Арно Штробель – Холодный страх (страница 13)
— Этого я, господин Кесслер, делать определённо не стану. То, что вы сейчас изложили, — отнюдь не высокое психологическое искусство; всё это я за десять секунд найду в интернете. И тем не менее — благодарю за звонок и желаю приятного дня.
Бёмер оборвал разговор, не дав Кесслеру вставить ни слова, и покачал головой.
— Почему в каждом деле объявляется один и тот же сорт чокнутых?
— Потому что они падки до сенсаций и надеются, подбросив пару псевдо-мудростей, выведать о подробностях убийств то, чего в газете не прочтёшь. Волшебное слово — вуайеризм.
Когда телефон зазвонил снова, Бёмер раздражённо закатил глаза.
— Дай-ка мне. — Макс перехватил трубку, принял вызов и включил громкую связь.
— Бишофф.
— Да, добрый день. Меня зовут Петер Гелен. Вы ведь разыскиваете через интернет человека с фотографии — того, что купил в магазине костюмов мушиную маску, верно?
Голос звонившего звучал неуверенно, почти робко.
— Да, верно. Вы его знаете?
— Да, можно и так сказать. Это я.
Бёмер от неожиданности широко раскрыл глаза.
— Вы купили эту маску? — уточнил Макс.
— Да.
— Когда именно?
— Три с половиной недели назад. Меня пригласили на костюмированную вечеринку к другу, а я всё не мог сообразить, в чём пойти. Заглянул в этот магазин — и наткнулся на мушиную маску. Я и не подозревал, что такие бывают, и решил: уж в образе мухи точно больше никто не явится. Вот и купил.
— И что же, кроме маски, было на вас?
— Простите? Я не понимаю…
— Что ещё было на вас, помимо маски?
— Ах, вот вы о чём. Чёрные джинсы и чёрная футболка. И ещё я прикупил к этому прозрачную накидку. Вместо крыльев.
Голос его уже не звучал так скованно.
— Можно взглянуть на маску?
— К сожалению, нет. Я выбросил её сразу после вечеринки — так нестерпимо она воняла резиной. Мерзость. Запах до сих пор стоит в носу.
Бёмер замахал обеими руками и беззвучно зашевелил губами; Макс и без того понял, чего от него хотят.
— Хм… это, разумеется, скверно. Господин Гелен, мы хотели бы побеседовать с вами лично.
— Да, конечно. Но я ещё в офисе. К пяти буду дома. А сюда, в контору… мне бы не хотелось, чтобы вы приезжали. Коллеги начнут задавать дурацкие вопросы. Да и начальник тоже.
— До пяти всего час, невелика беда. Значит, в семнадцать. Ваш адрес?
Макс записал продиктованное, опустил трубку и взглянул на Бёмера.
— На психа не похож.
— Посмотрим, когда окажется перед нами. Снимок, конечно, сильно пикселизирован, но если это и впрямь тот самый человек с видео — мы его узнаем. А пока заглянем в оперативный штаб нашей спецгруппы «Муха», посмотрим, как там устроились коллеги.
Оперативный штаб занимал помещение квадратных метров на шестьдесят: несколько письменных столов, отставленных от стен, были сдвинуты в большую букву «П». Стулья стояли так, чтобы с каждого места открывался вид на середину комнаты, где в торце буквы были составлены ещё два стола — рабочие места Бёмера и Макса.
Помимо троих других коллег, здесь уже сидели Хильгер и Кауфман. При появлении Бёмера и Макса они оторвались от мониторов. Бёмер остановился посреди комнаты и хлопнул в ладоши.
— Коротко о главном. Только что объявился человек, утверждающий, что это он попал на видео с камеры наблюдения в магазине костюмов. Сейчас мы к нему едем и всё проверим. Но прежде заглянем к жёнам погибших и покажем им снимок маски, которую он приобрёл. Посмотрим, та ли это маска. Вы же пока попробуйте выяснить, кого преступник мог подразумевать под «другими». Опросите окружение жертв. Друзей, знакомых… — И, ухмыльнувшись в сторону Макса, добавил: — И братьев. Кроме того, я хочу, чтобы за женой Липперта с этой минуты велось круглосуточное наблюдение. Вдруг она всё-таки знает, о ком шла речь, и с кем-нибудь свяжется. Верена, а ты тем временем займись, пожалуйста, санкцией прокуратуры — на случай, если история затянется.
Сначала поехали к Рози Липперт. Та на несколько дней перебралась к соседке — пока её дом не разрешат вновь занять и не приведут в порядок.
Как и в прошлый раз, она сидела за кухонным столом. Только теперь перед ней стоял не шнапс, а пивной бокал, наполовину ещё полный. Когда Бёмер и Макс вошли, Рози посмотрела на них стеклянными глазами.
— Ну что? Взяли гада? — спросила она, заплетаясь языком.
— Нет, пока нет. Но у нас к вам просьба. — Бёмер протянул ей снимок. — Взгляните, пожалуйста. Это та самая маска, в которой был преступник?
Она взяла фотографию и долго не отрывала от неё глаз. Потом несколько раз кивнула.
— Она и есть. На все сто.
— Совершенно уверены?
— Совершенно.
Бёмер забрал снимок.
— Спасибо. Пока этого довольно.
— Поймайте ублюдка.
Бёмер кивнул.
— Делаем всё возможное. До свидания.
— Думаешь, она в таком состоянии вообще разобрала, что там изображено? — спросил Макс, когда они снова сели в машину.
— Думаю, да. К тому же у нас есть и вторая свидетельница, которая видела эту штуковину.
Второй свидетельницы, Беате Дариус, дома, однако, не оказалось, и после трёх звонков в дверь им пришлось, не солоно хлебавши, поворачивать обратно.
В начале шестого они уже стояли у квартиры Петера Гелена.
Едва тот открыл дверь, стало очевидно: перед ними действительно человек с видео. Гелену было, пожалуй, чуть за тридцать. Ростом он уступал Максу, телосложения худощавого. Короткие тёмные волосы обрамляли приятное, правильное лицо.
Квартира оказалась небольшой, но светлой и со вкусом обставленной. Вопреки молве о холостяцких жилищах, здесь царили чистота и порядок.
— Господин Гелен, — начал Бёмер, когда они устроились на коричневом кожаном диване, — мы показали жене последней жертвы фотографию маски, которую вы, к сожалению, выбросили. Она подтвердила: именно такая была на преступнике.
Гелен неуверенно улыбнулся.
— Выходит, дело для меня выглядит не лучшим образом? Но я здесь ни при чём, поверьте.
— Не могли бы вы назвать имя и адрес того приятеля, у которого проходила вечеринка? — спросил Макс.
— Да, разумеется. Дирк Зайдель, Вайнгартштрассе, Нойс. На вечеринке было человек сорок, и все видели меня в маске.
— А без маски вас там видели?
— Гм… нет. Во всяком случае, не с самого начала. Это же был маскарад: весь смысл в том, чтобы угадать, кто под каким костюмом. Маску я, правда, пару-тройку раз снимал — уж очень резко пахла, — но для этого выходил в уборную. Снятие масок назначили на полночь.
— Выходит, до полуночи под ней мог быть кто угодно.
Гелен пожал плечами.
— Да, но… зачем кому-то выдавать себя за меня?
— Вы сказали по телефону, что от маски избавились. Где именно?