Арно Штробель – Деревня (страница 48)

— О-о, удары, удары, лалала-а… Лишь когда состаришься — почуешь удары, что получил в юности, лалала-а…

Она принялась раскачиваться из стороны в сторону, мурлыча себе под нос.

Бастиан отступил ещё. С расстоянием было спокойнее.

— Хватит. Если знали моего отца — говорите. Нет — проваливайте.

Она качнулась ещё пару раз, замерла и вместо ответа ткнула в него пальцем.

— Дьявол? Я видела дьявола, знаешь ли. Многие из нас его видели.

— Да, я понимаю, о чём вы. Но прошу — если действительно знали моего отца… вам известно, что с ним произошло?

Она запрокинула голову, воззрилась на луну. Палец, только что нацеленный на Бастиана, медленно поднялся и указал на светлый полумесяц.

— Мёртв.

Он сглотнул. Раз, другой, третий.

— Что ещё вы знаете? Вы с ним тогда разговаривали?

— Этой ночью, — рука безвольно упала, и женщина снова посмотрела на него. — Этой ночью опять кто-то умрёт. От руки дьявола.

Прежде чем Бастиан успел ответить, она отвернулась — и мгновением позже растворилась во тьме.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 40.

 

Бастиан всё ещё не мог прийти в себя после жуткой встречи, но мысли уже неслись дальше, обгоняя одна другую.

Откуда эта помешанная женщина знала, что в Киссахе встретила именно его отца?

Возможно ли такое? Он тут же ответил себе: разумеется. Если старуха тогда принадлежала к их кругу. Быть может, потому и лишилась рассудка — не просто видела те чудовищные вещи, а сама была причастна.

И потому знала, что Сафи должен умереть этой ночью.

Он не верил, что женщина по-прежнему деятельно участвует в происходящем. Но ничто не мешало ей побежать к ним и доложить, что видела его. И где.

Он не допускал, что ему причинят вред до церемонии. Но представить, как двое громил вырастают перед ним из темноты, — нет, приятного мало.

Эта встреча по-настоящему его напугала. Пожалуй, то была лишь проба — слабый привкус того, каково иметь дело с безумцами. С людьми совершенно непредсказуемыми, от которых можно ожидать чего угодно.

Буквально чего угодно.

Бастиан решил вернуться к дому Мии и ждать, пока за ним не придут.

Он двинулся назад, надеясь добраться без происшествий. Меньше всего хотелось снова наткнуться на старуху — пусть даже она утверждала, что знала его отца. Много ли ей могло быть известно? Перекинулась с ним парой слов — раз, от силы два. Если к тому времени ещё была в здравом уме.

Обратная дорога заняла куда меньше времени — он перестал красться. Те двое наверняка и без того знали, что он ушёл.

За последним поворотом показалась входная дверь. На миг Бастиан потянулся к ключу в кармане брюк, но предпочёл позвонить. Подождал. Позвонил снова. Тишина.

Тогда всё-таки достал ключ, отпер замок и вошёл. Закрывая дверь, окликнул Мию.

Дом промолчал.

В гостиной горел свет, но было пусто. Он уже развернулся, когда заметил на полу, точно посреди комнаты, записку. Поднял, пробежал глазами. Несколько строк, нацарапанных крупным корявым почерком:

Ты покинул дом. Теперь, быть может, этой ночью умрут двое. Не смей ещё раз нам перечить.

Искать Мию не имело смысла. Они забрали её — потому что ему непременно понадобилось шататься по улицам и болтать с помешанными.

Он добрёл до ближайшего кресла, рухнул в него и закрыл глаза.

Теперь они похитили и Мию. Сначала Анна. Потом Сафи. Теперь она.

Неужели всё из-за него? Безумцы жаждут отомстить сыну человека, который шпионил за ними и собирался вывести их на чистую воду? Ненависть не гаснет за двадцать пять лет и передаётся следующему поколению?

Если Мия была права, Человека-без-имени уже сменил преемник. Умер ли он? Возможно. Тем острее вставал вопрос: зачем мстить спустя столько лет?

Мысли кружили, возвращаясь к одному и тому же. Ответа не было.

Он не знал, задремал ли. Не знал, сколько просидел в чужом кресле с закрытыми глазами, когда его подбросил резкий звук.

Поднял веки — и в тот же миг пожалел об этом.

У двери гостиной стояла Франциска. Или её мать. Та самая белокурая женщина в цветастом платье и грубых башмаках.

— Вам не следовало сюда приходить, — произнесла она без всякого выражения.

Мертвенная бледность кожи. Перед ним либо призрак, либо очередное порождение воспалённого рассудка. Так или иначе, его трясло.

Он выпрямился в кресле.

— Вы?.. — голос не слушался. — Кто вы такая? Франциска? Её мать?

— Приезжать сюда было ошибкой. Прошлое настигнет вас. Этой ночью. Один человек умрёт. Один уже мёртв. Вы виноваты.

Ровный механический голос — словно она зачитывала аннотацию к лекарству.

Бастиан поднялся и шагнул к ней. Женщина тотчас отступила.

— Не подходите. Иначе Анна умрёт. Вы виноваты.

Он обессиленно опустился обратно.

— Что значит — Анна умрёт?

Тишина.

— Кто вы?

Женщина не ответила. Вместо этого произнесла:

— Мия была добра к вам.

— Мия утверждала, что вы двадцать лет как мертвы.

Лёгкий наклон головы — механический, кукольный.

— Теперь мертва Мия.

— Что?!

Он вскочил. На этот раз — никакого отступления.

— Мия мертва? О чём вы говорите?

— Она хотела вам помочь. Вы виноваты.

— Как я могу быть виноват? И я не верю ни единому вашему слову.

— Вы виноваты.