Арно Штробель – Деревня (страница 37)
— Сафи! — вырвалось у него. — Здесь! Скорее!
Сафи лежал ничком. Руки вдоль тела, одна нога чуть подогнута. Голова повёрнута набок, левая щека вдавлена в грязь. Рот приоткрыт. Глаза сомкнуты.
Но взгляд Бастиана приковало другое: волосы на затылке — слипшиеся, маслянисто поблёскивающие в тусклом свете. Не нужно быть врачом, чтобы понять — затылок залит кровью. И Бастиан был абсолютно уверен: когда он нашёл Сафи на пассажирском сиденье, этой раны не было.
— Отойдите.
Короткая команда. Дреес оттеснил его плечом, опустился на колени рядом с телом. Цепкий профессиональный взгляд скользнул по неподвижной фигуре, два пальца легли на сонную артерию — и врач застыл. Глаза его при этом ни на мгновение не отрывались от разбитого затылка.
Бастиан вглядывался в лицо Дрееса, силясь прочесть хоть что-нибудь. Напрасно. Черты словно высечены из камня.
— Ну? — выдавил он едва слышно, будто громкое слово способно что-то изменить к худшему. — Как он?
Дреес не ответил. Раздвинул края сумки, достал стетоскоп. С тем же непроницаемым лицом вставил оливы в уши, прижал мембрану к спине Сафи. Прикрыл глаза. Вслушивался.
Переместил мембрану на пару сантиметров. Снова вслушивался. После четвёртой или пятой попытки медленным, почти церемонным движением снял стетоскоп и поднял на Бастиана тяжёлый взгляд.
Всё в Бастиане восстало. Каждая клетка, каждый нерв отчаянно противился тому, что сейчас неминуемо прозвучит. Вопреки очевидному он цеплялся за мысль, что ошибается. Что должен ошибаться. Что просто не сможет принять…
— Он мёртв.
Голос врача — ровный, будничный, чудовищно спокойный. У Бастиана свело кулаки.
— Нет. — Он качнулся, точно от удара в грудь. — Нет. Этого не может… Рана на затылке — минуту назад её не было. Как…
Мир перед глазами подёрнулся мутной плёнкой. Силуэт врача, тело на земле, тёмная громада амбара — всё поплыло, утратило очертания. Влага хлынула через край и побежала по щекам.
— Полагаю, они вернулись, пока вы ходили за помощью, — голос Дрееса звучал теперь мягче, с осторожной нотой сочувствия. — Вытащили из машины. Проломили череп чем-то тяжёлым.
— Пока я ходил за помощью? — Бастиан уставился на него, не понимая. — А что мне оставалось? Что я должен был сделать?
Дреес поднялся. Тяжело, с усилием — и эта внезапная грузность разительно контрастировала с его точными хирургическими движениями минуту назад. Машинально отряхнул колени.
— Разумеется, вашей вины тут нет. Неудачно выразился.
Он отвернулся. Смотреть на мёртвое тело стало невозможно. Ноги подкосились, он осел на землю прямо где стоял, вжал ладони в лицо. Плакал, содрогался всем телом, бормотал сбивчиво, невнятно:
— Нет… не может быть. Кошмар. Просто кошмар. Мы хотели помочь. Анна… Он поехал из-за меня. Моя вина.
А потом сидеть и причитать стало невыносимо.
Рывком вскочив, он кинулся к амбару.
— Ублюдки! — голос сорвался на крик и гулко ударился о тёмную бревенчатую стену. — Что вы с ним сделали?! Покажитесь! Выходите, трусы! Я убью вас! Всех!
Метнулся назад, обежал машину, запрокинул голову — и закричал в чёрное небо, выплёскивая всё разом: боль, ярость, бессилие. Пусть приходят. Пусть забирают и его. Ничего больше не имело значения.
Тяжёлая ладонь опустилась на плечо.
— Довольно. — Голос Дрееса — негромкий, твёрдый, совсем рядом. — Этим не поможешь.
Бастиан умолк. Только плечи ещё ходили ходуном — унять дрожь он не мог.
— Так вы его не вернёте. Идёмте, я отведу вас к Мие.
Бастиан медленно повернул голову. Посмотрел на тело у колеса.
— Сафи… Я не могу его тут бросить.
— Вам нужно лечь. Здесь вы уже ничем не поможете. Я позабочусь о нём, не тревожьтесь. Распоряжусь, чтобы перенесли.
— Куда?
— Ко мне в подвал. Покамест. Эти головорезы перекрыли все подступы к деревне. Никого не выпускают.
Помолчал. И добавил тише:
— Почти как тогда.
— Нужно вызвать полицию, — проговорил Бастиан, сам сознавая, как нелепо это звучит.
— При первой возможности. А сейчас — идёмте.
Бастиан в последний раз посмотрел на Сафи. Отвернулся. И побрёл прочь — медленно, тяжело, будто ноги налились свинцом.
Мия отворила дверь и застыла на пороге, переводя растерянный взгляд с Бастиана на доктора. Дреес мягко, но твёрдо подтолкнул его через порог.
— Прилягте. Я обо всём позабочусь.
Бастиан шёл как заведённый, механически переставляя ноги. Мию он не удостоил взглядом.
В комнате рухнул на кровать как был, не раздеваясь, и тотчас зажмурился. Отгородился от мира — так же, как делал мальчишкой, когда боль становилась нестерпимой.
ГЛАВА 29.
Бастиан открыл глаза, огляделся — и воспоминания хлынули разом, точно волна, готовая утянуть на дно. Анна. Деревня. Сафи. На часах — половина четвёртого. Он проспал несколько часов, но после всего пережитого это было немудрено.
С трудом он выбрался из постели. Мягкий матрас и скомканные простыни словно не желали отпускать. В голове стоял вязкий туман; покачиваясь, он одолел несколько шагов до двери и прошёл через короткий коридор.
На кухне — пусто. Заглянул в гостиную и наконец нашёл Мию. Она сидела в кресле, устремив остекленевший взгляд куда-то за окно. Ничего вокруг для неё, похоже, не существовало.
— Здравствуйте, — сказал Бастиан, шагнув к ней.
Мия вздрогнула, повернулась — глаза широко распахнуты.
— Вы меня напугали.
Он не стал отвечать. Было не до того.
— Доктор Дреес рассказал вам, что произошло?
Женщина смотрела на него с растерянностью.
— О чём вы?
— О Сафи. О том, что с ним случилось.
— Нет, я… понятия не имею, о чём вы.
Внутри Бастиана поднялось тёмное предчувствие — грозовая туча, предвестница бури.
— Нет. Только не это. Только не сейчас. — Он шагнул к ней ближе. — Хотите сказать, что доктор Дреес ничего вам не рассказал, когда мы пришли сюда вместе?
— Пришли вместе? Я вообще не понимаю, о чём вы. В последний раз я видела доктора Дрееса, когда он заходил вас проведать. Вы лежали в кровати. Неужели не помните?
Предчувствие обернулось гневом. Терпеть это снова он не намерен. Только не когда речь о Сафи.
Не говоря больше ни слова, Бастиан развернулся, вышел из гостиной, оставил входную дверь нараспашку. Пересёк дорожку, подошёл к дому врача, позвонил. Тишина. Тогда он вжал палец в кнопку — и не убирал.
— Что вы делаете? — голос Мии откуда-то сбоку; должно быть, она вышла на крыльцо.