Арно Штробель – Деревня (страница 50)
Мия смотрела сквозь него.
— Это нечестно.
— Нечестно? — Он хлопнул в ладоши — звонко, зло. Мия вздрогнула. — Ну разумеется! Я — нечестный узник этого паршивого городишки. Анна — нечестная жертва похищения. — Он прижал кончики средних пальцев к вискам, изображая мучительное раздумье. — И Сафи тоже станет нечестной жертвой убийства. Вы абсолютно правы, Мия. Мы — ужасное, бессовестно нечестное общество.
Он отвернулся, сделал несколько шагов, резко крутанулся на каблуках.
— Итак? Что вы будете делать, когда в этой дыре появится рабочий телефон?
Мия не успела ответить — его осенило.
— Стоп. А телефоны здесь вообще водятся? Я ни одного не видел.
— Перестаньте так говорить о Киссахе. Это мой дом.
Бастиан шагнул к ней вплотную и ткнул пальцем.
— У вас есть телефон?
— Разумеется.
— Где?
— В спальне. — Мия отпрянула. — Вы меня пугаете.
Через мгновение он уже стоял у неё в спальне и разглядывал серый дисковый аппарат на обшарпанном столике рядом со шкафом. Снял трубку, прижал к уху. Мёртвая тишина. Проследил взглядом шнур — тот нырял под стол и оканчивался в допотопной розетке.
Взгляд скользнул к платяному шкафу.
— Опять собираетесь рыться в моих вещах?
Он резко обернулся. Мия стояла в дверном проёме и глядела на него с тихой печалью, но взгляд Бастиана метнулся дальше — за её спиной медленно сгущалась тёмная тень.
ГЛАВА 42.
Рука легла Мие на плечо и отодвинула её в сторону — точно занавеску. Мия вскрикнула и вжалась спиной в стену.
Двое вошли в комнату и встали перед Бастианом.
— Подъём. Пошли.
Страх вернулся мгновенно — тот самый, который, казалось, давно выгорел дотла. Вернулся целиком, разом, как ледяная волна.
Франциска. Штефан. Галлюцинации. Вязкая муть в голове — всё сдуло, словно порывом ветра. Осталось единственное: холодное ясное понимание.
Он глянул на часы.
— Я думал, вы придёте в полночь.
— Хватит трепаться. Двигай.
Тот, что в кожанке, даже не повысил голоса.
Бастиан искал глазами Мию — жадно, отчаянно, — но она смотрела в пол. Слёзы катились по щекам, поблёскивая в тусклом свете.
— Мия, я… — голос сломался.
Чтобы сдвинуться с места, потребовалось всё, что в нём ещё оставалось. Первый шаг дался так, словно он ступил на дорогу к эшафоту. Мужчины взяли его в кольцо. Проходя мимо, он попытался в последний раз поймать её взгляд. Мия так и не подняла головы.
На улице тот, что в матерчатой куртке, произнёс ровно, почти буднично:
— Попытаешься бежать — Анна умрёт.
Бастиан хотел ответить, что не побежит. Из горла вырвался лишь сухой хрип.
Луна спряталась за облака. Человек рядом сделался чёрным силуэтом на почти столь же чёрном фоне. В конце переулка они свернули не направо, к амбару, а пересекли мощёную дорогу и двинулись прямо — полевой тропой, которую давно проглотила темнота.
— Куда мы идём? — голос предательски дрогнул. — Я думал, в амбар.
— Рот закрой.
Мысли рванулись вспышками.
— Сюда! — рыкнул один и толкнул его вправо.
Бастиан свернул, споткнулся о кочку, удержался на ногах и зашагал дальше. Теперь они снова двигались к амбару — похоже, заходили с тыла.
Оставшиеся минуты прошли в молчании. Громада амбара проступала из мрака нехотя, постепенно. Лишь в щели под задней дверью тлела узкая полоска света.
С каждым шагом к этой двери сердце колотилось яростнее. Пульс толкался в горле. Кровь шумела за ушами.
Собственная мысль ударила наотмашь. Ноги приросли к земле. Секунда. Другая. Тычок в спину — и он, спотыкаясь, побрёл дальше.
Тот, что в кожанке, уже распахнул дверь и стоял сбоку, точно паж. Только лицо, высвеченное падающим из амбара светом, к этому образу не имело ни малейшего отношения.
Два громоздких силуэта, замеченные в прошлый раз, при свете лампы оказались ржавыми комбайнами. В просвете между ними виднелся круг стульев с высокими спинками — все до единого пустые.
— Направо, — донеслось из-за спины.
Прежде чем подчиниться, Бастиан скользнул взглядом влево. Массивный стол, служивший алтарём, стоял на прежнем месте. А вот пол под ним изменился: ни крови, ни кольца Анны.
Странное дело — это не встревожило, а принесло тень облегчения. Он и не надеялся, что увиденное тогда окажется реальностью.
Его подвели к правой стене. В нескольких шагах от неё на земляном полу стоял деревянный ящик — открытый, длинный, метра два. Крышка прислонена к стене.
Бастиана замутило. А когда он разглядел позади ящика продолговатую яму, вырытую точно по размеру, тошнота стала нестерпимой. Вынутый грунт горбился рядом аккуратным холмиком.
Горло стиснуло. Он едва сдержал рвоту.
— Залезай.
Одно слово — и худшие опасения стали явью. Он замотал головой.
— Нет… пожалуйста…
— Живо.
— Вы не можете заживо…
Удар пришёлся в нос — точно туда, где и в прошлый раз. Боль прошила лицо, многократно усиленная старой раной. Бастиан со стоном отлетел к ящику, споткнулся, рухнул в разрытую землю.
Приподнялся. Прижал к носу ладонь — нелепый, беспомощный жест. Тот, что в матерчатой куртке, смотрел сверху вниз с каменным лицом.
— В ящик.