Арно Штробель – Холодный страх (страница 49)
Он был уверен, что больше никогда в жизни не сможет плакать. Он знал: не бывает боли сильнее той, что пронзила его, когда светлый деревянный гроб опускали в землю.
Еще год назад он был бы благодарен человеку в маске, если бы тот его убил. Тогда он был раздавлен настолько, что принял бы смерть как избавление. Как возможность снова быть рядом с Луизой.
Но именно теперь?
Теперь, когда он наконец начал выкарабкиваться? Когда жизнь снова стала казаться ему стоящей?
Шорох. Пауль поворачивает голову. Фигура вернулась. Подходит к нему и останавливается рядом.
— Один, — без всякого выражения хрипит электронный голос.
Через несколько секунд добавляет еще одно слово:
— Жертва.
Пауль еще пытается понять, что это значит, когда перед его лицом стремительно мелькает тень. Обжигающе горячая боль полосует горло. Все внезапно краснеет, расплывается. Потом приходит тьма.
ГЛАВА 32
Когда в субботу после полудня позвонил начальник, Бёмер как раз вышел в туалет. Макс просматривал отчеты групп наружного наблюдения, следивших за Хайманом по пятам. Пока ничего необычного выявить не удалось. Только ближе к полудню Хайман вышел из дома вместе с женой и отправился с ней за покупками.
— Продолжение следует, — рявкнул в трубку Горгес, едва Макс ответил.
— Обербильк. Одинокий мужчина. Горло перерезано.
Он продиктовал адрес, и Макс быстро записал его на клочке бумаги.
— И еще… его убили в козьем хлеву.
Обербильк. Почти рядом. Козий хлев. Хлев.
Макс поднялся и обвел взглядом оперативную комнату.
— Все внимание. Похоже, убийца сделал лишь короткую передышку. У нас еще один труп. На этот раз — в Обербильке.
— Едем, — раздался за его спиной голос Бёмера.
Макс обернулся и удивленно посмотрел на него.
— Я только что встретил шефа в коридоре, — пояснил Бёмер и уже громче добавил: — Мартин, Манфред, берите по человеку и с нами. Остальные остаются здесь и ждут распоряжений.
Смрад в хлеву стоял такой, что перехватывало дыхание. Но еще хуже Максу казались мухи — бесчисленные, жирные, они ползали по мертвой козе и телу убитого, роились вокруг, лезли в раны. При виде металлически поблескивающих хитиновых спинок, забившихся в рассеченную плоть, ему стоило немалых усилий сдержать рвотный позыв.
— Дьявольщина, — процедил Бёмер, несколько секунд разглядывая мужчину, подвешенного вниз головой к потолочной балке. — Эта мразь меня уже по-настоящему бесит. Кто-нибудь снимет беднягу оттуда?
— Минуту, — возразил Патшетт из криминалистической лаборатории, помахав фотоаппаратом. — Мне нужно еще несколько кадров.
— Да ради бога.
Бёмер отвернулся и поверх тела посмотрел на Макса, который внимательно разглядывал белую лилию, вложенную в связанные руки убитого.
— Хлев. Как и предсказывал Фиссман.
— Да, козий хлев. Но зачем тогда ему понадобился мини-пиг?
— У меня есть одна догадка, — ответил Бёмер.
Макс сразу понял, о чем тот думает: та же догадка пришла и ему самому. И насчет мини-пига, и насчет Хаймана.
— На этот раз выжившей нет?
— Нет. Похоже, он отступил от своей схемы.
Макс медленно качнул головой.
— Не обязательно. Возможно, он не знал, что мужчина жил здесь один. Пойдешь со мной в дом? Хочу осмотреться.
Вместо ответа Бёмер еще на мгновение задержал взгляд на мертвеце, потом развернулся и первым вышел из хлева.
Дом был обставлен старомодно, но с теплом и вкусом. Дерево царило повсюду — в мебели, потолках, полах. Все дышало чистотой, порядком, обжитым уютом.
— Документы уже нашли? — спросил Макс у сотрудника криминалистической лаборатории, снимавшего отпечатки с ручек шкафов в гостиной.
— Да. Лежат вон там, на обеденном столе. Я нашел их в шкафу. Удостоверение — в бумажнике.
Макс подошел к столу, достал из кармана пиджака латексные перчатки и натянул их.
В удостоверении значилось: Пауль Фукс, дата рождения — семнадцатое апреля. В коричневом кожаном бумажнике, помимо паспорта, водительских прав и страховой карты, лежали банковская карта и несколько квитанций.
Он аккуратно положил бумажник на место и перевел взгляд на свидетельство о смерти, лежавшее рядом. Документ был выписан на имя Луизы Фукс и датировался тремя годами ранее. Женщина умерла в сорок четыре года.
В комнату вошел Бёмер и мельком взглянул на стол.
— Ну что, есть что-нибудь интересное? На кухне ничего подозрительного. Да и вообще везде образцовый порядок. Похоже, этот ублюдок в дом даже не заходил.
Макс указал на стол.
— Посмотри. А я пока поднимусь наверх. Или ты уже был?
— Нет. Иди.
Прямо напротив лестницы находилась маленькая ванная. Макс вошел, осмотрел содержимое зеркального шкафчика, затем скользнул взглядом по флаконам и тюбикам на полке под ним. Дезодорант, лосьон после бритья, крем — обычный набор, какой встретишь почти в любой ванной.
Он заглянул в душевую кабину, вышел из комнаты, выложенной бежевой плиткой, и вошел в соседнюю спальню.
Обе половины двуспальной кровати были застелены, но пользовались, судя по всему, только левой. Правая оставалась нетронутой. Взгляд Макса задержался на тонкой белой ночной сорочке с цветочным узором, аккуратно сложенной на подушке справа. Должно быть, Пауль Фукс очень любил жену.
Макс открыл четырехстворчатый шкаф. Одну половину занимали мужская одежда и белье, другую — женские вещи. Он снова закрыл дверцы. Коллеги все равно осмотрят каждую полку, каждое отделение.
На прикроватной тумбочке со стороны убитого лежала начатая упаковка аспирина на сложенной газете. Макс уже собирался отвернуться, но вдруг заметил, что на видимом участке страницы что-то обведено. Он подошел ближе, сдвинул таблетки в сторону и прочел объявление, заключенное в овал, нарисованный шариковой ручкой.
Всего три строки — но от них газета едва не выскользнула у него из рук:
— Ищу маленькую козу, желательно молодую, в компанию к уже имеющемуся животному для загородного дома. Хлев имеется.
Ниже был указан номер мобильного телефона.
Мысли у Макса понеслись с бешеной скоростью. Он резко развернулся, выбежал из комнаты и почти кубарем скатился по лестнице. В коридоре он столкнулся с Бёмером, который как раз выходил из гостиной.
— Посмотри.
Он протянул ему сложенную газету, но Бёмер не сразу взял ее, а лишь вопросительно нахмурился. Тогда Макс ткнул газетой ему в грудь.
— Смотри.