Арно Штробель – Глубокий шрам (страница 22)
— Натворить ты ничего не натворил. И всё-таки поговорить надо. Серьёзно.
— Уже легче. Слушаю.
— Я тут о тебе думала.
— О ужас!
— Нет, правда. Когда ты в последний раз был влюблён?
— Кирстен, ты же знаешь: сейчас я хочу полностью отдаваться работе. Я ещё молод и…
— Уже нет.
— Что?
— Ты больше не молод, Максимилиан Бишофф. Тебе тридцать два. Это не тот возраст, когда позволительно жить одной работой. В конце концов, я тоже хочу когда-нибудь стать тётей.
Макс не сразу нашёлся с ответом. С тех пор как Ян её оставил, сестра с удвоенным рвением пеклась о том, чтобы хотя бы у брата была семья. Случались в прошлом и флирты, и короткие романы, но пускаться сейчас на поиски женщины ему не хотелось совершенно.
— Ты знаешь моё отношение к этому. Встречу ту самую — почувствую.
— И не пройдёшь мимо ради карьеры?
— Ни в коем случае.
Повисла пауза. Макс колебался, стоит ли спрашивать, как она сама. По опыту он знал: за разговорами в духе «найди-себе-девушку» у Кирстен обычно стояла особенно острая тоска по Яну.
— А у тебя всё хорошо? — он постарался, чтобы вопрос прозвучал между делом.
— Да, всё отлично.
— Слушай, эта убитая с набережной… Ты ведёшь её дело?
— Да. Вместе с коллегами.
— И ты её видел? Я имею в виду — тело.
— Это часть работы.
— Не понимаю я этого, — она помолчала. — В жизни столько светлого, столько профессий — радостных, красивых…
— Моя и есть радостная. — Спор был далеко не первым. — И ничем другим я заниматься не хочу. — Но… — К тому же в полицейской службе много светлого. Мы раскрываем преступления и не даём совершиться новым.
— А если не повезёт — сами становитесь жертвами. Разве не так?
— Ах, Кирстен…
— Я тебя люблю. И волнуюсь.
— Знаю. И мне это дорого. Я, между прочим, твёрдо намерен трепать тебе нервы до глубокой старости. Уговор?
Она рассмеялась в трубку.
— Уговор. Спокойной ночи, братец.
— И тебе. Спи крепко.
Макс положил смартфон, но ещё какое-то время не выпускал его из руки. Мысли возвращались к Кирстен. Если выдастся минута, завтра он к ней заглянет. И непременно принесёт мороженое от Витторио: Кирстен его обожала, а Витторио готовил лучшее во всём Дюссельдорфе.
Он перевёл взгляд на монитор. На минуту ему и впрямь удалось забыть об изуродованной, замученной до смерти Петре Цедерман.
Самое время это исправить.
И он уже знал, откуда продолжить.
Базы земельного и федерального ведомств уголовной полиции он, как и Бёмер с остальными, прочесал внимательно: все схожие преступления в регионе за последние месяцы.
Безрезультатно.
Но оставался ещё один путь.
Он ввёл адрес клиники LVR в Кёльне и дописал после слэша ту самую приставку, что выводила прямо к окну авторизации специальной базы отдела судебной психиатрии.
Доступ к ней у него сохранился с тех пор, как после обязательного управленческого образования он записался вольнослушателем на медицинский факультет Университета имени Генриха Гейне, избрав своей специализацией судебную психиатрию. Тогдашний заведующий кафедрой был настолько воодушевлен интересом Макса к анализу дел и составлению психологических портретов, что сохранил ему доступ и по окончании учёбы.
В верхнем ящике стола лежал токен SecurID.
С ним и логином Макс вошёл в систему.
На стартовой странице он набрал F60–F69 — раздел Международной классификации болезней, отведённый расстройствам личности и поведения. Добавил уточняющие фильтры: «пытки», «нож», «сердце». И запустил поиск.
Он отдавал себе отчёт, что отступает от версии Бёмера — убийства ради сокрытия другого преступления или выбивания сведений.
Бёмер был прав: очевидное чаще всего оказывается истинным. Но именно что чаще всего.
То, что мнимый информатор, выманивший Пассека в ту квартиру, давал ниточку к пропавшей Мириам Винкель, а почти в тот же час была убита одна из коллег Пассека, ещё не означало, что дела связаны между собой.
Результат появился секунд через десять: список ссылок на документы из базы.
Две тысячи четыреста пятьдесят шесть позиций. Расширенная форма позволяла сузить выдачу.
Макс добавил «резаные раны», «колотые раны» — и число сократилось до трёхсот сорока восьми. Первая ссылка вела к работе о садомазохизме. Чему он, признаться, не удивился.
ГЛАВА 18
Она оказалась разочарованием.