правда, своими глазами её ни разу у него не видел. Другая звонившая сообщила, что у её соседа есть если и не мушиная, то уж точно маска Человека-паука, а это, по её мнению, ничем не лучше. Да и вообще сосед, как она заверила, был не в себе.
Ближе к полудню объявился владелец магазина карнавальных костюмов: подобную маску он продал три недели назад. Запомнил хорошо — такие спрашивают редко, да и моделей раз-два и обчёлся. Адреса у него не было, покупатель расплатился наличными, но, если повезёт, запись с камеры наблюдения за тот день ещё не успели перезаписать. Хозяин пообещал немедленно этим заняться. Вдобавок у него отыскалось фото маски из каталога оптовика.
— Недурно, — заметил Макс, отключая громкую связь и опуская трубку.
Бёмер кивнул и хлопнул ладонью по столешнице.
— Ещё как. Съездим-ка в магазин. Глядишь, к нашему приезду он и запись найдёт.
Магазин стоял на краю старого города. Им повезло: запись сохранилась. Темноволосого мужчину было видно лишь сверху, да и то под углом, а качество картинки оставляло желать много лучшего, — и всё же, возможно, кто-нибудь его узнает, если опубликовать скриншот.
Макс тотчас отправил снимок в управление с просьбой разместить его на соответствующих порталах.
Когда Бёмер взглянул на фотографию мушиной маски, которую хозяин магазина предусмотрительно для них распечатал, он только покачал головой.
— Ничего не могу с собой поделать: у того, кто разгуливает с этакой штукой на голове и режет людей, явно не все дома.
К трём они вернулись. В пятнадцать двадцать Бёмеру переключили звонок: какой-то мужчина во что бы то ни стало желал говорить со старшим следователем по делу об убийствах и, по словам дежурного, отказывался уходить ни с чем.
Бёмер принял вызов и включил громкую связь.
— Старший комиссар уголовной полиции Бёмер.
— Добрый день. Вы ведёте это «мушиное» дело?
— Да. С кем имею честь?
— Моя фамилия Кесслер. Герхард Кесслер. Я психотерапевт и полагаю, что мог бы поделиться с вами рядом ценных соображений.
Бёмер покосился на Макса. Тот пожал плечами.
— Вот как. И какими же?
— Видите ли, для начала мне понадобились бы кое-какие детали. К примеру, точный ход преступления. Сообщения в прессе крайне расплывчаты. Как выглядели тела? Изуродовал ли преступник их посмертно? Не могли бы вы описать всё во всех подробностях?
Очередной взгляд на Макса — на сей раз из-под сведённых бровей.
— Нет, не мог бы. Поскольку мы…
— Но без этих сведений мне затруднительно…
— Будьте любезны не перебивать меня посреди фразы.
— Разумеется. Приношу извинения. Однако о том же позволю себе попросить и вас.
— Итак — что с вашими соображениями?
— Ну, как я уже сказал, без подробностей это весьма затруднительно.
— В таком случае благодарю за звонок.
— Мушиная маска! — поспешно выпалил Кесслер, пока Бёмер не успел нажать отбой. — Я могу кое-что сказать о маске.
— Так-так. Слушаю.
— Да, значит… муха крайне символична. Она олицетворяет болезнь, смерть и тление. И если ваш преступник носит мушиную маску, он, по всей видимости, хочет тем самым возвестить, что несёт людям гибель и погибель. А коли так, следует ожидать, что он ещё далёк от завершения.
— «Следует ожидать» … кому именно — нам?
— Ну, как вы только что имели возможность убедиться, я в состоянии привнести в дело немало свежих ракурсов. Но, разумеется, всё могло бы звучать куда подробнее, будь мне известно больше об обстоятельствах преступлений. Так что, видите ли, это в ваших же интересах — предоставить мне необходимые сведения.