Арно Штробель – Глубокий шрам (страница 51)
— Охотничий дом.
Бёмер кивнул.
— Именно.
Макса словно сорвало со стула.
— Поехали.
— Не торопись. Ордера на обыск этой хижины нам никто не даст — и ты это знаешь не хуже меня. Для такого наши догадки слишком зыбки.
— А кто говорит об ордере? Я просто хочу выбраться туда и взглянуть на дом. Заглянуть в окна. Кто знает — может, что-нибудь и бросится в глаза.
Бёмер не отозвался. Макс упёр руки в бока.
— Мы здесь всё равно сидим сложа руки. Так что? Едешь со мной — или я один?
По Бёмеру было видно: он отнюдь не в восторге. И всё же поднялся и обречённо кивнул.
Бо́льшую часть получасовой с небольшим дороги они проехали молча. Как Макс ни сопротивлялся, ему не удавалось заглушить голос Райнхардта, звучавший в ушах будто зацикленная запись.
Три-четыре дня неописуемых мук. Перед Максом встало безупречное тело Дженни, её гладкая, бархатисто мерцающая кожа. И остриё ножа, вонзающегося в эту кожу, в плоть под нею, вспарывающего её. Он видел, как выступает кровь, слышал её крики.
Дом стоял в стороне от шоссе, в конце мрачного гравийного просёлка, уходившего между тесно сомкнутыми деревьями в глубь леса. Колея была так изъедена ухабами, что Бёмеру местами приходилось сбавлять ход почти до шага: объехать рытвины было попросту негде.
Сложенный из массивных брёвен, дом оказался полутораэтажным и, судя по всему, с подвалом. Лестница поднималась на просторную деревянную веранду, а оттуда вела к тяжёлой входной двери с резьбой.
— Мило, — обронил Бёмер. Этим он и ограничился.
Макс поднялся по ступеням и окинул взглядом длинный деревянный стол и массивные стулья на веранде. Всё было укрыто слоем прелой листвы, веточек и лесного сора — того самого, что устилает землю под деревьями. Он нажал на ручку. Дверь, как и следовало ожидать, была заперта.
Рядом Бёмер, сложив ладони лодочкой, приложил их к стеклу и прижался к нему лицом. Макс проделал то же самое у соседнего окна.
В центре гостиной, куда они заглядывали, стояли тёмный диван и два кресла. Вдоль бревенчатых стен — книжный шкаф и витрина. Камин в углу, вне всякого сомнения, дарил зимой уютное тепло. В глубине комнаты наверх уходила узкая деревянная лестница. Ничто не говорило о том, что домом пользовались в последнее время.
— Гляну с другой стороны.
Макс спустился и обошёл дом. За ним простирался участок размером примерно с теннисный корт — когда-то, быть может, лужайка, теперь же скорее лесная прогалина, поросшая полевыми цветами.
Почти посередине задней стены деревянная лесенка поднималась к чёрному ходу, а рядом несколько каменных ступеней спускались к подвальной двери.
Не раздумывая, Макс шагнул вниз. Эта дверь показалась ему заметно хлипче парадной — и всё же была заперта. Он разогнался и всем телом обрушился на дерево. Боль, прошившая плечо и отозвавшаяся во всём корпусе, сменилась изумлением: дверь распахнулась, и Макс ввалился в подвал.
Быстро придя в себя, он потёр ноющее плечо и огляделся. Слева к стене была прибита полка с каким попало инструментом — по большей части изъеденным ржавчиной. Напротив притулились старый велотренажёр и заросшая паутиной газонокосилка.
Макс пересёк помещение и открыл дверь напротив. Она вывела в коридор, куда выходили ещё две двери. Слева виднелись нижние ступени лестницы. Заглянув мельком в обе комнаты и не обнаружив там ничего, кроме котельной и маленькой прачечной, он направился к лестнице.
За спиной внезапно раздался голос Бёмера:
— Макс, чёрт побери, ты рассудок потерял?
Макс не сбился с шага. Не оборачиваясь, бросил:
— Сам не ожидал, что поддастся так легко. Раз уж внутри — заодно и осмотрюсь.
Наверху он очутился в тесном коридорчике, куда выходили двери кухни, ванной и той самой гостиной, которую они только что разглядывали снаружи.
Бёмер нагнал его уже в гостиной.
— Прекрати, — прошипел он. — Уходим. Немедленно. Мы полицейские, а не взломщики.
Макс обернулся.
— Да не трясись ты. Теперь уже всё равно. Мы внутри — и было бы глупо хотя бы мельком не оглядеться. Хочешь уходить — уходи, раз поджилки трясутся. А я хочу знать, есть ли здесь хоть что-нибудь, что даст нам зацепку. Может, женщин и правда держали тут. — Он взглянул на лестницу. — Может, там, наверху. Ты даже не заглянешь — просто уйдёшь? Что ж, счастливо оставаться.
Разъярённый, он протопал мимо Бёмера к лестнице.
Второй этаж представлял собой одну просторную комнату со скатами крыши, опускавшимися почти до самого пола. Поднявшись на последнюю ступень и впервые охватив помещение взглядом, Макс замер.
ГЛАВА 43
У противоположной стены, под окном, стояла двуспальная кровать; изголовьем ей служила рама из стальных трубок, и в нескольких местах к ней были пристёгнуты наручники. На полке рядом лежали кожаные плети, латексные маски, вибраторы всевозможных форм и размеров и ещё какие-то приспособления, о назначении которых Макс мог только догадываться. С потолочных балок свисали цепи, заканчивавшиеся всё теми же наручниками, а рядом тянулось беспорядочное сплетение ремней и петель; чуть поодаль покачивались качели для любовных утех.
— Чёрт, — выдохнул Бёмер, остановившись у него за плечом.
— Ну? Что я говорил?
Макс и сам ещё не знал, как отнестись к увиденному, но одно было ясно: он оказался прав.
— Похоже, мы нашли маленькую игровую господина Пассека.
Осторожно, словно одним неверным шагом мог что-то повредить или стереть след, он двинулся вглубь комнаты. Бёмер шёл за ним, стараясь не задеть ни цепей, ни ремней, свисавших с потолка.
У стеллажа Макс остановился и принялся внимательно разглядывать разложенные предметы. К Бёмеру он обернулся только тогда, когда тот кашлянул у него за спиной.
— По-моему, ты ошибаешься.
— Что?
— Ты сказал — игровая Пассека. По-моему, ты ошибаешься.
— Почему?
Бёмер кивнул в сторону шкафа высотой ему по плечо — дверцы уже были распахнуты. Сперва Макс увидел только большой плоский экран и, лишь подойдя ближе, понял, о чём речь. На полках стояли и лежали десятки коробок от DVD. Порнофильмы, сомнений не было; но и помимо этого в глаза бросалось ещё кое-что, стоило лишь взглянуть на обложки. Макс вытащил несколько дисков из ровного ряда, осмотрел одну коробку, потянулся за другой. У всех была общая черта: исключительно лесбийское порно.
— Вот дерьмо, — вырвалось у него.
— Да уж, — протянул Бёмер. — Похоже, играет здесь вовсе не Харри Пассек, а его жена. — Он повернулся и посмотрел Максу в глаза. — Ты зашёл слишком далеко.
Макс широким жестом обвёл комнату:
— А это всё?
Бёмер огляделся.
— И что с того? Беата фон Браунсхаузен, судя по всему, реализует здесь свои фантазии. Дело вкуса — но не состав преступления. И уж точно не повод вламываться в чужой дом. Ты теряешь над собой контроль, Макс. Таким я тебя не знаю.
Макс не нашёлся с ответом. В голову приходил десяток возражений, но любое из них было бы упрямым выпадом, который Бёмер тут же разнёс бы в пух и прах. От этого злость становилась только острее. Мало того что он не способен найти Дженни — он даже не в состоянии оправдать собственные действия перед напарником. Макс снова обвёл взглядом спальню.
— Допустим, всё это принадлежит жене Пассека. Но что мешало ему самому этим пользоваться?
Бёмер опустил ладонь ему на плечо:
— Мы уходим. Сейчас же. Пошли.
Жест был утешающим, но Максу больше всего хотелось в ярости сбросить эту руку.
— Я хочу, чтобы наконец объявили розыск Дженни, — твёрдо произнёс он.
Бёмер кивнул: