Арно Штробель – Глубокий шрам (страница 50)
— Насколько я видел — одна. Хотя, разумеется, не знаю, не встретила ли кого-нибудь в фойе.
Макс поблагодарил и положил трубку.
— Ушла в половине второго. Одна. По крайней мере, так утверждает Ланц.
Бёмер бросил на него короткий взгляд.
— И что теперь?
— К Матушке. Смотреть фотографии.
ГЛАВА 42
По дороге к фотографу позвонила коллега, занимавшаяся отслеживанием телефона. Мобильный Дженни в последний раз отметился около двух часов ночи в соте неподалёку от места проведения гала-вечера. После этого его, судя по всему, выключили.
Тревога всё туже стягивалась в груди Макса.
В отличие от Реплея, Матушка выглядел вполне отдохнувшим. Он охотно согласился показать снимки с гала-вечера, но сразу оговорился: давить на себя в вопросе публикации кадров с задержания Пассека не позволит.
К удивлению Макса, снимков с Дженни оказалось великое множество — её запечатлели в обществе самых разных людей. Когда он указал на это, Матушка кивнул.
— Это черновая съёмка. Госпожа Зоммер — благодарная натура, так что я охотно делаю лишние кадры: чтобы после отбраковки осталось достаточно по-настоящему удачных.
— Когда вы покинули гала-вечер?
Матушка на мгновение задумался.
— Около двух, пожалуй. Но госпожи Зоммер к тому времени, кажется, уже не было.
На многих снимках Дженни стояла рядом с Джо Реплеем; на двух — с Ланцем. Кого-то Матушка знал, остальные и ему самому были незнакомы. Макс отобрал около пятнадцати фотографий и попросил переписать их на флешку. В управлении он собирался посадить одного-двух коллег из следственной группы за установление личностей гостей, общавшихся с Дженни.
На обратном пути позвонила Кирстен. Уже по тому, как она поздоровалась, Макс понял: что-то не так.
— Привет, — отозвался он коротко. — У тебя всё в порядке?
— Нет, если честно. Мне нужно кое-что с тобой обсудить. Можешь заехать?
— Я на службе, Кирстен. Ты же знаешь — то самое дело. Не представляю, выпадет ли у меня вообще минута. Прости, это подождёт.
— Ах… да, конечно, извини. С моей стороны это было эгоистично. У тебя сейчас и вправду другие заботы.
В её голосе слышалось разочарование, и он с радостью взялся бы за её неурядицы — да только не теперь.
— Мне правда жаль. Я позвоню, как только освобожусь. И уделю тебе столько времени, сколько потребуется.
— Да, конечно. До связи.
Когда он положил трубку, Бёмер искоса взглянул на него, но промолчал.
Мысли Макса тотчас вернулись к Дженни.
Никогда прежде он не чувствовал себя таким беспомощным. Ему оставалось одно — надеяться, что интуиция подводит его и Дженни вот-вот объявится сама, живая и весёлая, удивляясь, с чего он так перепугался.
В управлении Макс передал флешку двоим коллегам.
— Установите всех. Обзвоните. Выясните, когда ушла Дженнифер Зоммер и был ли с ней кто-нибудь. Быстро. Каждая минута на счету.
За своим столом он ещё раз попытался дозвониться до Дженни, а затем снова набрал Ланца.
— О чём вы говорили с Дженни? — начал он, опустив приветствие.
— Простите? — опешил Ланц. — Я не понимаю…
— Я хочу знать, о чём вы с Дженнифер Зоммер говорили вчера вечером. Что, чёрт возьми, в этом вопросе непонятного?
— Макс, — предостерегающе окликнул Бёмер со своего места.
— Я… Боже мой, мы просто болтали. Ни о чём конкретном. Светские сплетни.
— Светские сплетни, значит. А об убийствах — ни слова?
— Нет.
— И это вам не кажется странным? В Дюссельдорфе орудует убийца, а вы развлекаетесь на гала-вечере и даже не упоминаете об этом?
Он поймал на себе предостерегающий взгляд Бёмера, но сдерживаться не собирался.
— Я ответил на ваш вопрос, господин комиссар. — Тон Ланца ощутимо похолодел.
— Почему вы не упомянули, что тоже идёте туда, когда мы говорили вчера вечером? И почему объявились только тогда, когда могли быть уверены: нас уже нет?
— Я вам всё это уже объяснил. И, признаться, мне не по душе ни ваш тон, ни намёки, что в нём звучат.
— Охотно верю. Но когда тебе наперебой рассказывают первое, что взбредёт в голову, а половина потом оказывается чушью, тон волей-неволей меняется. На этом всё.
Макс положил трубку и встретил серьёзный взгляд Бёмера.
— Макс, возьми себя в руки. Если на тебя поступит жалоба и исчезновение Дженни получит официальный ход, у Горгеса не останется выбора — он отстранит тебя от дела. И сейчас, признаться, я почти склонен считать это разумным.
— Что значит «получит официальный ход»? — вспылил Макс. — Что ещё должно случиться, чтобы до тебя наконец дошло: с ней что-то произошло!
Бёмер вздохнул.
— Макс, у нас на руках серия убийств. Я всё понимаю: ты на взводе, потому что твоя девушка не выходит на связь. Но у нас до сих пор нет ни единого указания на похищение. Зато есть три мёртвые женщины — одна изувечена страшнее другой. Вот ими мы обязаны заниматься. И срочно.
— Но ведь именно об этом и речь. — Макс заметил, что несколько коллег обернулись, и понизил голос. — А если этот безумец схватил Дженни? Я даже думать об этом не могу.
— Очень надеюсь, что нет. И как раз поэтому нельзя сбавлять темп.
Макс хотел выложить всё, что бушевало в голове, но собрал волю в кулак и промолчал. Напарник был прав.
— Ладно.
Бёмер удовлетворённо кивнул.
— Хорошо. Тогда задам вопрос, который весь день не даёт мне покоя. Случайность ли, что тело Мириам Винкель всплыло именно тогда, когда жена Харри Пассека выставила его за порог? При том что к этому моменту она была мертва почти две недели.
— Ты всё ещё считаешь, что он замешан?
— Скажем так: если бы Пассек оказался нашим клиентом, мы могли бы с известной уверенностью утверждать, что твою Дженни похитил не он. Он просидел у нас до самой полуночи. Если бы её действительно увезли, ему пришлось бы отсюда прямиком лететь обратно на гала-вечер, чтобы её не упустить. А это маловероятно.
— Но не невозможно, — возразил Макс, и мысли его снова закрутились с прежней быстротой. — Разовьём идею. Если Пассек вынужден был избавляться от мёртвой любовницы именно потому, что его выставили из дома, — значит, до того он прятал её там же.
— Вот уж не поверю. Слишком рискованно.
— Я тоже. Но тогда почему он предъявил её нам именно сейчас?
Бёмер резко выпрямился.
— Потому что тайник тоже принадлежит его жене. Только расположен на отшибе.
Макс мгновенно ухватил мысль.